Химико сидела на заднем сиденье автомобиля, зажатая между двумя мужчинами так тесно, что любое движение приходилось делать осторожно.

Слева от неё расположился мужчина лет тридцати пяти, коротко постриженный, широкоплечий, с уверенной посадкой человека, который привык командовать хотя бы собственным телом в любом пространстве. Автомат лежал у него на коленях небрежно, но пальцы держались рядом со спусковой скобой слишком правильно, чтобы эта расслабленность была настоящей.

Справа сидел второй — немного ниже первого, плотный, с тяжёлой челюстью, грубыми чертами и постоянным недовольством на лице, будто всё вокруг раздражало его уже тем, что существовало. На щеке у него тянулась свежая рана, неровная, с запёкшейся по краям кровью; кожа вокруг покраснела, но сам он относился к ней так, будто подобные повреждения давно стали частью обычного дня.

За рулём сидела женщина средних лет. Тёмные волосы, уже тронутые ранней сединой у висков, были собраны в тугой хвост, а резкие черты лица напоминали хищную птицу: крупный нос с жёсткой линией переносицы, маленькие глаза-бусины, сухой рот и острый подбородок. Она вела машину спокойно, объезжая брошенные автомобили, тела и мусор на дороге с такой точностью, будто заранее видела, куда лучше направить колёса.

На переднем пассажирском сиденье находился высокий мужчина, выглядевший старше остальных, но всё ещё крепкий, с прямой осанкой и собранным взглядом. Его волосы почти полностью поседели, однако в лице не было старческой мягкости; наоборот, в нём чувствовалась выдержанная, сухая сила. Он обернулся к Химико и вытянул губы в улыбке, слишком аккуратной, слишком выверенной.

— Скоро будешь в безопасности, — сказал он.

Голос у него был бархатистым, с наигранной ласковостью, но глаза смотрели пронзительно, с холодным синеватым отливом, и Химико захотелось отвернуться. Она сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, почувствовала, как брови испуганно дрогнули, и тут же заставила себя улыбнуться в ответ. Кивок получился бодрым и нарочито послушным, как у человека, который очень хочет верить каждому слову.

Она надеялась, что Нинейт, Мэлл и Элиас найдут её, но с каждым километром, пролетавшим за окнами машины, эта надежда становилась тоньше. Эти люди говорили спокойно, обещали еду и безопасность, не связывали руки и пока не причиняли вреда, но в их доброте чувствовалась выученная аккуратность. Они явно знали, каким голосом нужно разговаривать с испуганным человеком, чтобы тот сам пошёл следом.

Всё началось в подсобке, когда ручка двери вдруг начала краснеть и дымиться. Химико сидела на коробке и сперва решила, что ей снова мерещится что-то после видения, но металл действительно наливался жаром. От замка потянуло резким горячим запахом, за дверью послышались приглушённые голоса, затем кто-то дёрнул раскалённую ручку, и дверь грубо выбили внутрь.

Химико дрогнула, едва не задев плечом стеллаж, но замерла: в проёме стояли люди с оружием.

— Пожалуйста, не трогайте меня! — закричала она.

— Встань, — сказал старший мужчина.

Она выпрямилась, надеясь, что послушание сделает её менее опасной в их глазах.

— Тебя спрятали здесь те парни? — спросил он.

Химико с запоздалым удивлением поняла, что слышит его речь как понятную. Чужой язык проходил через сознание легко, но времени думать о причине не было.

— Не спрятали, а заперли, — быстро сказала она. — Они не отпускают меня.

Старший чуть приподнял голову, и недоверие на его лице стало заметнее.

— И почему же?

Химико быстро оглядела людей перед собой. Ни у кого в руках не было горелки, инструмента или чего-то похожего на устройство, которым можно было бы раскалить дверную ручку.

Значит, это сделал кто-то из них сам.

Способностью.

Догадка была достаточно опасной, чтобы испугаться, и достаточно полезной, чтобы рискнуть.

— Они… это сложно объяснить, — сказала она.

Старший мужчина повернул голову к своим.

— Убить её.

У Химико сжался комок в горле.

— Из-за моего дара! — выкрикнула она.

Он остановился. Мужчины впереди тоже замерли, а женщина у стеллажей обернулась. Старший снова посмотрел на Химико, и выражение его лица изменилось. Приказ исчез так же быстро, как появился, уступив место хищному интересу.

Он подошёл вплотную и слегка склонил голову.

— А вот тут подробнее, — сказал он тише. — Что за дар?

Химико сглотнула.

— Вы мне не поверите.

Она сказала это осторожно, держа взгляд опущенным, бросая крючок туда, где уже увидела любопытство.

