Когда заражённых в округе наконец перебили, Нинейт неспешно направился к аптеке, словно короткая зачистка была лишь следующим пунктом заранее составленного плана. На улице ещё лежали тела, некоторые — прямо у входа, но он не задержал на них взгляда дольше необходимого и первым поднялся на ступеньку.

Не успел Нинейт войти, как слева на него навалился заражённый. Он был тучным, тяжёлым, с распухшим лицом и перекошенным ртом, из которого вырывались рваные хрипы; его зубы клацали совсем близко, а вся масса тела навалилась вперёд так тяжело, что Нинейту пришлось отступить под натиском, удерживая его на расстоянии вытянутых рук.

На его лице не появилось ни страха от неожиданности, ни злости, ни раздражения. Он выглядел так, словно подобные нападения уже давно перестали быть для него чем-то исключительным, и лишь чуть сместил корпус, выбирая удобный угол. Затем ударил заражённого ногой в колено.

Хруст прозвучал сухо и громко. Нога заражённого подломилась, тело потеряло опору и с тяжёлым звуком рухнуло на живот, но даже после этого он продолжал тянуться вперёд, скрести ногтями пол и пытаться ухватиться за ботинки Нинейта. Тот отступил на пару шагов, спокойно направил автомат ему в голову и выстрелил.

Голова заражённого дёрнулась и с глухим стуком опустилась лицом вниз. Движение прекратилось.

Элиас вошёл следом, аккуратно перешагнув через тело. За ним прошла Химико, задержав дыхание и стараясь не смотреть вниз, а группу закрывал Мэлл. Аптека пахла лекарствами и чем-то застоявшимся, но трупного запаха, которого Химико ждала после всего увиденного, почти не было.

Она коснулась рукава Элиаса, заставляя его обернуться, и тихо спросила:

— Они не пахнут трупным запахом, потому что по сути не мёртвые?

Элиас бросил взгляд на тело у входа и кивнул.

— Да. По сути, они живые люди без разума. Они… будто пустые.

— Пустые, — задумчиво повторила Химико, словно пробуя это слово на вкус. — Буду их так называть.

Элиас слабо улыбнулся, но Нинейт уже прошёл глубже и, не оборачиваясь, сказал:

— Не теряйте времени. Мы не можем долго задерживаться.

Мэлл плотно закрыл за ними дверь, и аптека оказалась словно отрезана от улицы. Стеллажи внутри были забиты лекарствами: коробки стояли рядами, блистеры лежали в открытых ячейках, на нижних полках теснились бутылочки, бинты, мази и какие-то медицинские принадлежности. Слева находилась касса с небольшим окошком, за которое можно было пройти со стороны последнего ряда стеллажей.

— Нужны пакеты, — сказал Элиас.

Мэлл направился к кассе, а Элиас начал быстро перебирать лекарства, не задерживаясь у каждой упаковки дольше пары секунд. Он снимал с полок нужное и складывал всё на пол отдельными кучами: препараты, перевязочные материалы, ампулы, обезболивающие, что-то для сна и тревоги, какие-то коробки, названия которых Химико даже не успевала прочитать. Нинейт стоял ближе к окну, скрестив руки на груди, и время от времени поглядывал наружу, контролируя улицу.

— Чем я могу помочь? — отозвалась Химико, не выдержав ощущения, что просто стоит рядом и мешает.

Мэлл вышел из-за прилавка и протянул ей несколько плотных пакетов.

— Поможешь складывать всё.

Он улыбнулся, и Химико заметно оживилась, словно ей доверили не лекарства в пакеты собирать, а защищать президента. Она присела на корточки и поспешно начала складывать в первый пакет всё, что Элиас уже отложил на пол. Мэлл опустился рядом и стал помогать, проверяя, чтобы острые углы коробок не рвали тонкий пластик и чтобы тяжёлые бутылочки ложились вниз.

Через двадцать минут у них получилось шесть больших пакетов с лекарствами. Они стояли у стены тяжёлые, плотные, набитые почти до краёв, но полки всё ещё оставались далеко не пустыми. Элиас оглядел оставшиеся полки с явным сожалением: здесь всё ещё лежало слишком много того, что однажды могло спасти человека.

— Мы столько тут оставляем, — грустно сказал он.

— Ещё вернёмся, — спокойно ответил Нинейт.

Пакеты сложили в подсобку. Нинейт коротко обозначил Химико взглядом и указал внутрь.

— Заходи.

Химико растерянно перевела глаза с него на открытую дверь, не понимая требования.

— Мы запрем тебя здесь, — уточнил Нинейт.

Химико непонимающе замотала головой.

— Почему?

— Мы пойдём дальше, — пояснил Мэлл. — И в случае непредвиденных обстоятельств не сможем в полной мере защитить тебя. Если твои видения верны, дальше нас ждёт опасность.

Элиас кивнул и замер в ожидании её реакции. Химико сжала губы, нахмурилась, переваривая сказанное, а потом всё же согласилась.

— Поняла. Будьте осторожны, пожалуйста.

