Пока Нинейт держал курс к материку, оставаясь у рулевой консоли с таким видом, будто даже море обязано подчиняться его распорядку, Химико сидела наверху вместе с Элиасом и Мэллом. Ветер трепал волосы, солёный воздух ложился на кожу влажной прохладой, а берег впереди ещё казался далёкой серой полосой, из-за чего на несколько минут можно было забыть, что они вообще отправились на вылазку в мёртвый мир.

Элиас разложил на коленях небольшой блокнот, найденный где-то среди яхтенных припасов, и быстро записывал то, что собирался искать в первую очередь.

— Мне нужны стабилизаторы настроения, нормальные снотворные, противотревожные с более мягким действием, ещё что-нибудь из препаратов, которые помогают при сильной тревоге, дереализации и подозрительности на стрессе, — перечислял он, не поднимая головы. — Антидепрессанты у нас есть, но мало, и я не знаю, какие именно тебе подойдут, поэтому брать будем всё, что сможем потом разобрать спокойно. Ещё нужны обезболивающие, антибиотики, перевязка, антисептики, шины, шприцы, ампулы, всё для обработки ран и препараты для животных, если повезёт найти ветеринарный отдел.

— То есть, как обычно, — лениво сказал Мэлл, сидя напротив и болтая в пальцах пустую крышку от бутылки. — Заходим за парой таблеток, выносим половину аптеки и делаем вид, что так и планировали.

— Именно так нормальные люди и выживают, — спокойно ответил Элиас.

Химико слушала их и всё время улыбалась, хотя старалась делать это не слишком заметно. За последние дни они успели стать для неё чем-то настолько близким, что сама мысль об этом казалась странной: ещё недавно она не знала их имён и боялась их ненамного меньше, чем заражённых, а теперь сидела рядом на яхте, слушала, как Мэлл дразнит Элиаса, как тот отвечает на его ехидство, и ловила себя на тихой детской благодарности за то, что встретила именно их.

Стесняться она всё ещё стеснялась. Иногда не знала, куда деть руки, как долго можно смотреть на них, стоит ли отвечать шуткой или лучше промолчать, но рядом с ними уже не было той колючей настороженности, которая появлялась при каждом движении Нинейта. Элиас и Мэлл не давили. Они могли подкалывать, спорить, вести себя шумно, но в их присутствии Химико впервые за долгое время не чувствовала себя вещью, которую в любой момент могут убрать с дороги.

— Теперь про самое важное, — сказал Мэлл, внезапно посерьёзнев. — Когда спустимся на сушу, ты держишься рядом с нами. Не за спиной где-то в тридцати метрах, не сбоку, не в героическом одиночестве у красивой стены, а рядом.

— Я поняла, — сказала Химико.

— Не поняла, — мягко возразил Элиас, откладывая блокнот. — Поэтому повторим. Если начинается опасность, ты не пытаешься нас спасать. Не бежишь за нами, не хватаешь за рукав, не кидаешься между нами и заражёнными, не проверяешь, живы ли мы, если рядом есть угроза. Ты уходишь в безопасное место и прячешься.

Химико нахмурилась.

— То есть бросаю вас?

— Спасаешь себя, — поправил Мэлл. — Мы быстрее, сильнее, выносливее и намного лучше понимаем, что делать в драке. У нас больше шансов выкрутиться даже из плохого положения. Ты физически слабее, ещё не умеешь двигаться так, как надо, и рядом с толпой заражённых это может стоить тебе жизни.

— Звучит обидно, — буркнула она.

— Зато честно, — сказал Мэлл и тут же улыбнулся. — Знаешь, иногда честность спасает жизнь, а иногда портит настроение. Сегодня у нас первый вариант.

Элиас посерьёзнел.

— Химико, если ты попытаешься спасти кого-то из нас и погибнешь, это не поможет никому. Мы не хотим, чтобы ты доказывала преданность через самоубийственную глупость. Держись рядом, слушай команды, не спорь в момент опасности, а если я или Мэлл скажем бежать, ты бежишь.

— А если скажет Нинейт?

Мэлл хмыкнул.

— Тогда бежишь ещё быстрее, потому что если Нинейт уже тратит время на слово «беги», значит, всё действительно плохо.

Химико не удержалась и рассмеялась. Смех получился непривычно лёгким даже для неё самой, и Мэлл тут же довольно улыбнулся: похоже, именно этого он и добивался. Элиас тоже смягчился лицом, но всё равно добавил уже тише:

— Мы серьёзно. Тебе нужно сначала думать о себе. Это не эгоизм, а нормальная тактика для человека, который пока не умеет выживать на материке.

— Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Я буду слушаться.

— Какое редкое и прекрасное обещание, — протянул Мэлл. — Надо записать, пока оно не испарилось.

— Не доводи меня до желания передумать, — сказала Химико, но улыбка всё равно не исчезла.

Они ещё какое-то время обсуждали маршрут. Сначала аптека, потом проверка ближайших улиц.

— Элиас, принесёшь мне сок, пожалуйста? — вдруг сказал Мэлл, заглянув в пустую бутылку так выразительно, будто она лично его предала.

— Я принесу, — Химико тут же вскочила.

Ей слишком хотелось сделать хоть что-нибудь полезное, пусть даже настолько маленькое и глупое, как принести сок. Элиас и Мэлл переглянулись, и в их улыбках мелькнуло то самое мягкое тепло, от которого Химико одновременно смущалась и становилась счастливее.

— Тогда и мне, и себе тоже возьми, — сказал Элиас. — Провизия внизу, в грузовом отсеке. Покопайся там, должны быть маленькие упаковки.

Химико кивнула и спустилась вниз.

Внутри яхты было тише. Шум ветра приглушался стенами, ход двигателя ощущался ровной вибрацией под ногами, а воздух пах сухими продуктами и чем-то металлическим. Нинейт сидел у рулевой консоли, одной рукой время от времени поправляя штурвал, другой удерживая раскрытую книгу. Он читал так спокойно, будто управление яхтой, приближение к заражённому побережью были всего лишь фоновыми обстоятельствами, не стоящими полного внимания.

Химико прошла к глубоким полкам, доверху забитым сухпайками, солониной, упаковками лапши, галетами и маленькими соками в бумажных коробочках с приклеенными трубочками. Она взяла три упаковки, задержала взгляд на четвёртой и уже собиралась из вежливости спросить, не хочет ли Нинейт тоже, но слова застряли в горле.

Она медленно вдохнула и повернулась к нему.

Нинейт поднял глаза от книги. Его спокойное, тяжёлое внимание остановилось на ней.

В следующее мгновение реальность разорвалась. Картинка возникла слишком близко и ясно, словно кто-то насильно развернул перед ней экран и заставил смотреть до конца.

Крик вырвался раньше, чем она поняла, что падает.

Когда Химико снова ощутила тело, колени уже ударились о пол, соки раскатились в стороны, а собственный голос продолжал рваться из горла так отчаянно, что звук казался чужим. Через мгновение Нинейт уже был рядом. Он схватил её за плечи и встряхнул, заставляя поднять голову.

— Что с тобой?! — спросил он резко, и в его голосе злость смешалась с тревогой так плотно, что Химико не могла отделить одно от другого.

Химико не сразу поняла, что кричит именно она. Только когда воздух сорвался в прерывистый вдох, крик оборвался, оставив после себя боль в горле и оглушающую пустоту в ушах.

Сверху послышались быстрые шаги. Элиас и Мэлл одновременно влетели вниз, остановились рядом и тут же опустились к ней, не успев даже спросить, что произошло. Химико пыталась вдохнуть, но дыхание сбивалось снова и снова, грудь сжимало так, будто видение всё ещё держало её за рёбра изнутри.

— Химико, смотри на меня, — быстро сказал Элиас, садясь рядом. — Медленнее. Вдох. Теперь выдох. Ещё раз.

Мэлл стоял чуть сбоку, напряжённый до неподвижности, и смотрел то на неё, то на Нинейта, уже понимая, что обычным испугом это быть не могло. Несколько минут ушло только на то, чтобы Химико смогла перестать хватать воздух короткими рваными глотками. Нинейт всё это время не отпускал её плечи, но больше не тряс, только удерживал на месте, словно боялся, что её снова выбросит из реальности куда-то дальше.

— Тебя убьют, — выдохнула она наконец.

Элиас замер.

Мэлл мгновенно побледнел.

Химико смотрела прямо на Нинейта, не моргая.

— Сегодня убьют. Через несколько часов.

Никто не произнёс ни слова. Нинейт смотрел на неё спокойно, не выдавая никакой реакции, но Химико знала, что он верит. Верит сразу, потому что уже видел, чем заканчиваются её предупреждения.

Он помог ей подняться и посадил на ближайшее сиденье.

— Химико, расскажи, что ты видела, — сказал Нинейт.

Голос у него стал ровным до странности, словно речь шла не о его собственной смерти.

