Нинейт пошёл вдоль стены, противоположной той самой серой, не меняя темпа и не позволяя себе лишний раз оглянуться. Со стороны он всё ещё выглядел человеком, который после ссоры решил уйти один, но теперь внимание цеплялось за окна, подъезды, тёмные проёмы между машинами и любые места, откуда по нему могли открыть огонь.

Он остановился у первого этажа соседнего здания, коротко посмотрел вправо и ударил прикладом по окну. Стекло разлетелось с резким дребезгом, осыпаясь на подоконник и внутрь помещения. Нинейт отступил на полшага, прислушался, затем аккуратно сбил прикладом оставшиеся в раме осколки и пролез внутрь.

Кабинет оказался нетронутым. На стене над стойкой висела строгая вывеска: адвокатская контора «Кристалл». Нинейт задержал на ней внимание ровно настолько, чтобы отметить место и назначение здания, после чего размеренно выдохнул, перебирая варианты. Пока Мэлл и Элиас обойдут территорию и займут позицию, пройдёт не меньше пяти-семи минут; за это время можно было либо остаться внизу и ждать, либо подняться выше и проверить человека, которого заметил Мэлл.

Последний вариант был рискованнее, но оставлять неизвестного стрелка над собой Нинейт не собирался. Единственное, что его смущало, — вероятность ошибки: Мэлл мог увидеть пустого, застрявшего у окна и случайно похожего на наблюдателя.

Он сменил магазин, проверил оружие и очень тихо открыл дверь из кабинета в коридор. Внутри было темно и спокойно; сюда проникало мало дневного света из-за закрытых дверей и узких окон на лестнице, а наверху не слышалось ни шагов, ни голосов, ни характерного шарканья заражённых. Нинейт двинулся вверх, держа автомат направленным перед собой, и каждый пролёт проходил без спешки, тщательно контролируя углы.

На четвёртом этаже он остановился. Коридор расходился в обе стороны, одинаково тёмный, пустой и неприятно тихий. Нинейт немного постоял, прикидывая, где именно мог находиться тот, кого заметил Мэлл, затем пошёл вправо.

У первой двери он задержался только на миг, распахнул её и вошёл, беря под прицел оба угла. Кабинет был совершенно пуст: ни стульев, ни столов, ни разбросанных бумаг, ни следов поспешного бегства. Только голые стены, серый пол и мутное окно, выходящее на улицу.

Нинейт вышел обратно и направился ко второй двери.

Он ещё не успел коснуться ручки, когда из-за неё ударил выстрел. Пуля прошла на уровне головы, чуть левее, задев волосы и с сухим щелчком врезавшись в стену позади. Нинейт рухнул на спину, одновременно разворачивая автомат к двери.

За тонкой перегородкой послышались быстрые шаги. Кто-то рванул дверь на себя и вышел в коридор, держа пистолет наготове, но Нинейт уже лежал на полу, целясь ему прямо в грудь.

— Повёлся? — спокойно сказал он.

Очередь ударила следом. Мужчину отбросило назад, пистолет выпал из пальцев и с глухим стуком ударился о пол. Тело осело у дверного проёма, оставляя на светлой стене неровные тёмные следы.

Нинейт поднялся без лишней торопливости, первым делом проверил кабинет за спиной стрелявшего и только потом подошёл к телу. Помещение оказалось таким же пустым, как соседнее, без мебели; там можно было спрятаться, выждать и выстрелить, но устроить полноценную засаду одному человеку было бы сложно.

Мёртвый мужчина был средних лет, лысый, с широким лицом и застылым выражением испуга. Его голубые глаза остались открытыми, рот чуть приоткрыт, будто он так и не успел понять, в какой момент сам стал добычей. Нинейт присел рядом, быстро проверил карманы, пояс, внутреннюю сторону куртки, но не нашёл ни рации, ни записки, ни телефона, ни дополнительного магазина.

— Не мог же ты быть один… — задумчиво сказал он.

Он забрал пистолет у трупа, проверил оставшиеся кабинеты этажа и, не обнаружив больше никого, направился вниз тем же путём. После выстрела на четвёртом этаже всё выглядело достаточно ясно: человек, которого заметил Мэлл, больше не представлял угрозы, а значит, оставаться в здании дольше не имело смысла.

Выйдя во двор, Нинейт обогнул здание с обратной стороны, рассчитывая выйти к нужной точке и проверить участок возле стены уже снизу. Он шёл спокойно, всё ещё держа автомат наготове, но прежнее напряжение немного отпустило: непосредственная угроза казалась устранённой.

И только за углом остановился.

С противоположной стороны здания стояла ещё одна серая стена.

Такая же глухая, разрисованная граффити, с тем же грязным оттенком бетона и похожими неровными линиями краски. Она находилась гораздо ближе к выходу, чем та, которую они видели с улицы, и именно это на короткое мгновение нарушило привычную точность расчёта.

