Ника

3 ноября

Весь вечер Луи сам не свой: молчаливый, бледный, рассеянный. Я хожу за ним как тень, боясь лишний раз напоминать о своем существовании. Отчасти я виновата в этом пожаре. Если бы Луи поехал в Il Rosso, а не вызвался развлекать меня, ничего бы не случилось. Скорее всего.

Пожарные сказали, что очаг возгорания был на кухне. Вероятно, замкнуло проводку, но правду уже не узнать. Кто-то отключил камеры по всему ресторану за полчаса до возгорания. Луи уверен, что это был поджог. Я посоветовала ему не обращаться в полицию, и он разозлился.

– Только нервы себе истреплешь, – покачала я головой, когда мы зашли в квартиру. – Будешь ходить по кабинетам, собирать бесконечные бумажки, а в итоге дело просто закроют. Никто не будет с этим разбираться. Это не так важно…

– Не важно? – вспылил он, вешая куртку на крючок и промахиваясь. – Cazzo![51] Может, для тебя это не важно, но для меня Il Rosso – второй дом!

– Я не говорю, что для меня не важно, но в общих масштабах… – Я прикусила язык. Подняла с пола его куртку и положила на тумбочку у входа. – Нет смысла искать причину, лучше разобраться с последствиями.

Луи цокнул языком и ушел в ванную, где простоял полчаса, опершись руками о раковину. Шуршание воды, тяжелые вздохи и ругань на итальянском. Когда он пришел на кухню, я уже разогрела лазанью, которую мы готовили вместе на днях. Луи есть не стал. Подпер подбородок руками и уставился в никуда.

Уже девять вечера, а он так и сидит, смотря в одну точку. Я бездумно пялюсь в экран ноутбука. Листаю подборку на маркетплейсе с товарами, которые, по заверениям алгоритмов, могут мне понравиться. Но мне все равно. Мыслями я все время возвращаюсь к пожару, к нашей перепалке у выхода, к видео, которое мы сняли на колесе. Я загрузила его в программу для монтажа и больше к нему не прикасалась. Как будто сейчас не лучший момент, чтобы его выкладывать…

Звонок в дверь. Мраморная статуя по имени Луи наконец отмирает, соскакивает со стула и идет открывать. Тишину квартиры нарушает голос Марты:

– Луи, мне так жаль!

Судя по звукам, она вешается ему на шею. Я закрываю ноутбук и выхожу в прихожую. Что там ощущают девчонки при виде своего парня в объятьях его бывшей? Укол ревности? Не знаю. Мне просто становится неуютно, словно я третья лишняя. Хочется на цыпочках уйти обратно на кухню, чтобы никто и не видел, что я тут была.

Руки Марты обвивают спину Луи привычно и нежно. На миг мне кажется, что все, что было между нами, – напускное, а между ними – настоящее. Словно я второстепенная героиня, которую ввели в сюжет, чтобы испытать на прочность их привязанность друг к другу. Камера наведена на счастливую пару, а я стою на заднем плане – в расфокусе. Зрителям больше нет до меня дела.

Но картинке возвращается привычная четкость, когда я замечаю, что руки Луи висят вдоль тела. Порыв Марты остается без ответа, и это не может не греть мне душу. Как бы жестоко это ни звучало.

– Что ты тут делаешь? – Луи отстраняется от нее.

– Приехала на открытие…

– Но судьба ударила нашего Луи бумерангом по голове, – смеется Маттео, переступая порог квартиры.

Он смахивает с куртки снежинки, хотя в этом нет необходимости. В тепле они тают за пару секунд.

– О чем это ты? – Луи отступает, пропуская брата вглубь коридора.

– Ты ведь обещал сжечь свое детище, лишь бы оно мне не досталось, – припоминает Маттео ссору на кухне. – И поплатился за это!

Проходя мимо Луи, он в шутку толкает его кулаком в плечо, на что тот отвешивает брату пару грубых слов.

– Привет, Ника! – Маттео подмигивает мне, огибает угол и скрывается за дверью своей спальни.

Марта повторяет его фразу. С таким видом, будто вместо слюны у нее во рту песок. Я выдавливаю подобие улыбки. Луи рассказывал мне об их разговоре в Caffè Tommaseo. Судя по всему, Марта все еще любит свое зеленоглазое сокровище и хочет его вернуть.

Я не могу ее ненавидеть, хотя так было бы намного проще. Отчасти мне даже жаль ее. А еще мне страшно.

Я боюсь, что у нее может получиться задуманное. Итальянская куколка с оливковой кожей и всепрощающей душой. Таких выбирают без раздумий.

– Кстати, братец, – из спальни высовывается голова Маттео, вслед за ней – голый торс. – Позвони, Николасу. Он ждет от тебя подробностей.

На лице у него расцветает ехидная улыбка, больше похожая на оскал.

– Ты уже рассказал ему про пожар? – мрачнеет Луи.

– Ну почему сразу я? Птичка донесла на хвосте. Сначала заглянула в дом к Фьори, а потом перепорхнула на подоконник к нашему деду. Фьють! Такая неугомонная! – смеется Маттео и, как лис, юркает обратно в спальню.

– Merda[52], кто тебя за язык тянул?!

Луи со злостью втягивает воздух сквозь зубы. Схватив со стола телефон, он уходит в другую комнату и хлопает дверью, давая понять, что в ближайшее время его не стоит трогать. Через пару минут из-за стены доносится беглая итальянская речь.

