Луи

1 октября

Когда я спускаюсь на первый этаж, в голове будто звенит колокол. И сделан этот колокол из чугуна. Он давит мне на плечи вместе с мыслью о том, что я натворил.

Бросаю взгляд на Марту. Она водит пальцем по ободку кружки, мило улыбается, но между бровей виднеется складка. Почувствовав, что я на нее смотрю, она поднимает глаза. Рука замирает возле кружки. Марта вопросительно вскидывает брови, но я не успеваю ничего сказать. На меня набрасывается Маттео.

– Какие люди! Слышал, ты отменил открытие. С чего это? Слил весь бюджет в клубах?

Он сжимает меня так, что кости хрустят, а затем издевательски треплет по волосам. Знает, что меня это бесит.

– Клубы – это по твоей части, – выдавливаю я, когда братец меня отпускает.

– И не отменил, а перенес, – ворчит мама, закладывая тарелки в посудомойку. – А вот с чего это, мне тоже интересно! Луи, ты понимаешь вообще, как это скажется на репутации Il Rosso? Что случилось, не откроешь нам великую тайну?

Видимо, разговор с Мартой за кофе не прошел даром.

– Николас расскажет.

Я сажусь за стол напротив Марты. Она намазывает тост пастой из авокадо, недовольно поджав губы, будто уже знает, в чем дело. Может, это она подслушивала нас с дедом?

Маттео подскакивает к Марте и выхватывает у нее тост. Не успевает она возмутиться, как тост уже отправляется в наглый рот моего братца.

– Ты что тут делаешь, кстати? – Я ловлю его взгляд. – Думал, ты в Милане.

– Приехал по делам, – бубнит Маттео, жуя. – Удостовериться в качестве товара поставщика.

– Ты хотел сказать, удостовериться, что кроссовки, которые он тебе втюхивает, действительно сделаны из дерь… – Марта косится на мою мать. – Из галимого пластика.

– Попрошу, это акрил последнего поколения! – возмущается Маттео.

Он тянется за кружкой кофе, стоящей перед Мартой, но она бьет его по руке. Братец дует губки в наигранной обиде. Я закатываю глаза, усмехаясь. Пару месяцев назад Маттео открыл онлайн-магазин кроссовок. Уверен, этот бизнес прогорит так же быстро, как и три его предыдущих.

Когда он окончил вуз, дед предложил ему поработать вместе с отцом в нашем ресторане в Триесте. Братца это оскорбило. Ему нужно было место управляющего в Милане, и никак иначе. Он в тот же день демонстративно собрал вещи и уехал из дома. Найдя себе какого-то сомнительного бизнес-партнера, начал возить из-за границы паленые бренды и продавать их втридорога. Дела шли в гору до тех пор, пока их шарашкину контору не накрыла налоговая.

Параллельно по выходным Маттео вел курсы пикапа. Клиентов находил среди своих особо наивных покупателей китайских Prada и Saint Laurent. Но «общение с идиотами», как он потом мне признался, быстро ему наскучило, и Маттео нашел себя в другой сфере – стал фотографом. На съемки он приглашал исключительно симпатичных девиц. Фотосессии проводил в стиле будуар или ню. Цена небольшая, фотограф харизматичный – девчонки раздевались перед ним с удовольствием. А потом этот козел продавал их фотки на сайтах для озабоченных шейхов. Обман раскрылся, когда Маттео нарвался на одну популярную в этих кругах модель. Братец продал фотки ее постоянному клиенту. Тот сделал вид, что не заметил подвоха, а затем сдал Маттео этой девушке. Модель не на шутку разозлилась и выкатила о нем нелестный отзыв на свою многомиллионную аудиторию. Репутация была испорчена.

– Дорогая, закроешь дверь? – доносится голос отца из коридора.

Мама оставляет посуду и спешит к нему. Воспользовавшись этим, Марта снова поддевает Маттео:

– Так и скажи, что миланские девчонки тебе не дают, вот и решил снизойти до Триеста.

– Миланские девчонки – те еще сучки, ты права. – Он наклоняется и в шутку щелкает Марту по носу. Она бросает на него грозный взгляд. – Но с сексом у меня проблем нет, не переживай. А у вас как в постели?

Я закашливаюсь, не вовремя сделав глоток.

– Говорят, русские в этом деле хороши. – Маттео продолжает подливать масла в огонь.

