Ника

5 ноября

«Беги», – эхом звучит у меня в голове голос Марты, пока я несусь в сторону дома. Нет времени заходить с другой стороны, поэтому я вваливаюсь на кухню прямиком с террасы. Не разуваясь, бегу на второй этаж.

– Ника, у тебя все хорошо? – долетают до меня слова папы Луи.

А они в семье любят эту фразу! Невольно вспоминаю нашу встречу с Луи у бассейна в Турции. Губы трогает улыбка, но я тут же стираю ее с лица, напоминая себе, почему так спешу в спальню.

Добравшись до сумки, дрожащей рукой вытряхиваю из нее все вещи и наконец нахожу лекарства. К счастью, я часто ходила с этой сумкой к Алене и не выложила блистер. Вот только он почти пустой – осталась всего одна таблетка. Сжимая его в руке, бегу в кабинет Николаса, но, распахнув дверь, никого там не обнаруживаю.

– Луи! – кричу на весь дом.

– Я здесь, – доносится с первого этажа.

– Николас с тобой?

Услышав утвердительный ответ, несусь вниз по лестнице, пропуская ступеньки. Застаю Николаса на выходе из ванной. Лицо бледное, взгляд потерянный, будто он пьяный. Луи с озадаченным видом придерживает его за руку.

– Николас, вы идете? – выглядывает из кухни синьора Фьори. – Мы уже поставили свою подпись, ваша очередь.

От ее голоса остается неприятный привкус на языке – настолько он приторный.

Одной рукой Николас обхватывает Луи за плечи, другой – отмахивается от синьоры в красном. Или, наоборот, дает знак согласия. Движение выходит слабым, смазанным, и синьора натянуто улыбается в ожидании пояснения.

– Нет, – бросает Николас.

– Ничего, мы подождем! – Ее улыбка становится еще более наигранной.

– Нет. Вообще нет… Я не буду…

Он пытается сказать что-то еще, но язык не слушается. Пошатываясь, он делает шаг вперед и в следующий миг падает с высоты своего роста. Я вскрикиваю, но Луи успевает его подхватить до того, как он ударится головой о плитку.

– Давление, видимо…

Опустив деда на пол, Луи замирает возле него в нерешительности. Я дергаю его за плечо и указываю в сторону кухни.

– Воды! Быстро!

Луи бросает на меня вопросительный взгляд. Я показываю ему блистер, выдавливаю таблетку и опускаюсь на колени рядом с Николасом.

– Давай же, Луи! Пока он еще в сознании! У него упал сахар!

Больше вопросов он не задает. Бежит на кухню, где наполняет стакан за считаные секунды, но мне кажется, будто время тянется мучительно долго. Я скольжу взглядом по сухим губам Николаса, по капелькам пота на его висках, узору морщинок на лбу. Все детали вдруг становятся чрезмерно четкими, будто я рассматриваю его под лупой. В голове смазанным вихрем проносятся лица незнакомцев, которые когда-то так же лежали передо мной, тяжело дыша в попытках отвоевать у смерти еще пару минут. Лица незнакомцев, которых я не сумела спасти…

– Скорую, – бросаю я кому-то, чьи ноги оказываются рядом со мной.

Кажется, это Маттео. За ним красным пятном мелькает платье Марты. Или ее матери. Я не понимаю – дальше метра все расплывается, превращаясь в разноцветную вязкую массу.

Луи протягивает мне стакан. Маттео помогает приподнять голову Николаса. Я вкладываю ему в рот таблетку и заставляю запить. Он закашливается. Вода льется ему на грудь. Луи забирает у меня стакан и подносит его ко рту Николаса. Тот сжимает губы.

– Всего пару глотков, – уговаривает деда Луи.

– Дай я! – Маттео выхватывает стакан, разливая половину.

– Из твоих рук он точно пить не будет!

Луи тянется за стаканом, но одной рукой Маттео уже давит Николасу на щеки, пытаясь раскрыть челюсть, другой – прикладывает стакан к его губам. Стекло бьется о зубы. Николас снова захлебывается.

– Не лезь, Маттео! Я же знаю, ты сделаешь все что угодно, лишь бы поскорее его угробить!

– Угробишь его сейчас ты! Своими нежными просьбами, Луи! Тут нужна сила!

– Тихо!

Я не узнаю свой голос. Парни замирают. Я забираю стакан у Луи и аккуратно вливаю остатки воды в рот Николасу. Он наконец проглатывает лекарство, и все облегченно выдыхают.

– Врача вызвали? – Убираю прилипшую на лоб прядь.

Маттео кивает.

– Таблетка должна помочь повысить сахар, но я не уверена, что дозы хватит. Его в любом случае надо отвезти в больницу.

– Что случилось? – хватается за сердце мать Луи.

Она нависает над нами. Фиолетовые стразы на ее платье напоминают мне звезды.

– Сахар… Инсулин… У него…

Я пытаюсь объяснить, но звезды растекаются, будто ежевичный кисель, и я тону в нем, проваливаясь в темноту.