Марта забирается на барный стул напротив меня. Я открываю программу для монтажа и вожу курсор по дорожке, прокручивая видео. Вот Луи задает вопрос, который выбивает весь воздух из моих легких. Вот мои губы растягиваются в улыбке. Вот я бросаюсь ему на шею и целую, как в последний раз.

– Надеюсь, ты не успела к нему привязаться.

Я поднимаю голову. Марта поддевает пальцем ожерелье, серебряное с красными камешками, вероятно, гранатами. Оно совсем не подходит под ее зеленый свитер и джинсы – слишком празднично для повседневного наряда.

– Не хочу обрубать тебе крылья, но… – Марта отпускает цепочку и складывает руки в замок. – Ты же понимаешь, что это не навсегда? Так, красивая история для блога, – она мягко усмехается, – но не больше.

– Мы встречаемся, Марта. Луи предложил мне стать его девушкой.

Она открывает рот, будто собирается что-то сказать, но в итоге молча отворачивается. Несколько долгих секунд Марта сверлит глазами пол. Я прячу руки за ноутбуком, чтобы не было видно, как от волнения я вжимаю ногти в ладони.

– Ника, он вернется в Италию. К семье и ко мне.

– Он выбрал меня.

Я произношу это на удивление уверенным тоном, хотя чувствую себя ребенком, пытающимся отвоевать у девчонки постарше лопатку в песочнице.

– Он не имеет права на этот выбор, – Марта поджимает губы, – потому что это касается не только его. Вместе с тобой он выбирает Россию, чужую страну с кучей проблем. Он выбирает неопределенность и отсутствие родных. Он бросает семью, Ника!

Она хмурится так, будто говорит об ужасном преступлении, а не о естественной сепарации двадцатичетырехлетнего парня.

– Он взрослый человек, Марта, и все это прекрасно понимает.

– Но это ты вынуждаешь его так поступить!

Я ерзаю на стуле. Ее слова все же пробуждают во мне чувство вины. Как бы я ни старалась убедить себя в обратном, я действительно единственный якорь, держащий его в гавани под название «Москва». Я знаю: кораблю будет лучше в открытом море. И все же…

– Николас сам отправил его сюда, чтобы открыть ресторан. Луи просто следовал его плану.

– По плану мы должны были работать тут вдвоем. – Марта складывает руки на груди. – Но потом появилась ты, и смотри, к чему это привело.

– Говоришь так, будто я подожгла этот ресторан! – Я всплескиваю руками. – Я вкладывалась в Il Rosso не меньше твоего. Мы запустили рекламу, начали вести соцсети. Ты же видела, да? Я переживаю не меньше тебя и Луи. Я люблю Il Rosso и люблю…

Я осекаюсь на полуслове. Жду очередную колкую фразу от Марты, но она смотрит на меня с сочувствием.

– Плохо. – Она качает головой. – Тебе придется его отпустить, и это будет больно.

Злость накатывает, как цунами. Кто она? Богиня, которая знает мое будущее? Видит страхи, запрятанные в дальних уголках моей души?

– Я сама разберусь, что мне делать с моим парнем! Пока он хочет быть со мной, я буду помогать ему во всем. Мы восстановим Il Rosso и…

– Мы его выкупим.

Я вопросительно вскидываю брови.

– Моя семья купит московский филиал. На днях родители поедут к Николасу подписывать договор. Думаю, к тому времени я тоже вернусь в Италию. Мы с Луи. И все вернется на круги своя.

Меня будто окатывает ледяной водой. Фьори выкупят ресторан? Нет, этого не может быть… Луи вложил в него столько сил! За месяц, что мы провели там вместе, я и сама успела влюбиться в это место. Луи говорил, что Николас всю жизнь мечтал о ресторане в России. Не может он так просто отказаться от своей цели!

– Николас не будет больше финансировать этот проект. Это нецелесообразно. Мои родители тоже не собираются вливать в него деньги просто так – без всякой гарантии. – Она касается безымянного пальца, намекая на свадьбу. – Сейчас Луи выйдет из комнаты и скажет тебе все то же самое, что я произнесла. Спорим?

Так и происходит. Из спальни выходит Луи с криками на итальянском:

– Фьори покупают ресторан! Слышишь, сукин ты сын?! – Он бьет кулаком в дверь комнаты Маттео. – Какого черта ты мне ничего не сказал? И ты, Марта, ты знала, да? Да пошли вы все!

Запуская руку в волосы, он направляется к выходу. Наспех накидывает поверх футболки куртку и натягивает кроссовки. Вспоминаю, что на улице снег и слякоть. Хочу сказать об этом Луи, но, поймав мой обеспокоенный взгляд, он бросает:

– Чего тебе? Снять очередное видео?

Я отшатываюсь, будто от пощечины. Дверь захлопывается, отрезая меня от Луи и всего остального мира. В голове шумит, а лицо горит так, словно удар был настоящим.

Не обращая внимания не вопросы Марты с Маттео, я запихиваю в сумку ноутбук и несколько моих вещей, которые попадаются на глаза. Всего не собрать. За месяц я перетащила в квартиру Луи полгардероба.

Выскакиваю на лестничную площадку. Лифта не жду, бегу вниз по ступенькам, то и дело спотыкаясь и хватаясь за перила. Обида. Разочарование. Грусть. Они выливаются из меня вместе со слезами, из-за которых на холоде тут же начинают щипать щеки.

Я знала, что Марта была права. Но не думала, что ее предсказание сбудется так скоро.