Ника
3 ноября
Полчаса я мерзну у входа в метро, слушая уличных музыкантов. Не хочу ехать домой, потому что предчувствую – ничего хорошего меня там не ждет. Когда музыканты начинают играть Måneskin, я зачем-то снимаю кусочек, хотя знаю, что никуда его не выложу.
Очередное видео, – всплывают в голове слова Луи, и к горлу снова подкатывает ком.
Неужели он думает, что все, что мне от него нужно, – это видео для блога? Что я с ним ради контента и подписчиков? Что, если Марта права и наши «отношения» – не больше, чем красивая история для обсуждения в интернете? Что, если Луи сам это так воспринимает? Поэтому он не признался мне в любви на колесе?
Не дослушав песню, я захожу в метро. На эскалаторе открываю свою страничку и просматриваю комментарии.
Ника, а ты будешь на открытии Il Rosso?
Можно прийти к тебе за автографом?
Пожалуйста-пожалуйста!
Автограф от меня? Да кому он нужен?
Захожу в профиль девочки, оставившей комментарий. Она чем-то похожа на Аленку. Так же деловито придерживает дужку очков на фото. Ниже идут несколько видео, где она с котенком на руках танцует под трендовые песни. Придется разочаровать это милое создание…
Ресторан сгорел. Открытие снова придется перенести. Или вовсе отменить. Пока не знаю, потому что его управляющий наорал на меня сегодня, а его бывшая девушка заявила, что Il Rosso выкупят ее родители, а потом они все дружно вернутся в Италию и заживут своей сладкой жизнью – без меня!
Стираю последнее предложение и вместо него пишу:
Расскажу обо всем, как только станет известно.
Пересаживаясь на другую ветку, я пробегаю взглядом по толпе на эскалаторе. Замечаю парочку, стоящую в обнимку. Парень утыкается носом в темные кудри девушки, и я на секунду думаю, что она смесь нас с Мартой.
Телефон булькает уведомлением – новый комментарий под видео.
Какой ужас! А про пожар будет отдельное видео? В новостях покажут?
Сколько времени уйдет на ремонт? И, может, ты до открытия Il Rosso устроишь фан-встречу? Я бы пришла! Можно с тобой будет сфоткаться? Ты такая классная!
Мой любимый блогер!
Я невольно улыбаюсь, но радость сменяется удивлением, когда мне звонит Луи. Поколебавшись, я все же отвечаю.
– Поехали со мной в Триест.
– Куда?
– В Триест, мой родной город.
«Да знаю я, где это, придурок! Я изучила каждую его улочку по влогам и онлайн-картам еще в августе!» – хочется крикнуть в трубку, но я сдерживаюсь.
– Фьори собираются провернуть сделку послезавтра. Надо переубедить деда. Даже если больше он не будет спонсировать проект, мы все еще сможем спасти Il Rosso. Я пущу в дело свои накопления и деньги Маттео. Подпишу с ним этот дурацкий договор на миланский филиал. Пусть забирает и катится к черту. Главное, нам удастся сохранить ресторан в России.
– Нам? – эхом отзываюсь я. – Вам с Мартой? – усмехаюсь.
Лента эскалатора заканчивается, и толпа уносит меня вглубь коридора с арочными сводами.
– Нам с тобой, Ника. – Голос Луи мягкий и немного грустный. – Без тебя я не справлюсь. Ты сильно помогла Il Rosso с продвижением. И сильно помогла мне. Просто находясь рядом.
Я замедляю шаг. Недовольная женщина с брендовой сумкой задевает меня и, не извиняясь, проносится мимо. Я отхожу к стене, чтобы не мешать прохожим.
– Так что скажешь насчет Италии? Я покупаю билеты. Скинь загранпаспорт.
Прикусываю кончик большого пальца, задумавшись.
– Не знаю, Луи. Сейчас не лучший момент, чтобы это обсуждать…
– Ты занята?
Я с горечью усмехаюсь. Как у него все просто!
– Да, занята, Луи! Снимаю очередное видео!
Сбрасываю вызов. Делаю шаг в толпу, и поток уносит меня к платформе, где я сажусь на поезд, не проверяя направление. Надеюсь, что в правильную сторону.
Дома меня встречает недовольный Владик со шваброй в руках.
– О, блудная дочь вернулась! – смеется он. – Подменишь меня?
– Дай хоть разуться, что ли, – ворчу я, поглядывая на швабру. – И поесть.
– Суп был кислый какой-то. Испортился, похоже, – доносится голос мамы из зала. – Я купила мясо, можешь запечь.
– Это щи из щавеля. Они и должны быть кислыми.
– Это были какие-то помои, Ника. Я их вылила.