Нинейт успел лишь чуть сместить корпус, когда раздался выстрел.

Выстрел прозвучал глухо и неожиданно. Нинейт дёрнулся назад и ушёл в укрытие за ближайшую машину. Он присел у переднего крыла, держа автомат наготове, но через секунду понял главное: рядом с ним ничего не ударилось, траекторию пули он не увидел.

Стреляли не по нему.

Через мгновение с соседнего здания, прямо над серой стеной, сорвалось человеческое тело.

Оно рухнуло вниз тяжело, с неприятным ударом о землю, и рация на плече Нинейта коротко запищала.

— Убрал, — раздался голос Мэлла.

Нинейт поднял глаза к крыше.

— Он целился в тебя, — уточнил Мэлл.

— Не отходите с мест и проверьте, есть ли кто-нибудь ещё.

— Понял, — ответил Мэлл.

— Принял, — следом отозвался Элиас.

По разнице в звуке и задержке Нинейт понял, что они не сидят рядом: парни разделились и заняли разные точки.

Он ловко перебрался через серую стену и увидел тело стрелка. Мужчина лежал на асфальте в неестественной позе, а рядом уже копошились двое пустых, успевших добраться до него раньше, чем кровь растеклась по трещинам. Они склонились над телом, вгрызаясь в него с жадной, слепой настойчивостью, и заметили Нинейта только когда он подошёл ближе.

Он застрелил обоих короткими выстрелами.

У мёртвого мужчины оказалась винтовка с оптическим прицелом. Нинейт присел, быстро проверил карманы и сумку, но не нашёл ничего полезного. Только оружие и несколько патронов.

— Собираемся, — сказал он в рацию и поднял винтовку с асфальта.

В одном из окон здания, с которого упал стрелок, бились пустые. Они прижимали лица к стеклу так плотно, будто пытались укусить его через преграду; челюсти то смыкались, то раскрывались слишком широко, до болезненного предела, и на мутном стекле оставались влажные следы от губ и зубов. Нинейт задержался на этом зрелище лишь на миг и отвернулся.

Через пять минут Мэлл и Элиас уже вышли на дорогу.

— Всё проверили? — спросил Нинейт.

Оба кивнули.

Нинейт подошёл к Элиасу и без предупреждения дал ему пощёчину. Не настолько сильную, чтобы сбить с ног, но достаточно ощутимую, чтобы голова Элиаса чуть повернулась в сторону.

— Это тебе за плевок, — сказал Нинейт.

И улыбнулся.

Мэлл первым не выдержал и коротко рассмеялся. Элиас закрыл глаза, приложил ладонь к щеке и с видом человека, полностью принявшего справедливость наказания, произнёс:

— Я это заслужил.

— А теперь докладывайте, — сказал Нинейт, возвращаясь к прежнему тону.

Мэлл стал серьёзнее, хотя улыбка всё ещё держалась у него в уголках губ.

— Когда мы оббежали квартал и поднялись на то здание с девочкой, с крыши заметили, что серых стен с граффити две. Решили разделиться: я взял одну, Элиас — вторую. Больше никого не увидели, пока ты не вышел во двор. Потом на соседнем здании человек привстал и начал целиться в тебя. Я убрал его быстро.

Он самодовольно вскинул подбородок.

— Видел его эпичный полёт?

Нинейт посмотрел на него ровно.

— Хорошо сработали.

Мэлл довольно улыбнулся шире, а Элиас только покачал головой, всё ещё потирая щёку.

— Я заметил ключи в машине у того здания, где мы были, — сказал Нинейт. — Давайте попробуем добраться до фермы на ней.

Объехав несколько улиц, забитых пустыми, они добрались до фермы всего за пять минут. Машина шла рывками, замедляясь перед скоплениями заражённых и снова набирая скорость на свободных участках. К тому моменту, когда впереди показались закрытые ворота фермерского участка, за ними уже тянулась беспокойная цепочка пустых, привлечённых шумом двигателя.

Элиас выбрался первым, быстро перелез через забор и спрыгнул по другую сторону. Металлическая створка поддалась лишь после нескольких попыток; замок заклинило, петли скрипнули слишком громко, но вскоре ворота всё же открылись, позволяя машине въехать на широкий участок.

Ферма в целом уцелела. Во дворе стояли хозяйственные постройки, несколько закрытых сараев, чистый трактор у навеса и длинная левада, огороженная деревянными жердями. Внутри паслись около десятка лошадей — живых, ухоженных и на удивление спокойных. Забор в одном месте был частично сломан, через него вполне можно было уйти, но животные почему-то не разбрелись, будто всё ещё ждали людей, которые вернутся, откроют ворота и принесут привычный корм.

— Внутрь заходить не будем, — сказал Нинейт, быстро осмотрев дом и хозяйственные пристройки. — Если сейчас же не заберём трёх лошадей и не уйдём, не успеем выйти из города раньше шести. А плыть нам пять часов.