Он отбирает у Марты чашку, салютует ей и отпивает кофе.

– Не знаю, не проверяла, – усмехается она.

Затем смотрит на меня. Ждет, что я повторю ее фразу, но я молчу.

– Что обсуждаете, молодежь? – слышу я за спиной голос деда и его шаркающие шаги. Николас спускается по лестнице и проходит на кухню. – Важные новости?

Дед смотрит на меня прищурившись. Явно пытается выяснить, доложил ли я Марте об Il Rosso. Но обсуждать это здесь, при моем языкастом брате, я не намерен.

– Марта, не хочешь сходить в Caffè Tommaseo?

Это место популярно главным образом среди туристов, местные туда заглядывают реже, но Марте нравится. В Триесте она тоже своего рода турист. Ее семья из Милана. Когда Фьори первый раз приехали в наш портовый городок, Марта первым делом обошла все достопримечательности: древнеримский театр, церковь Святого Антония у Гранд-канала, памятник Джеймсу Джойсу и целый список кофеен. Точнее, мы обошли. После знакомства за ужином родители мягко намекнули мне, что Марте стоит провести экскурсию. Мы бродили по улочкам, и я рассказывал ей, что помнил со школьных уроков истории.

– Триест считается столицей кофе. В девятнадцатом веке, когда Карл VI освободил местный порт от пошлин, сюда повалили корабли с товарами – в основном с зернами. В 1830 году открылась эта кофейня. – Я показал на вывеску Caffè Tommaseo. – Самая старая в городе. Ее владелец первым завез в Триест мороженое. Мое любимое – с лимоном. Ты обязана его попробовать!

Мы купили мороженое и двинулись по набережной в сторону Площади Единства. Крики чаек, нежность пломбира и ветерок с привкусом моря. Дойдя до площади, мы спустились к воде и сели на ступеньки. Солнце ласкало волны, медленно утопая в ступеньки золоте. Помню, как любовался Мартой, ее темными, как кофейная гуща, глазами, ее аккуратным носиком и смолянисто-черными прядями, развевающимися на ветру. Они щекотали щеки, прилипали ко лбу. Я улыбался – искренне. Верил, что эта встреча – начало красивой истории.

Но теперь, идя по набережной с Мартой под руку, я понимаю, что это не так. Бросаю взгляд на спуск к морю. В голове вспыхивает картинка, где я сижу на этих ступеньках с Никой. Солнце так же скользит по ее волосам. В руках тает клубничное мороженое. Смогу ли я когда-то воплотить в жизнь свои больные мечты?

Над головой звенит колокольчик, и мы заходим в кофейню. В начале 2000-х ее отремонтировали, но сохранили прежний антураж. Арки с лепниной, деревянные стулья с бордовыми сиденьями, статуи в нишах и массивные люстры, похожие на застывшие цветы.

Марта подходит к прилавку, заказывает вишневый штрудель и макиато или, как у нас его называют, capo in B. Я беру только капучино, есть не хочется, хотя дома я так и не позавтракал.

Мы садимся за столик в углу рядом со статуей музы, держащей в руках бубен. Она смотрит прямо на меня – выжидательно и осуждающе. У Марты такой же взгляд. Она делает глоток кофе, к десерту не притрагивается. Всю дорогу до кафе мы говорили о мелочах, не имеющих никакого отношения к тому, что действительно стоит обсудить. Но откладывать дальше некуда.

– У Il Rosso в Москве снова будет один управляющий, – поджимаю губы. – Я.

Марта медленно кивает.

– Ясно… Об этом вы говорили с Николасом? Он так решил?

– И да и нет. Он предложил, я согласился.

Марта щурится, будто пытается найти подвох. Затем резко откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди.

– Это мерзко, Луи! Ты договорился обо всем за моей спиной. Почему напрямую не сказал мне, что тебя что-то не устраивает?

– А тебя бы устроило, если бы твой семейный бизнес пытались отобрать?

Я закусываю губу, чтобы не сказать еще чего лишнего. Говоря про бизнес, я думал о Маттео. Об этой занозе в заднице, которому может достаться Il Rosso, если я не выполню идиотские условия. Но прозвучало так, будто я обвиняю Марту.

– Ах, значит, я отбираю у тебя ресторан, Луи? – Она всплескивает руками. – Он будет нашим семейным бизнесом, дурак! Нашим с тобой! Мы будем семьей, Луи!