Она опустила голову и уже тише добавила:

— Без вас я пропаду…

Напряжение в Элиасе и Мэлле заметно ослабло: похоже, они готовились к сопротивлению и не ожидали, что она примет решение так быстро. Мэлл улыбнулся первым.

— Мы будем очень осторожны.

— Ради тебя, — добавил Элиас мягче.

Химико слабо улыбнулась им в ответ, хотя тревога всё равно осталась на лице.

— Идёмте, пора, — тихо сказал Нинейт.

Они закрыли её в подсобке, и ключ щёлкнул за дверью. Внутри оказалось тесно и немного прохладно; вдоль стен стояли коробки, пустые ящики, упаковки с медицинскими принадлежностями и собранные ими пакеты. Химико села на одну из коробок, подтянула ноги к себе и обняла колени, стараясь дышать ровнее и не прислушиваться к каждому звуку за дверью.

Она сделала глубокий вдох, положила голову на колени и попыталась ни о чём не думать, но мысль всё равно пришла — тихая, тяжёлая и слишком спокойная для того, насколько страшной была.

"Если они умрут и не вернутся за мной, я не смогу выбраться отсюда и умру от жажды. И так даже будет лучше, не хочу быть одной".

Вдруг тело Химико словно ударило током. Она вскинула голову, пальцы судорожно сомкнулись, руки застыли в неестественном положении, а короткий вдох оборвался на полпути, когда её снова дёрнуло всем корпусом. Ноги соскользнули с коробки, плечо ударилось о край стеллажа, и уже в следующую секунду она рухнула на пол, не успев даже выставить руки.

Сознание возвращалось рывками. Химико судорожно вдохнула, будто всплыла из глубокой воды, вскочила на ноги и первое мгновение не могла понять, где находится; перед глазами ещё стояли чужие образы, слишком ясные и страшные, чтобы принять их за случайную вспышку. Потом она бросилась к двери и начала бешено колотить по ней кулаками.

— Элиас! Элиас! Мэлл!

Голос быстро сорвался, но за дверью не было ни шагов, ни ответа, только глухая тишина аптеки и собственное дыхание, становившееся всё более рваным.

— Откройте! Элиас!

Она отступила назад, стиснула зубы и попыталась выбить дверь ногой, но удар отдался такой болью, словно она врезалась не в дерево, а в железную стену. Дверь даже не дрогнула. Химико пошатнулась, едва удержалась на ногах и снова уставилась на замок, понимая с отчаянной ясностью, что её сил и веса не хватит ни на какие героические трюки.

Парни в это время пробирались через крышу одного из зданий, чтобы не сталкиваться с толпой пустых, заполонивших центральную улицу района. Они двигались быстро, стараясь не шуметь: перепрыгивали с крыши на лестничные площадки, спускались в подъезды, проходили через квартиры и технические помещения, где иногда приходилось выламывать окна или отодвигать мебель, а иногда везло наткнуться на незапертые двери.

Две самые заражённые улицы им удалось пройти именно так. В помещениях тоже попадались пустые, но по одному или по двое, и с ними разбирались без задержек: Нинейт шёл первым, Мэлл прикрывал фланг, Элиас держал дистанцию и добивал тех, кто пытался подняться после первого выстрела или удара.

— Теперь можно и по улице, — сказал Нинейт, остановившись у лестничного пролёта.

Они спустились вниз, и у самого выхода из подъезда на Мэлла внезапно выскочила маленькая девочка лет семи. Она бросилась на него так внезапно, что он едва успел поднять оружие; пальцы сами вцепились ей в волосы, оттягивая голову назад и не позволяя дотянуться зубами до руки, но на лице Мэлла впервые за долгое время мелькнула настоящая растерянность.

Элиас выстрелил мгновенно.

Девочка обмякла, и Мэлл ещё мгновение продолжал держать её, не успев осознать, что всё уже закончилось. Потом разжал пальцы.

— Мэлл, приди в себя, — сказал Элиас.

Лицо Нинейта осталось неподвижным, но в нём появилась непривычная тяжесть.

— Извини, — сказал он негромко.

Мэлл сглотнул и наконец опустил руку.

— За всё время впервые вижу заражённого ребёнка.

— Детей, скорее всего, съедают целиком, — грустно сказал Элиас. — Да и поймать их легче.

Мэлл не двигался с места. Он смотрел на маленькое тело у выхода, и прежняя собранность возвращалась к нему медленнее обычного.

— Положим её куда-нибудь? — спросил он, всё ещё глядя на маленькое тело.

— У нас нет времени, — жёстко сказал Нинейт.

Но вопреки собственным словам он сам подошёл к девочке, осторожно поднял её на руки и вошёл в квартиру, из которой она выбежала. В гостиной лежала женщина; её ноги были придавлены упавшим шкафом, из-за чего она не могла выбраться и только дёргалась на месте, протягивая руки в их сторону.

Нинейт положил девочку на диван и накрыл её тело пледом. Потом выпрямился, посмотрел на женщину и спокойно выстрелил ей в голову.

Мэлл задержался у двери, сжав челюсть.

— Она укусила свою дочь за руку. Так заразила её.

— Да, я заметил след, — сказал Элиас.

