След нашёлся быстрее, чем Мэлл успел договорить первое ругательство.

Нинейт вышел из аптеки и присел у обочины, где на сером асфальте тянулись грязные следы шин. После пожара у двери, копоти на пороге и пустой подсобки Нинейт был пугающе спокоен. Только слишком сжатая челюсть выдавала, каких усилий ему это стоило. Он провёл ими по влажной полосе, посмотрел на край отпечатка, затем проследил направление, куда следы уходили между брошенными машинами.

— Машина была тяжёлая, — сказал он. — Пять-шесть человек. Возможно, больше, если грузили лекарства.

Мэлл перестал злиться вслух и тоже опустился рядом.

— Уверен?

— Да.

Нинейт поднялся, прошёл несколько шагов вперёд и остановился возле пустого, которого переехали не больше часа назад. Тело лежало поперёк дороги, грудная клетка была раздавлена колесом, на асфальте остался широкий тёмный след, а рядом отпечатались те же шины, уже чуть чище после проезда по крови.

Элиас подошёл следом, оценил направление и нахмурился.

— Они не пытались запутать след?

— Нет, — ответил Нинейт. — Торопились или считали, что за ними некому идти.

Нинейт умел искать след не хуже профессионального охотника. В лесу он видел сломанную траву, след копыта, свежий срез на коре, направление, в котором зверь ушёл от воды; в городе вместо земли были пыль на асфальте, сдвинутое стекло, смятый мусор, следы шин и тела пустых, раздавленные в одну сторону. Для него это всё равно оставалось тропой.

— Они едут не к выезду из города, — сказал Нинейт, глядя дальше по улице. — Уходят глубже в район.

— Значит, база рядом, — сказал Элиас.

Мэлл проверил магазин и захлопнул его обратно.

— Тогда не теряем время.

Они сели в машину. Нинейт повёл её сам, не отпуская след из виду: замедлялся перед перекрёстками, сворачивал, заметив свежую царапину на брошенном кузове или смятый мусор у бордюра. Пустые тянулись за шумом двигателя, но большинство оставалось позади, слишком медленные, чтобы догнать. Тех, кто бросался под колёса, Нинейт объезжал только тогда, когда это не сбивало направление.

Через несколько минут он сбросил скорость. Элиас поднял оружие, а Мэлл выглянул через боковое окно.

— Что?

Нинейт не ответил. Он смотрел на пустого, который бежал им навстречу из-за перевёрнутого автобуса. Тот двигался короткими резкими рывками, цепляясь плечом за машины, но не теряя направления. Обычно Нинейт уже выстрелил бы. Сейчас только нахмурился.

— Я чувствую сильную ярость, — сказал он глухо. — Не свою.

Мэлл повернулся к нему.

— В смысле?

— Не знаю. Она есть в теле, но причины нет. И ещё…

Пустой приближался. До машины оставалось меньше двадцати метров.

— Ещё что? — спросил Элиас.

Нинейт вышел из машины, даже не хлопнув дверью, и поднял глаза на бегущего пустого.

— Я могу им управлять.

— Кем? — не понял Мэлл.

Нинейт шагнул вперёд и громко, жёстко сказал:

— Стой.

Пустой замер.

Он остановился так внезапно, словно наткнулся на невидимую преграду. Голова дёрнулась, пустые глаза уставились на Нинейта, челюсть всё ещё ходила, но ноги перестали слушаться тела. Элиас застыл с поднятым автоматом. Мэлл тоже не выстрелил, хотя палец уже лежал у спуска.

Пустой дёрнулся, вырываясь из оцепенения, и снова бросился вперёд.

— Стоять! — крикнул Нинейт.

На этот раз голос прозвучал увереннее, жёстко и властно, не допуская возражения. Пустой сбился с бега, перешёл на неровный шаг, словно сопротивлялся каждому движению, затем полностью остановился. Он стоял в десяти метрах от них, тяжело раскачиваясь, с раскрытым ртом и напряжёнными пальцами, как животное, которому приказали замереть, но не убрали голод.