— Мы верим.

— Я… могу видеть будущее. Иногда.

Глаза мужчины расширились, и на этот раз он не успел скрыть воодушевление.

— И как это работает?

— Видения спонтанные, — сказала Химико, стараясь говорить ровнее. — Чаще всего показывают опасность, которая произойдёт со мной или с теми, кто рядом.

— И тебя эти парни заперли?

— Да. Я рассказала им о своей способности, и они использовали меня, чтобы избегать опасностей.

Она смешивала правду с ложью, оставляя настоящими те детали, которые делали её историю убедительной.

— Вы мне верите? — спросила она.

Старик посмотрел на мужчину с раной на щеке.

Тот широко улыбнулся, явно дождавшись возможности показать себя, и выставил руки вперёд. Сначала кожа на пальцах покраснела, затем жар начал проступать глубже, разливаясь по ладоням и запястьям, пока они не налились плотным багровым свечением. Воздух вокруг них дрогнул, от кожи пошёл сухой жар, и Химико невольно отступила на полшага.

— Тот, кто дотронется до них, останется без кожи, — сказал он, улыбаясь всё шире. — Прожечь можно даже кости.

Химико изобразила потрясение, хотя сама восприняла новую способность довольно спокойно. После рук Элиаса, которые затягивали раны и снимали боль, эта сила казалась уродливым отражением того же чуда: ладони, способные менять плоть, только направленные на разрушение.

— Потрясающе, — солгала она. — Пожалуйста, возьмите меня с собой, — быстро добавила Химико, пока их интерес не успел остыть. — Я буду полезна. Эти парни были жестоки со мной, я голодала…

— Конечно, милая, — сказал старший мужчина, натягивая мягкую улыбку. — Прости, что хотели убить тебя. Мы больше не берём незнакомцев просто так. Нас уже предавали и подставляли, поэтому мы так бережём свою группу.

Химико ему не поверила, но кивнула.

— Что это у тебя? — спросил мужчина с горячими руками, указывая на пакеты.

— Их лекарства, — ответила она.

Женщина за спиной быстро перебирала полки, проверяя оставшиеся упаковки.

— Самое нужное они отсюда забрали, — сказала она недовольно. — Антибиотиков осталось мало. И брали не наугад.

— Не успели унести добычу, — произнёс старший, глядя на пакеты. — И оставили здесь такого ценного человека.

Мужчины засмеялись. Химико заставила себя улыбнуться вместе с ними.

Теперь, сидя в машине между двумя вооружёнными мужчинами, она снова и снова прокручивала разговор в голове, проверяя каждое своё слово. Она выжила, потому что успела заинтересовать их. Но интерес мог удержать её рядом лишь до тех пор, пока она оставалась убедительной.

Машина остановилась у огромного торгового центра. Здание выглядело разгромленным: стеклянные двери были выбиты, часть вывесок висела на перекрученных креплениях, по полу у входа тянулись старые следы крови, смешанные с грязью и обломками витрин. Но пустых поблизости не было.

— Мы тут всё зачистили, — сказал мужчина с раной на лице, выходя из машины. — Здесь безопасно. Все ходы перекрыты, кроме главного.

Химико вышла следом, оглядывая вход, верхние этажи, тёмные галереи и баррикады из столов, витринных стоек и металлических решёток. Её провели внутрь.

В торговом центре стояла странная полутьма: кое-где ещё работало аварийное освещение, бросая на плитку тусклые зеленоватые полосы, но большая часть проходов утонула в сером свете, пробивавшемся через разбитые стеклянные потолки. Магазины по обе стороны были разграблены, манекены лежали на полу в нелепых позах, а возле фонтана кто-то устроил пост из перевёрнутых столов.

Они шли долго. Химико старалась запоминать путь: поворот у разбитой кофейни, проход мимо магазина электроники, тёмная зона с закрытыми решётками, лестница вниз, затем снова широкий коридор. Встречавшиеся люди смотрели на неё с любопытством, но без настоящего удивления, будто чужаков сюда приводили не впервые.

В конце концов они вошли в большой мебельный магазин.

Там находилась их база.

Пространство было заставлено диванами, кроватями, шкафами и выставочными перегородками, превращёнными в подобие жилых зон. Между рядами мебели висели простыни, образуя неровные проходы; на столах стояли бутылки воды, банки консервов, аптечки, свечи и аккумуляторные фонари. Где-то в глубине тихо плакал ребёнок, рядом несколько женщин перебирали одежду, двое мужчин играли в карты на низком журнальном столике, а у дальней стены кто-то чистил оружие.