Она чуть ли не плачет. Мне становится неловко, и я озираюсь по сторонам, но посетителям, кажется, нет до нас дела. Туристы нас не понимают, а немногочисленные местные сами говорят едва ли тише.

– Нам незачем конкурировать и враждовать, драться за ресторан.

Марта облокачивается на стол. Я ловлю ее грустный взгляд, но, когда она кладет руку на середину, не касаюсь ее в примирительном жесте.

– Марта, нам надо…

Скулы сводит от горечи.

– Нам надо расстаться.

Марта отдергивает руку, будто ее ударило током. Я опускаю глаза. Мимоходом отмечаю, что пенка в моем капучино уже осела.

– Луи, ты…

Она подносит руку ко рту, прикусывает костяшку указательного пальца – пытается сдержать слезы. Мне хочется обнять ее, но я понимаю: мой порыв неуместен. Несколько минут мы сидим молча. Наконец Марта тяжело вздыхает и достает из сумочки телефон. Листает ленту с безучастным видом. Я решаю было, что разговор окончен. Барабаню пальцем по кружке, делаю глоток, и тут Марта произносит:

– Ты спал с ней, я знаю.

Она вскидывает голову, уверенно и гордо. По щеке все-таки скатывается слеза.

– Мы не…

– Не надо, Луи, не ври. Я знаю, что вы спали несколько раз. И знаю, с чего все началось. Турция. Пирс. Скажи «привет» для моего видео.

Она грустно усмехается, а внутри у меня все холодеет.

– В следующий раз, когда решишь изменить мне, будь поаккуратнее. Не выбирай блогерш.

Она протягивает мне телефон с открытой вкладкой соцсети. Я сразу узнаю канал Ники. На аватарке рыжая девушка с заколкой-клубничкой. Она мило улыбается, но на обложке последнего видео выражение лица другое. Название написано по-русски, я его не понимаю, но флаг Италии и разбитые сердечки вокруг не предвещают ничего хорошего.

– Включи субтитры, – бросает Марта, поднимаясь из-за стола.

Она направляется в сторону туалета, а я беру в руки ее телефон. С замиранием сердца нажимаю на паузу, включая видео. Глаза бегают по субтитрам.

– Сегодня мне разбили сердце. Дважды. Вы можете говорить, что я сама виновата. Нечего было изменять своему парню. Ты поступила аморально и получила по заслугам. Уверена, таких комментариев будет много, но… Все мы ищем любовь. Яркую – цвета клубники.

Я невольно бросаю взгляд на ее волосы в поисках заколки, но в этот раз ее нет. Свет приглушен, на заднем фоне – кухонная мебель. Никакой вылизанной картинки с цветной подсветкой, и так мне нравится даже больше. Ощущение, будто я сижу на этой самой кухне рядом с Никой и говорю по душам. Как старый друг.

Но что-то мне подсказывает, что роль у меня другая.

– Однажды я встретила парня, с которым мне было хорошо. А потом – парня, с которым мне было офигенно. Но я боялась отпустить свое «хорошо», потому что знала, «офигенно» – это не навсегда. «Любовь приходит и уходит, обычные вещи!» – скажете вы. Но дело не в этом… Я знала, что у нас ничего не получится, потому что у моего «офигенно» есть девушка. Я знала это с самого начала, с того злополучного вечера, когда мы познакомились на пирсе и, вернувшись в номер, первым делом я изучила вдоль и поперек его соцсети. Да, это тот самый итальянец из влога. Про наш курортный роман вы уже знаете.

Она грустно улыбается, затем закрывает лицо руками и несколько секунд сидит неподвижно. Я чувствую, что мое тело будто тоже немеет. Какой роман? Какой влог? Из Турции? Да, там есть вставка с видео, где я передаю привет ее подписчикам. Но больше обо мне ни слова… Так ведь? Похоже, стоило с самого начала смотреть ее видео с субтитрами…

– Но я должна вам рассказать еще одну вещь. Все это время в Москве у меня был парень. Мой вариант «хорошо». Так что я изменила ему. А потом он изменил мне.

Она рассказывает о том, как приехала к нему сюрпризом и застала его с другой девушкой. Рассказывает, как плакала, выясняя с ним отношения. Как потом ехала в метро и думала о том, что теперь они квиты. Как ругала себя за то, что злится на него за измену, но не осуждает себя за свою.