Никто не двигался.

— Вот это… — начал Мэлл и не договорил.

— Я чувствую, что могу управлять людьми, — произнёс Нинейт, не отрывая внимания от пустого. — Или тем, что от них осталось. Это связано со злостью. Чем сильнее гнев, тем легче давить. Но сам гнев появляется без причины, и я с трудом его удерживаю.

На лице Мэлла постепенно появилось восхищение.

— Это же безумно полезно.

— Если сможешь останавливать хотя бы на пару секунд, это спасёт нам жизнь, — заметил Элиас.

Пустой внезапно сорвался с места.

Все трое выстрелили одновременно. Пули ударили в грудь, шею и голову; тело откинуло назад, оно рухнуло на асфальт и больше не поднялось.

Нинейт опустил автомат.

— Работает слабовато. Он слушается недолго.

— Всё равно это здорово, — сказал Мэлл так искренне, что Нинейт коротко глянул на него.

— Позже разберёмся.

Они вернулись в машину и продолжили идти по следу. Нинейт снова вёл, но время от времени сжимал пальцы на руле, проверяя собственное состояние. Элиас больше ничего не спрашивал, а Мэлл выглядел оживлённым до детского восторга.

За следующим поворотом улица расширилась, и впереди показался большой торговый центр.

Здание стояло серой громадой среди разбитых машин и пустых рекламных щитов. Часть стеклянного фасада была выбита, у главного входа виднелись баррикады из столов, металлических рам и торговых стоек. Возле дороги валялись тела пустых, некоторые — явно недавно раздавленные машиной.

Нинейт собирался проехать мимо, чтобы проверить след дальше, но Мэлл вдруг выпрямился.

— Подождите.

— Что? — спросил Элиас.

Мэлл нахмурился и закрыл глаза.

— Я чувствую электронику.

Нинейт остановил машину у разбитой витрины бывшего салона связи.

— Объясни.

Мэлл помолчал. Лицо стало странно сосредоточенным, словно он прислушивался не к звуку, а к чему-то внутри собственной головы.

— Единицы и нолики, — сказал он наконец и сам усмехнулся от того, как это прозвучало. — Кто-то рядом использует телефоны. Их много. Как минимум четыре или пять устройств.

Элиас моргнул.

— Как ты это понял?

— Я чувствую.

— Может, это второй дар? — спросил Элиас.

— Нет, — Мэлл открыл глаза, и в них уже горел азарт. — Первый. Я просто понял его неправильно. Я вижу механизм таким, какой он есть. Электроника, машина, замок, оружие — чувствую внутренности, связи, движение, принцип работы.

Нинейт чуть сузил глаза.

— А языки при чём?

Мэлл посмотрел на него, и улыбка стала шире.

— Мозг ведь тоже тот ещё механизм.

Элиас задумался.

— Ты всегда разбирался в технике. Взламывал системы, вскрывал замки, мог собрать рабочую схему из мусора. Возможно, твой дар просто расширил это.

— Управлять механизмами, понимать их, читать сигналы… — Мэлл энергично закивал. — Я чувствую это. Как же я рад, что мой дар не бесполезен.

Нинейт привычным жестом положил руку ему на голову и слегка надавил пальцами.

— Никто не говорил, что ты бесполезен.

Мэлл застыл, потом улыбнулся уже иначе, тише и теплее.

— Это всё равно круто.

— Очень круто, — сказал Элиас.

Они позволили себе эту минуту.

Только одну.

Потом Нинейт убрал руку и снова посмотрел на торговый центр.

— Значит, база внутри.

Мэлл кивнул.

— Похоже на то.

— Химико может быть там, — сказал Элиас.