Он говорил сухо и уверенно, опираясь на расчёт времени, маршрута и рисков. Но мысль о Химико возвращалась неприятно настойчиво: она осталась одна, запертая в подсобке, и каждая лишняя минута на материке увеличивала шанс, что что-то пойдёт не так. Нинейт раздражённо перевёл внимание на лошадей, пытаясь вернуть себя к обычной логике, но рядом с тревогой удерживалось другое — десять минут назад он должен был быть мёртв, если бы не её видение.

С лошадьми оказалось проще, чем ожидалось. Они были хорошо приручены, не шарахались от людей и охотно подошли ближе, привлечённые голосами и движением. Элиас нашёл у входа в конюшню недоуздки и несколько комплектов снаряжения, Мэлл быстро проверил ремни, а Нинейт тем временем присматривался к животным с таким выражением, словно выбирал инструмент, который должен выдержать нагрузку без жалоб.

Разумеется, он выбрал себе чёрного коня.

Тот оказался самым вредным из всех: мотал головой, бил копытом по земле и дважды дёрнулся в сторону, когда Нинейт подошёл ближе. Мэлл следил за происходящим с заметным интересом, явно ожидая, что конь хотя бы попытается сбросить нового всадника, но Нинейт, не меняясь в лице, перехватил повод, выждал и уверенно сел в седло. Конь напряжённо переступил с ноги на ногу, фыркнул и вскоре перестал сопротивляться, будто признал, что спорить с этим человеком бессмысленно.

— Подходите друг другу, — заметил Мэлл.

Нинейт посмотрел на него сверху вниз.

— Выбирай быстрее.

Мэлл усмехнулся и без долгих раздумий взял золотистую кобылу с густой светлой гривой.

— Как мои волосы, — довольно сказал он, проводя ладонью по шее кобылы.

Элиас покачал головой.

— А я не буду таким банальным.

Он выбрал пятнистого скакуна, спокойного, широкогрудого и внимательного, который сам потянулся к его ладони, пока Элиас проверял подпругу.

Через пятнадцать минут они уже выезжали с фермы обратно к городу. Лошади шли быстро, куда легче обходя брошенные машины, завалы и узкие места, чем любая машина. Медленных пустых удавалось просто объезжать, оставляя их позади, но те, кто бросался следом, заставляли парней стрелять на ходу. Мэлл держался увереннее всех, словно скакать по мёртвому городу с автоматом в руках было не страннее, чем ехать по пустой трассе; Элиас чаще оглядывался назад, контролируя дистанцию, а Нинейт выбирал маршрут впереди, не позволяя им слишком задерживаться.

— Интересно, как там Химико, — сказал Элиас, когда они свернули на более широкую улицу.

Мэлл нахмурился.

— Надеюсь, всё в порядке.

Нинейт ничего не сказал. Только пришпорил коня, заставляя того перейти на более быстрый ход.

До аптеки они добрались примерно через сорок минут. Сначала всё выглядело спокойно: та же улица, те же выбитые витрины, тела у обочины и несколько пустых, бродивших далеко.

Потом Элиас заметил дверь.

Она была приоткрыта и выглядела обгоревшей.

Чёрные следы тянулись по краям, от металла ещё поднимался слабый дым, хотя сама аптека не горела. Нинейт помнил, что дверь они закрывали на ключ. Элиас тоже это понял — лицо у него изменилось.

Все трое одновременно спрыгнули с лошадей.

Нинейт первым вошёл внутрь через полуоткрытую горелую дверь, держа автомат перед собой. Мэлл двинулся следом, Элиас замкнул их на входе, едва не задевая плечом обугленный косяк. Внутри всё выглядело так же, как они оставили, за исключением подсобки: её дверь была открыта. Её дверь тоже почернела по краям, замок оказался выломан, а на полу возле порога лежали обугленные щепки и расплавленные следы пластика.

Химико внутри не было.

Лекарств тоже.

Никто не заговорил.

— Она не убежала! — выпалил Мэлл.

— Да знаю я, — ответил Нинейт.

Нинейт понял, что Мэлл оправдывается именно перед ним. Это задело сильнее, чем он ожидал, но лицо осталось неподвижным. Элиас шагнул в подсобку и быстро оглядел пустые коробки, стены и пол.

— Кто-то напал на неё? — спросил он, и страх в голосе прозвучал слишком отчётливо. — Они подожгли двери, чтобы открыть…

— Ищите следы, — сказал Нинейт.

Элиас обернулся.

— Её надо найти, — добавил Нинейт после короткой паузы. — Она полезна.

Мэлл и Элиас посмотрели на него с таким упрёком, что слов уже не требовалось.

Нинейт больше ничего не сказал. Только отвернулся к выходу и крепче сжал автомат.