Химико вцепилась пальцами в край сиденья. Лицо оставалось бледным, взгляд — неподвижным, а голос, когда она заговорила, прозвучал механически ровно, будто так было единственным способом не захлебнуться собственными словами.

— Серая стена. На ней рисунки баллончиком, штукатурка обвалилась, местами виден кирпич. Ты стоишь у этой стены. Потом резко поворачиваешь голову налево, и пуля проходит тебе прямо в глаз. Кровь на стене. Тело падает. Рядом синяя машина, у неё срабатывает сигнализация, в неё тоже попали пули. Стрелявший где-то сверху, но я его не вижу. Я будто стою в нескольких метрах от тебя и смотрю своими глазами, хотя меня там нет. Мэлла и Элиаса рядом не вижу. Только тебя.

Элиас сел рядом и осторожно обнял её за плечи, не сжимая, а просто давая опору. Химико не ответила на объятие и продолжила смотреть куда-то сквозь пространство, туда, где всё ещё оставалась серая стена, кровь и мгновение, в котором Нинейт падал.

— Я тебя понял, — сказал Нинейт.

Он говорил спокойно, но Мэлл и Элиас уже смотрели иначе: хмуро, собранно, без следа прежней лёгкости. Всё, что ещё несколько минут назад было шутками, соком и планом вылазки, сжалось до одной угрозы, у которой появились место, траектория и время.

— Разберёмся, когда увидим эту стену, — продолжил Нинейт и перевёл взгляд на Мэлла с Элиасом. — Будьте внимательны. Машину оставим у аптеки. Химико спрячем внутри, брать её на вторую ферму слишком рискованно. До фермы три километра, пойдём пешком. Если лошади там будут, вернёмся уже на них.

Мэлл молча кивнул.

Элиас тоже не стал спорить. Он сильнее нахмурился, но промолчал.

— А если это случится у аптеки? — тихо спросил Мэлл.

— Тогда я не подойду к серой стене, пока не пойму, откуда можно стрелять сверху, — ответил Нинейт. — Если увидите синюю машину или граффити — не приближаетесь без осмотра крыш и окон.

— Понял, — сказал Мэлл.

Химико всё ещё молчала. Её пальцы дрожали на краю сиденья, дыхание постепенно выравнивалось, а перед глазами словно всё ещё стояла та картина.

— Ложись здесь, — мягко сказал Элиас. — Нам ещё около часа плыть.

Она подчинилась. Элиас помог ей лечь на длинную скамью, поправил под головой сложенную куртку и ненадолго остался рядом, ладонью едва касаясь её плеча. Мэлл подобрал с пола раскатившиеся соки, молча поставил их на столик и только потом поднялся наверх вслед за Нинейтом.

Парни ещё что-то обсуждали наверху, приглушённо и тревожно, но их слова уже сливались для Химико в невнятный шум. Она закрыла глаза, хотя за веками снова вспыхнуло это ужасное видение.

Ей нужно было забыться хотя бы на минуту.

Час пролетел слишком быстро. Химико уже успела немного оправиться от шока, но всё равно не хотела сходить на берег, а ещё сильнее не хотела отпускать туда парней, потому что за спокойной линией побережья снова начинался тот мир, где любая стена, машина или пустая улица могли оказаться частью чужой смерти.

Мэлл подал ей руку, когда она сходила с яхты на причал.

— Я не хрустальная, — попыталась улыбнуться Химико.

Улыбка вышла такой измученной и жалкой, что она быстро отвернулась, делая вид, будто просто смотрит под ноги. Мэлл ничего не сказал, только не отпустил её руку до тех пор, пока она уверенно не встала на настил.

Элиас и Мэлл оказались по обе стороны от неё, словно охранять нужно было не Нинейта, а именно её. Химико быстро это заметила и тихо спросила:

— Что вы делаете? Вам не меня нужно охранять.

Элиас мягко улыбнулся, словно заранее ждал этого возражения.

— Мы выполняем приказ нашего босса.

Мэлл легко потрепал Химико по голове, и она так и не поняла, о чём именно идёт речь, но переспрашивать не стала, опасаясь, что Нинейт услышит впереди.

— Быстро садитесь в машину, — бросил он, не оборачиваясь.

На этот раз он направился не к грузовику, а к серому седану, стоявшему на парковке чуть дальше от пирса. В руке у Нинейта был брелок с ключами; он нажал на кнопку, и машина коротко моргнула фарами.