Нинейт не ответил. Он заглушил двигатель, взял автомат и показал жестом: выходят тихо, разделение минимальное, держать углы.

Внутри торгового центра было слишком спокойно.

Первый холл встретил их полутьмой и запахом еды, давно начавшей портиться в закрытых кафе. Под ногами хрустели осколки, но пустых не было ни у входа, ни возле ближайших магазинов. Это напрягало сильнее, чем если бы на них бросилась толпа.

Нинейт поднял руку, и Мэлл с Элиасом остановились.

Три пальца — верхний уровень.

Два коротких движения кистью — левый сектор.

Сжатый кулак — возможная засада.

Элиас сместился к колонне, беря под прицел второй этаж. Мэлл ушёл правее и скрылся за стойкой с выбитыми витринами. Нинейт остался в центре, но не вышел на открытую линию, держась так, чтобы при необходимости уйти за бетонный столб.

Если кто-то хотел встретить гостей в этом холле, лучшие позиции находились наверху, за колонной слева и за перевёрнутым прилавком, откуда можно было контролировать вход.

Все трое одновременно подняли оружие.

И не ошиблись.

Из-за прилавка медленно показался Сайлас. На щеке у него темнела знакомая рана, а в руках он держал пистолет, направленный вниз, но достаточно готовый, чтобы поднять его за долю секунды.

— Сложите оружие, — сказал он.

Нинейт не двинулся.

— Ты один?

Сайлас улыбнулся.

— Возможно.

Мэлл чуть сместил ствол, проверяя верхний уровень. Элиас продолжал держать колонну, за которой могла быть вторая позиция.

— Где девушка из аптеки? — спросил Элиас.

Сайлас сделал удивлённое лицо.

— Какая девушка?

Мэлл тихо усмехнулся.

— Врёт.

Сайлас перевёл на него глаза, и улыбка стала уже не такой широкой.

— Осторожнее, блондин.

Первые выстрелы ударили сверху.

Звук разлетелся под стеклянным куполом, обрушился эхом на пустые магазины, и в ту же секунду Нинейт ушёл за колонну, Элиас перекатился за каменный бортик фонтана, а Мэлл скользнул за прилавок бывшего ювелирного отдела. Пули прошили рекламный стенд там, где мгновение назад была голова Мэлла, стекло посыпалось вниз мелкой крошкой.

Нинейт дал два коротких выстрела по верхнему уровню. Один из стрелков вскрикнул и рухнул через перила, ударившись о пол с влажным хрустом. Второй попытался отступить за колонну, но Элиас поймал его на движении и выстрелил в плечо, потом в грудь. Мужчина отшатнулся назад и исчез из поля зрения.

Сайлас выскочил из-за прилавка, и его ладони начали краснеть прямо на ходу. Он схватил металлическую рекламную стойку, металл быстро потемнел от жара; пластик на креплениях задымился, края баннера вспыхнули. Сайлас швырнул горящую стойку в сторону Элиаса, заставляя того уйти с позиции.

Мэлл выстрелил ему под ноги, но Сайлас уже нырнул за колонну. Пуля выбила кусок плитки, осколки брызнули в сторону.

— Двое сверху, один справа, «горящие руки» внизу, — быстро сказал Мэлл.

Нинейт ответил жестом: видел.

Следующая секунда провалилась в тишину.

Окружающие звуки приглушились до едва различимого гула. Химический запах дыма остался, вспышки выстрелов остались, движение губ осталось, но хлопков оружия больше не было. Элиас увидел, как рядом с ним крошится край фонтана, но не услышал удара. Мэлл развернулся слишком поздно: шагов за спиной тоже не было.

Из бокового прохода вышел худой мужчина с бесцветным лицом. Он двигался быстро, но странно ровно, словно сам не слышал ни себя, ни остальных. За ним бежали ещё двое с оружием.

Нинейт первым понял, что происходит, и ударил по воздуху жестом: звук подавлен, визуальный контакт, не расходиться.