Нинейт постоял ещё секунду, глядя на женщину, затем развернулся к выходу. Все трое покинули квартиру, закрыв за собой дверь.

Когда они вышли на улицу, заражённых стало меньше, но их быстро заметили. Несколько фигур повернули головы, сорвались с места и побежали к ним, разбрасывая ногами мусор и осколки стекла.

— Какие шустрые, — сказал Мэлл, возвращаясь к привычной насмешливости.

Он вскинул автомат и короткими очередями расстрелял троих пустых, бежавших впереди. Тела одно за другим рухнули на асфальт, остальные сбились, наткнувшись на них, и на пару секунд потеряли скорость.

— Наша цель — добраться до фермы меньше чем за час, — сказал Нинейт, не останавливаясь. — Иначе припозднимся.

— Ферма не так уж далеко, даже пешком, — ответил Элиас, оглядывая улицу. — По названию кажется, будто она где-то за городом, но на самом деле она ближе к этому району. По прямой минут двадцать, но с обходами, крышами и пустыми может выйти вдвое дольше.

— Нам нужно внимательнее приглядываться к стенам, — напомнил Мэлл, проверяя следующий перекрёсток. — Серая стена. Надо найти её.

Не успел Мэлл договорить, как Нинейт схватил его за плечо и дёрнул ближе, глядя куда-то вправо, за линию припаркованных машин и затемнённый фасад соседнего здания. Движение вышло грубым даже для него, поэтому Мэлл застыл, непонимающе уставившись на его лицо.

— Что? — тихо спросил он, подумав, что провинился.

Элиас тоже насторожился. Нинейт ничего не объяснил, только едва заметно указал пальцем дальше по улице. Парни проследили за направлением и увидели серую стену, разрисованную граффити и скрытую глубокой тенью соседнего здания.

— Нас заметили, — негромко сказал Мэлл.

Элиас и Нинейт подошли к Мэллу вплотную, закрывая его с двух сторон, а тот, сообразив быстрее, чем успел задать лишний вопрос, оттолкнул Нинейта в грудь и заговорил на странном, ломаном языке, в котором звуки складывались в резкие фразы, по интонации похожие на ругань. Мэлл едва заметно нахмурился, когда понял, что Нинейт и Элиас его понимают.

— Я чувствовал это последний час, — произнёс он на том же странном языке, тряся пальцем перед лицом Нинейта, будто обвинял его в чём-то. — Кажется, моя способность — понимать чужие языки. И давать вам понимание. Я сейчас говорю несвязные буквы, сам складываю их в слова, но вы всё равно понимаете, что я имею в виду.

Он снова грубо толкнул Нинейта, уже сильнее, и повысил голос:

— Прости за это, мне нужно делать вид, будто мы ссоримся!

— Я тебя понял, — жёстко ответил Нинейт, подхватив игру без заминки.

Элиас выглядел обескураженным не меньше Нинейта, но оба быстро собрались. Мэлл заметил, как удивление на их лицах отступило, уступая место расчёту.

— Я заметил человека за окном, на три часа от нас, четвёртый этаж, — продолжил Мэлл, указывая куда-то в сторону с таким видом, словно спорил о маршруте.

Нинейт ударил его в челюсть.

Удар был настоящим, хоть и рассчитанным; голова Мэлла дёрнулась в сторону, а на лице мгновенно вспыхнуло злое недоумение, слишком убедительное, чтобы выглядеть игрой.

— Я пойду к стене, — грозно бросил Нинейт, изображая холодную ярость. — А вы возвращайтесь бегом обратно и делайте круг. Поднимитесь на высокое здание и цельтесь в сторону стены.

Элиас схватил Мэлла за рукав с таким видом, будто удерживал его от ответного броска, затем с мрачным лицом плюнул Нинейту прямо под ноги. Мэлл едва не сорвался на улыбку, но вовремя отвернулся, позволяя спутанным светлым прядям закрыть лицо.

Они развернулись и пошли обратно по улице, откуда пришли, сначала неторопливо, как после настоящей ссоры, затем быстрее, едва скрылись за разбитым фургоном.

— Не переигрывай, придурок, — тихо сказал Мэлл.

Элиас сомкнул губы, пытаясь не засмеяться вслух.

— Он мне это припомнит.

Мэлл закрыл лицо рукой и тихо рассмеялся, но со стороны это легко можно было принять за попытку сдержать злость или даже слёзы. Элиас потянул его дальше, не давая сбиться с темпа, и вскоре оба ускорили шаг, выбирая путь обратно к зданию, с которого можно было взять серую стену под прицел.

Нинейт тем временем направился вперёд один. Он не ускорялся и не оглядывался, сохраняя тот же уверенный шаг, будто спор действительно закончился тем, что он решил идти своей дорогой. До серой стены оставалось около двадцати метров, когда он остановился возле трансформаторной будки, наполовину закрывавшей его от окон на противоположной стороне.

Он оценил стену, затем тёмные проёмы над ней, где мог скрываться стрелок, и сжал автомат чуть крепче.

"Как только я подойду к ней, меня застрелят", — подумал он.