— Почему здесь нет мертвецов? — спросила Химико, оглядывая пустое пространство между машинами и закрытыми строениями у берега. — Мы уже несколько минут идём, и я никого не увидела.

— При каждой вылазке мы вычищаем это место и закрываем все возможные проходы к пирсу, — ответил Мэлл. — В этот раз никто не пробрался, а обычно тут один-два всё равно бродят.

Они быстро сели в машину. Внутри оказалось достаточно места для четверых: Химико устроилась сзади рядом с Элиасом, Мэлл занял пассажирское сиденье, а Нинейт сел за руль и завёл двигатель.

— Вы думаете, что это те самые зомби из фильмов? — спросила Химико, глядя в окно на пустую парковку, которая от этого спокойствия казалась только тревожнее.

Элиас помедлил, подбирая формулировку, а потом заговорил ровным профессиональным тоном:

— Похоже, но по-научному это просто невозможно. Они точно не мертвы. Я как-то проверил одного из них. Ещё в самом начале эпидемии. Если смотреть биологически, то окоченение возникает после смерти, когда клетки перестают вырабатывать энергию, и мышцы «застывают». Если зомби из фильмов — мёртвые, вернувшиеся с того света, то у этих «мертвецов» есть пульс, идёт кровообращение, сохраняется дыхание, мышцы получают кислород и питание, тело всё ещё поддерживает минимальный обмен веществ, и полноценного трупного окоченения у них не будет. По сути это уже не совсем мертвец, а организм в состоянии тяжёлого поражения мозга. Их скорее можно объяснить как существ с тяжело поражённой корой и утраченной личностью, но с сохранёнными древними структурами мозга — стволом мозга, базовыми рефлексами, центрами голода, движения и агрессии. Это ближе к «биологическим хищникам», чем к мистическим ожившим трупам.

Химико медленно выдохнула, чувствуя, как от этого объяснения стало не легче, а только противнее.

— Звучит ещё хуже. Лучше бы они были мертвы, — сказала она тише. — Хотя бы не мучились.

— Может, есть шанс их спасти, — ответил Элиас, но даже сам не поверил своим словам.

— Не болтать, — сказал Нинейт, не повышая голоса. — Ехать недолго. Сосредоточьтесь на том, что я вам сказал.

Он обращался уже к парням, потому что Химико прекрасно помнила: лично ей ничего примечательного Нинейт не объяснял. Она отвернулась к окну, а Мэлл тем временем достал сумку, лежавшую у его ног, и быстро раздал оружие: пистолеты и по одному M416 с глушителями.

Мэлл двигался спокойно, но в его лице не осталось привычной насмешливости. Он то и дело поглядывал вперёд, собранный и непривычно серьёзный. Элиас сидел рядом с Химико и молчал; его пальцы несколько раз сжались на ремне сумки.

Когда они подъехали к месту, у нужного здания было шумно. Напротив, возле продуктового магазина, топталась толпа заражённых, и у Химико болезненно ёкнуло сердце: пока они ехали, улицы за стеклом временами напоминали обычный город, но теперь она снова увидела не прохожих, а голодные тела, которые могли сорваться с места от одного неверного движения.

Нинейт медленно подвёл машину к заднему входу здания, рядом с мусорными баками. На секунду Химико показалось, что это та самая аптека, в которой она уже была, но потом она заметила выбитую зелёную дверь, которой там не было, и поняла, что улица другая.

Парни пригнулись, едва вышли из машины. Химико, помня всё, что ей говорили на яхте, старалась в точности повторять за ними. Они двинулись к стене, стараясь не шуметь, но два заражённых всё равно отделились от толпы и быстрым шагом направились в их сторону, будто их слух был острее, чем у остальных, или они просто сильнее реагировали на живых.

Нинейт остановился ближе к углу. За ним встал Элиас. Мэлл коротко проверил их позиции, затем сделал жест, который Химико не поняла, но Элиас кивнул. Мэлл потянулся к её рукаву, осторожно увлекая за собой. Она послушно сделала несколько шагов в его сторону, и он усадил её за контейнер, подальше от стены, после чего сам прицелился.

Первый заражённый появился из-за угла, где стоял Нинейт.

Химико в ужасе втянула воздух, но не успела даже вскрикнуть: Мэлл мгновенно прикрыл ей рот рукой. Нинейт в это же мгновение схватил нападавшего за волосы и одним ловким, сухим движением свернул ему шею.