Мэлл принял команду и выстрелил в лампу под потолком. Стекло разлетелось беззвучно, искры осыпались прямо перед худым мужчиной. Тот дёрнулся, потерял шаг, и Элиас попал ему в бедро.

Мужчина рухнул на одно колено.

Тишина треснула и вернулась шумом: выстрелы, звон стекла, чей-то крик, грохот упавшего тела. Раненый мужчина на полу зажал ногу обеими руками, лицо у него перекосило от паники.

— Немой! — крикнул кто-то сверху. — Назад!

Мэлл не дал ему уйти. Пуля ударила в плитку рядом с ладонью раненого, заставляя того отшатнуться. Элиас сместился и добил одного из вооружённых рядом с ним. Второй успел выстрелить, но Нинейт короткой очередью сбил его раньше, чем тот снова навёл ствол.

Сайлас появился слева.

Он схватил горящими руками деревянную панель от декоративной стойки, и огонь побежал по лакированной поверхности, чадя густым дымом. Он толкнул её вниз по проходу, отрезая Мэллу выход.

— Мэлл, вниз! — крикнул Нинейт.

Мэлл упал на пол раньше, чем панель ударилась о прилавок. Огонь прошёл над ним, искры осыпались на куртку, но он перекатился, сбивая их, и выстрелил в Сайласа из положения лёжа. Тот успел убрать корпус, но пуля задела ему плечо. Сайлас зарычал и врезал раскалённой ладонью по металлической стойке; металл зашипел, оставляя на поверхности тёмный отпечаток.

На верхнем уровне появился ещё один человек.

— Бес! — крикнул кто-то сверху.

Он даже не обернулся. Шёл прямо под выстрелами, не пригибаясь, словно собственное имя прозвучало где-то далеко и не имело к нему отношения. Пуля Элиаса попала ему в бок, вторая — в плечо, но мужчина только качнулся и продолжил двигаться. Лицо оставалось пугающе спокойным, губы растянулись в странной улыбке.

— Что за… — Мэлл осёкся.

Мужчина бросился на него грубо, без техники, по-звериному. Мэлл ушёл в сторону, ударил прикладом в лицо, и нос противника хрустнул, кровь потекла по губам. Тот даже не поморщился. Он схватил Мэлла за рукав, потянул на себя, и только точный выстрел Элиаса в колено заставил его рухнуть.

Даже на полу он попытался ползти вперёд.

— Он боли не чувствует! — крикнул Элиас.

Нинейт развернулся к нему.

— Лежать.

Мужчина дёрнулся от приказа всем телом. Мужчина на полу замер на долю секунды, пальцы впились в плитку, лицо исказилось от злого недоумения. Он попытался подняться.

— Лежать! — повторил Нинейт, и в голосе прорезалась та самая необъяснимая ярость.

На этот раз мужчина прижался к полу сильнее, словно тело подчинилось раньше желания. Нинейт уже поднял автомат, но сверху снова ударили выстрелы, вынуждая его уйти за укрытие.

Пастырь появился на втором уровне.

Он не торопился и не выглядел растерянным. В руках у него был автомат, за плечом висела сумка. Он выстрелил коротко, заставляя Элиаса отступить от фонтана, затем ногой столкнул вниз тяжёлую металлическую вывеску. Та рухнула с оглушительным грохотом, ударилась о плитку и перекрыла часть прохода между Нинейтом и Мэллом.

— Нинейт! — крикнул Мэлл.

Нинейт ответил жестом: жив, двигаться правее.

Пастырь снова исчез за перилами, но через секунду сверху полетела граната.

Мэлл заметил её первым.

— Граната!