Разувшись, прохожу по коридору и останавливаюсь у дверей в зал. Мама сидит на диване, закутавшись в плед. На полу пустые коробки из-под роллов. По экране телевизора бегают актеры ее любимого сериала.
– Мясо часа два готовить.
– Ну, приготовь что-нибудь другое. – Она дергает плечами. – Мы с Владом уже поели.
Мне роллы, конечно же, не оставили…
– И принеси мне телефон из кухни.
– Слушаюсь и повинуюсь, – бубню себе под нос, чтобы мать не услышала и не закатила очередной скандал.
Телефон я нахожу на подоконнике рядом с пожелтевшим фикусом. Он оказывается разблокированным. У мамы всегда горит экран, хотя я сотню раз уже объясняла ей, как настроить таймер на автоматическое выключение.
Мое внимание привлекает открытая вкладка мессенджера. Прислушиваюсь. Мама увлечена сериалом. Владик орудует шваброй на другом конце квартиры. Я пролистываю ленту сообщений.
Это переписка с Владиком. Ясно, ничего интересного. Уже собираюсь закрыть вкладку, как вдруг глаз цепляется за слово «дочка». Меня обсуждают? Пробегаю взглядом по сообщениям.
Я бы хотел дочку.
Неужели это стереотип – что все мужчины хотят сына?
Я же знаю, тебе и самой больше хочется девочку. Видел, ты заказала розовые полки в детскую.
Я хмурюсь. Во рту появляется кислый привкус. Какие розовые полки? Там же салатовые обои! И вообще, с каких пор гостевая комната в доме превратилась в детскую?
Хотя этого стоило ожидать…
Закрыв мессенджер, я со злостью хватаю телефон и иду в зал. Отдаю его матери с таким видом, что сложно не заметить мое недовольство.
– Что такое? В мясе много жилок? Продавщица предупреждала, но это был последний кусок.
– Девочку, значит… – Я поджимаю губы.
Мать тяжело вздыхает. Ставит сериал на паузу.
– Ника, нам нужно поговорить.
– Да уж, будь добра! – развожу руками. – Объясни уже, что происходит. И ты, Влад, – кричу я, и через пару секунд он появляется в дверном проеме. – Ты же говорил, что не хочешь детей!
Я смотрю на него как на предателя. Он виновато сжимает швабру.
– Такого я не говорил. – Влад отводит взгляд в сторону. – Я сказал, что к детям нужно быть готовым. И мы с твоей мамой готовы…
– Да что вы! – Губы растягиваются в истерической улыбке. – У вас же так хорошо налажен быт! Сухие цветы на подоконнике! Еда из доставки! Первая дочь в качестве прислуги! Ах, нет. – Я театрально хватаюсь за сердце, изображая внезапное осознание. – Прислуге ведь платят. О прислуге хотя бы иногда думают. А вам все равно!
– Выполнять дела по дому – это твоя базовая обязанность, – закипает мать.
Она скидывает с ног плед и поднимается с дивана.
– А твоя базовая обязанность – заботиться о своем ребенке! Но тебе плевать на меня! Ты даже… – я захлебываюсь воздухом, – не знаешь, что у меня творится в жизни. С кем я встречаюсь, что делаю на практике…
– Да знаю я про твоего испанца!
– Итальянца, – робко поправляет ее Владик.
– Ты сама ничего не рассказываешь. – Мать закутывается в халат, бросая на меня враждебный взгляд.
– Да потому что ты слушать не хочешь!
– Хочу! Почему нет? Садись, поговорим. – Она кивает в сторону дивана.
– Уже поздно. Мне двадцать один, мама. Раньше надо было думать.
Демонстративно разворачиваюсь. Хочу выйти из зала, но в дверях натыкаюсь на Владика. Раскорячился со своей шваброй, не протиснуться.
– Ника! – окликает меня мать. – Сядь, поговорим.
Что-то в ее голосе заставляет меня смилостивиться и обернуться.
– Ну? – вскидываю бровь.
– Я беременна.
Это шутка?
Перевожу взгляд на Владика. Этот амбал смотрит на меня глазами нашкодившего котенка.
Все-таки не шутка…
– Надеюсь, этот ребенок тебе действительно нужен.
Отодвинув Влада с прохода, сбегаю к себе в комнату. Мой уголок тишины и спокойствия, который на этот раз не спасает. Из глаз льются злые слезы. Последнее время я слишком часто плачу.
Открыв шкаф, копаюсь на полке с нижним бельем. Я спрятала сюда загранпаспорт, чтобы мать после очередной ссоры не решила выполнить свою угрозу – выбросить его, перед тем порезав на мелкие кусочки.
Фотографирую разворот и отправляю сообщение Луи. Одно короткое слово:
Да.