Людей оказалось много. Около пятидесяти человек — мужчины, женщины, несколько детей, подростки, пожилые. Они выглядели слишком расслабленными для мира за стенами торгового центра, но это спокойствие напоминало уверенность стаи, занявшей себе территорию.

Когда Химико вошла, разговоры начали стихать. Сначала обернулись ближайшие, затем внимание потянулось дальше, передавая её появление через весь мебельный зал. Один из мужчин у прохода первым нарушил тишину:

— Пастырь, кто это?

Старший мужчина остановился впереди, и Химико только теперь поняла, что вопрос обращён к нему. Он слегка повернул голову, позволяя людям увидеть её лучше, и снова улыбнулся той самой мягкой, неправильной улыбкой.

— Новая выжившая, — сказал он. — И шестая из отмеченных даром.

По залу прошёл гул. Кто-то удивлённо выпрямился, кто-то нахмурился, а несколько человек посмотрели на Химико уже с откровенной неприязнью.

— Её дар редкий и ценный, — продолжил Пастырь. — Поэтому относитесь к ней с уважением. С сегодняшнего дня она стоит сразу после меня.

Химико почувствовала, как десятки взглядов стали тяжелее. Ещё секунду назад её разглядывали как чужачку, теперь — как человека, который пришёл и занял место выше тех, кто, возможно, выживал здесь с первого дня. Эта «честь» защищала её от одних угроз и одновременно порождала другие.

— Накормите её как следует, — сказал Пастырь. — И подготовьте лучшее место.

— Я не хочу никого стеснять, — осторожно сказала Химико.

Он посмотрел на неё с показной лаской.

— Ты наш ценный гость. Позволь нам позаботиться о тебе.

Еду принесли быстро: хлеб, тушёнку, сыр, сухие фрукты и воду. Химико не была голодной по-настоящему — на Эшморе её кормили хорошо, а за последние дни она уже успела привыкнуть к нормальной еде, — но всё равно взяла кусок хлеба и начала есть слишком поспешно. Она заставляла себя есть быстро и нарочито жадно, поддерживая собственную историю о голоде. Пастырь смотрел на это с удовлетворением.

Женщина с орлиным лицом стояла рядом, наблюдая за ней внимательнее остальных. Химико подняла на неё глаза и тихо спросила:

— Как вас зовут?

— Амилла, — ответила женщина.

— Спасибо, Амилла.

Та не улыбнулась, но взгляд стал чуть менее острым.

Пастырь тем временем задал первый вопрос:

— Что ты ещё знаешь о тех троих?

Химико сделала вид, что торопливо проглатывает кусок, выигрывая немного времени.

— Их зовут Нинейт, Мэлл и Элиас. Главный — Нинейт. Он самый опасный. Жестокий, всё решает сам, остальные его слушаются. Мэлл резкий, вспыльчивый, хорошо стреляет. Элиас мягче. Он… ветеринар.

— Ветеринар? — уточнила Амилла.

— Да. Они берегут его, потому что он полезен с животными и лекарствами. У него серьёзная эпилепсия, поэтому они не позволяют ему активно участвовать в боях, да и как врач он более ценен. В боях чаще работают Нинейт и Мэлл, а Элиаса стараются держать позади.

— У них есть дары? — спросил Пастырь.

Химико покачала головой.

— Я не замечала ничего такого. Они просто умеют выживать.

Пастырь задержал на ней внимание чуть дольше, но уточнять не стал.

— А какой дар у вас? — спросила она, стараясь звучать робко.

Пастырь улыбнулся.

— Мы расскажем тебе, когда ты обоснуешься у нас. Пока отдыхай.

После этого он подозвал Амиллу и ещё нескольких человек, стоявших ближе остальных. Среди них был Сайлас с горячими руками, смуглый парень лет двадцати в чёрной одежде, высокий мужчина с короткими седыми висками и молчаливая девушка с забинтованным предплечьем. Они отошли к дальнему столу, и Пастырь тихо отдал Амилле распоряжение.

— Найди тех троих.

Амилла кивнула. Её глаза потемнели: зрачки расширились, оставив от радужки только тонкое кольцо. Она замерла, слегка запрокинув голову, и Химико почувствовала, как по коже прошёл холод. Женщина стояла рядом, но смотрела уже куда-то далеко отсюда.

Когда Амилла пришла в себя, её лицо оставалось сухим и спокойным.

— Они идут по следам. Пустые, раздавленные машиной. Нашли направление.

Пастырь остался доволен.

— Значит, скоро будут здесь.

Химико опустила взгляд, пряча участившееся сердцебиение.