Второй рванулся следом, и Элиас не стал церемониться. Охотничий нож в его руке коротко блеснул и вошёл заражённому в голову сверху, прямо в скальп, с такой силой и точностью, что Химико растерялась, чему поражаться больше: хладнокровной ловкости Нинейта или тому, как Элиас, тот самый мягкий Элиас, без колебаний пробил человеческий череп.

Тела даже не успели упасть. Нинейт и Элиас одновременно подхватили их и тихо уложили на землю, не дав удариться о бетон и привлечь остальных.

Элиас подошёл к чёрному входу и потянул дверь на себя, но она не поддалась. Заперто.

Мэлл привстал, ведя за собой Химико, которая всё ещё не успела отойти от увиденного. Теперь она понимала, что они были правы. Ей нельзя пытаться спасать их, потому что в настоящей опасности она только помешает, заставит их следить не только за собой, но и за ней. Она всё ещё была балластом. Даже со своим даром.

— Бесполезно, — сказал Нинейт, коротко оценив запертую дверь и движение заражённых у продуктового магазина. — Здесь не пройти по-тихому. Придётся пробиваться.

Он повернулся к Химико; лицо стало строгим.

— Надеюсь, мне не нужно повторять, чтобы ты держалась рядом.

Химико кивнула, с неожиданным облегчением понимая, что он мог продолжить чем-нибудь вроде «иначе мы не станем тебя спасать», но остановился именно там, где смысл его слов всё ещё звучал как забота о её жизни, пусть и выраженная самым нинейтовским способом.

— Цельтесь, — сказал он уже парням. — Группу справа беру на себя, группу слева берёт Элиас, фронт прикрывает Мэлл и следит за этим недоразумением.

На последнем слове Нинейт обозначил взглядом Химико. Она обиженно насупилась, хотя прозвучало это скорее забавно.

— Почему меня назначили в няньки? — возразил Мэлл, но, заметив её лицо, поднял ладонь. — Шучу. Просто шучу.

Химико всё равно отвернулась с таким видом, будто прощать его прямо сейчас не собиралась. Мэлл тут же понял, что шутка не зашла, а Нинейт ничего не добавил.

Они разом вышли из укрытия и начали снимать заражённых точными выстрелами в голову, не тратя лишние патроны. Сухие приглушённые хлопки быстро растворялись в общем гуле улицы, заражённые один за другим оседали на асфальт, и всё происходило настолько слаженно, что Химико ненадолго забыла о собственном страхе. Мэлл подталкивал её к зелёной двери, не давая отстать, но она всё ещё злилась и каждый раз одёргивала руку.

— Ну пожалуйста, — тихо сказал он.

Он выглядел таким виноватым и опечаленным, что Химико наконец подошла ближе и больше не пыталась вырваться.

С фронтальной стороны, довольно далеко от них, стояли трое заражённых. Пока Нинейт и Элиас разбирались с группами у магазина, эти трое казались меньшей угрозой, и Химико поймала себя на том, что смотрит не на них, а на парней. На их движения, выдержку, точность. Ей хотелось потом, когда всё станет спокойнее, спросить, как они научились так стрелять, где тренировались и в кого вообще стреляли до этого мира. Они говорили о подготовке, богатстве, бизнесе и выживании, но сейчас выглядели так, будто за плечами у них было не частное обучение, а настоящее военное прошлое.

Потом её внимание всё-таки вернулось к заражённым впереди.

У одного из заражённых не было челюсти, а вместо глаз темнели проваленные повреждённые ямки. Химико не успела понять, человек это сделал или птицы добрались до него; от одного вида этого лица внутри сорвался холодный испуг, и заражённые тут же среагировали. Все трое рванули в их сторону, даже тот, кто не мог видеть.

Теперь сомнений не осталось. Они точно чувствовали страх.

Мэлл сначала не понял, что именно их привлекло, но среагировал мгновенно. Первым выстрелом он снял того, что бежал слева. Вторым — безглазого в центре. Третий успел подойти слишком близко, Мэлл ушёл с линии броска, выхватил большой нож и снизу вогнал лезвие под челюсть до основания черепа. Пустой обмяк ещё до того, как Мэлл выдернул клинок.

— Вот нужно тебе понтануться, — сказал Элиас, уже закончив со своей группой.

Нинейт смотрел на Мэлла с едва заметной усмешкой, и тот неожиданно густо покраснел.

— Да не понтуюсь я, — пробормотал он.

Химико не слушала его оправдания. Она смотрела на Нинейта и впервые видела на его лице что-то настолько близкое к улыбке, что на мгновение даже забыла, где они находятся.