Нинейт рывком ушёл за колонну, Элиас прыгнул за фонтан, Мэлл нырнул под перевёрнутый стол. Взрыв ударил в центре холла, подняв пыль, стекло и куски плитки. Воздух стал серым, в ушах зазвенело, но они уже двигались: Нинейт сменил позицию, Элиас прикрыл его с правого угла, Мэлл стрелял короткими отсечками по верхнему уровню, не давая Пастырю спокойно высунуться.

Из бокового коридора прибежала подмога.

Четверо вооружённых без заметных даров вошли слишком быстро и слишком уверенно, рассчитывая задавить числом. Первый получил пулю от Элиаса в грудь. Второго Мэлл снял через стеклянную витрину, когда тот пытался обойти сбоку. Третий успел дать очередь, но Нинейт перехватил его на открытом участке и уложил двумя выстрелами. Четвёртый бросился назад, но Сайлас рявкнул на него, и тот остался, успев только поднять оружие, прежде чем Мэлл попал ему в шею.

Холл превратился в дымную, рваную картину: горящий стенд, рассыпанные витрины, тела на плитке, крики сверху, пустые магазины вокруг и трое, двигавшиеся среди всего этого так, словно годами тренировались именно для такой минуты. Нинейт давал команды короткими жестами, Мэлл и Элиас принимали их без задержки; они меняли позиции, прикрывали друг друга, не пересекали линии огня и каждый раз били туда, где противник только собирался появиться.

Немой снова зашевелился.

Он был ранен в ногу, но всё же пытался отползти к колонне. Когда Мэлл направил на него оружие, звук вокруг опять начал гаснуть, будто холл накрывали плотной стеклянной крышкой. Нинейт не стал ждать.

— Не двигаться.

Немой застыл.

На лице у него впервые появилась паника. Он смотрел на Нинейта широко раскрытыми глазами, пытался пошевелиться и не мог. Сила держала недолго, но этого хватило Элиасу: он выстрелил ему во вторую ногу, и мужчина окончательно осел на пол, теряя возможность уйти.

Сайлас выскочил из дыма, бросаясь к Мэллу. Его руки горели багровым, от пальцев шёл жар, рукава почернели у запястий. Мэлл отступил, выстрелил, промахнулся из-за дыма, затем ударил ногой по витринной раме. Металл поддался, стекло осыпалось, и Сайлас потерял опору. Элиас попал ему в бок. Сайлас согнулся, но всё равно попытался дотянуться до Мэлла раскалённой рукой.

Нинейт посмотрел на него.

— Стреляй в своего.

Сайлас дёрнулся.

Пистолет в его руке начал подниматься в сторону верхнего уровня, туда, где мелькала фигура одного из его людей. Лицо Сайласа исказилось от усилия; он сопротивлялся сильнее пустых, пальцы дрожали, ствол ходил из стороны в сторону. Выстрел сорвался в потолок.

Сайлас выругался и отшатнулся, наконец вырвавшись.

— Слабовато, — процедил Мэлл, но в голосе прозвучало нервное восхищение.

— Зато сработало, — сказал Элиас.

Пастырь снова появился у перил. Прежней вкрадчивости на его лице уже не осталось: глаза стали холодными, рот сжался в тонкую линию. Он посмотрел вниз — на мёртвых людей, раненого Немого, Сайласа, прижавшего руку к боку, и троих, которые всё ещё держали холл под контролем.

Затем поднял руку.

— Довольно!

Выстрелы оборвались не сразу. Нинейт не опустил оружие, Мэлл держал Сайласа на прицеле, Элиас контролировал лестницу. Пастырь стоял наверху и смотрел на них без притворной ласки.

— Если умрёт ещё один человек, — сказал он громко, — Химико умрёт следом.

Нинейт поднял голову.

В холле трещал огонь, на полу стонал раненый, где-то за стенами торгового центра уже начинали слышаться далёкие удары — шум боя тянул пустых к зданию.

Трое парней замерли, и Пастырь это заметил.

— Вот теперь, — сказал он, снова возвращая голосу мягкость, — мы можем поговорить.