Её отвели в отдельную часть мебельного магазина, где стояли дорогие кровати, тёмные шкафы, мягкие кресла и выставочные перегородки из матового стекла. Там уже жила семья: мужчина, женщина и двое детей. Когда им приказали освободить место, женщина молча собрала вещи в одеяло, мужчина смотрел в пол, а старшая девочка лет десяти долго глядела на Химико так, будто именно она пришла и выгнала их руками.

— Простите, — тихо сказала Химико.

Никто ей не ответил.

Её оставили у широкой кровати с высоким изголовьем, рядом поставили бутылку воды и остатки еды. Люди ушли, но чужая ненависть задержалась в воздухе плотнее, чем запах свечей и старой мебели.

Химико легла на кровать и закрыла глаза.

Нужно было думать. Не плакать и не ждать, что её спасут просто потому, что она испугалась. Если дар хоть как-то подчинится, она должна понять, где сейчас Нинейт, Мэлл и Элиас.

Она выровняла дыхание, стараясь удерживать перед глазами их лица.

Нинейт — холодный, прямой, раздражённый.

Мэлл — дерзкий, быстрый, слишком живой даже среди мёртвого города.

Элиас — мягкий, внимательный, с руками, которые лечат.

Сначала ничего не происходило.

Потом пространство за закрытыми веками дрогнуло.

Химико увидела дорогу, раздавленных пустых, машину, едущую по их следам. Увидела знакомые силуэты внутри.

Они приближались к торговому центру.

Тело выгнулось. Пальцы скрючились, дыхание оборвалось, и Химико забилась в судорогах на дорогой выставочной кровати, сбивая ногами покрывало.

Где-то рядом вскрикнули.

В перегородку заглянула Амилла, замерла и тут же повернулась к залу.

— Пастырь!

Когда Химико пришла в себя, вокруг уже стояли люди. Пастырь смотрел на неё внимательно, без прежней улыбки. Амилла была рядом, и из-за расширенных зрачков её глаза всё ещё казались чёрными.

— У тебя было видение? — спросил Пастырь.

Химико попыталась сесть, но руки дрожали слишком сильно.

— Они уже близко, — сказала Амилла раньше, чем успела остановиться.

Химико поняла: направить их по ложному следу уже не получится. Амилла видела парней сверху. Значит, оставалось сказать то, что Пастырь захочет услышать, и заставить его собственную осторожность сыграть против него.

Она подняла глаза.

— У них взрывчатка.

В зале стало тише.

— Откуда? — спросил Сайлас.

— Не знаю. Я видела сумку. У Мэлла. Они злятся и скоро будут здесь. Если вы останетесь наверху, они взорвут половину здания.

Пастырь смотрел на неё неподвижно.

— Что именно ты видела?

Химико сглотнула и заговорила быстрее, пока страх выглядел естественно.

— Взрыв. Много дыма. Люди кричат. Тебя убьёт, Пастырь. Амиллу ранит.

Амилла встревоженно посмотрела на Пастыря, приоткрыла рот, но промолчала.

Химико указала на смуглого парня в чёрной одежде.

— А его разорвёт ближе всех.

Парень побледнел и отступил на шаг.

Химико понимала, что ставит всё на один обман. Если парни не смогут её спасти, если Пастырь слишком быстро проверит слова, если Амилла увидит лишнее сверху, её убьют.

Но другого шанса не было.

Пастырь повернулся к своим людям.

— Все вниз. На парковку. Быстро.

Амилла кивнула раньше остальных. Ее лицо осталось неподвижным, только пальцы на ремне с оружием сжались крепче, когда он прошёл мимо неё к выходу.

— Девчонку держи рядом, — бросил он.

— Поняла, — ответила Амилла после короткой паузы.

Химико уловила эту задержку, но не поняла её смысла.

Движение началось мгновенно. Люди хватали детей, сумки, оружие, фонари, кто-то пытался спорить, но охрана уже гнала их к служебному выходу. Химико оказалась в потоке вместе со всеми, стараясь не отставать и одновременно высматривая путь, куда можно свернуть незаметно.

Но рядом появилась Амилла.

— Ты со мной, — сказала она.

Химико кивнула, пряча разочарование. Видимо, Амиллу оставили рядом не случайно: её сила была не в руках, а в глазах.

Пастырь, Сайлас, смуглый парень в чёрном и ещё двое из его людей побежали к главному выходу. Они двигались быстро, уверенно, уже готовясь встретить тех, кто приближался к торговому центру.

Химико спускалась на парковку среди чужих людей и всё время смотрела по сторонам, ища щель, дверь, лестницу, любой проход, куда можно будет нырнуть хотя бы на несколько секунд.

Она знала, парни были близко.

Теперь нужно было не погибнуть до того, как они поймут, где она.