– Я благодарна судьбе за то, что она открыла мне глаза. Я была не нужна ему. И этому итальянцу тоже. Он укатил домой со своей девушкой, даже не предупредив меня. И это после того, как мы… – Ника наигранно кашляет, – попили у меня в квартире чай, если вы понимаете, о чем я. Как так вышло? О, это самая интересная часть истории. На Турции наш роман не закончился. Мы встретились в Москве, представляете?

Ника рассказывает о свадьбе и о том, как неделю мы жили вместе в квартире Фроловых. Я проматываю до тех пор, пока она не говорит:

– Я знала, что однажды это закончится. Но не думала, что так скоро и так… резко. Он будто поднял меня на седьмое небо и, как только я ступила на облако, отпустил руку. Я полетела вниз. Ожидаемо. Облака – это ведь сгустки крошечных капелек, а я не богиня, чтобы ходить по воде. – Она разводит руками и усмехается. – Я обычная девчонка. И мне очень страшно, что никто не полюбит меня такой… никакой. Я хреново готовлю, у меня нет и не будет высшего образования, я не ношу трендовых шмоток, почти не крашусь. Во мне нет ничего особенного. Я уж думала завести анкету на сайте знакомств, но мне и писать там нечего. Веду блог? Ага, тоже мне, достижение! Сейчас каждый второй блогер, ну, объективно.

Я качаю головой. Не могу поверить, что она правда так думает. Может, это кликбейтные фразы? Надеюсь, она просто пытается поднять актив.

– Выбор партнера – как выбор товара в магазине. Вы ведь не будете покупать гнилую садовую клубнику, если рядом лежит идеальная тепличная в красивой пластиковой упаковке с надписью «Высший сорт»? Не будете, и это нормально. Мы хотим для себя наилучшего. Именно поэтому я хочу измениться – перестать быть второсортным товаром.

Краем глаза я замечаю Марту в другом углу зала. Она направляется ко мне, и я зажимаю экран, чтобы ускорить видео.

– Начну со смены имиджа. Я заказала себе зеленые линзы. Завтра примерю и заодно поколдую с волосами. Хочу их выпрямить. Так что ждите видео!

Я должен злиться на Нику. За то, что она рассказывала нашу историю всему интернету. Настолько личным не делятся. Особенно без согласия тех, кто играет в этом сюжете важную роль.

Но вместо злости внутри у меня копятся сочувствие, нежность и любовь. Как она могла подумать, что я бросил ее? Хотя мой отъезд действительно был неожиданным. Она просила не трогать ее, пока я не совершу окончательный выбор. Я так и сделал. И теперь жалею об этом. Я не должен был ее оставлять.

Второсортный товар… Как ей вообще это в голову пришло?

Марта со скрипом отодвигает стул и садится напротив.

– Досмотрел?

Я киваю, возвращая ей телефон.

– Луи…

Она перехватывает мою руку, сжимая в своей.

– Мы должны забыть эту историю. Это будет нелегко, но со временем я прощу тебя. Конечно, если…

Я выдергиваю руку и встаю из-за стола.

– Марта, я не готов забыть эту историю. Я люблю Нику. Я возвращаюсь в Россию. К ней и к Il Rosso. Думаю, тебе нет смысла ехать со мной.

* * *

Все складывается как нельзя лучше. Мне удается избежать лишних вопросов от родителей, потому что дома их не оказывается. Отец – на работе, мать, по словам Маттео, – у соседки, Николас, как обычно, – у себя в кабинете. А вот мой братец вьется вокруг меня, как лисица у курятника, пока я собираю чемодан. Запихиваю вещи кое-как. Я купил билеты на вечерний рейс, но еще нужно добраться до Милана.

– Ну что, можно тебя поздравить, а? – Маттео опирается рукой о дверной косяк.

– С чем?

– С помолвкой! Ты ведь позвал Марту в Caffè Tommaseo, чтобы сделать ей предложение? Промыл тебе дед мозги, а? Место, конечно, избитое. – Он цокает языком. – Да и невеста твоя что-то невеселая вернулась. Сидит одна на террасе, пьет кофе. Кажется, с Бейлис… Или чистый Бейлис, я так и не понял. Она так живо ливанула в кружку.

– Что тебе надо, Маттео? – Я отрываюсь от сборов и бросаю на него усталый взгляд.

– Чтобы ты рассказал мне, что между вам произошло.

Он садится передо мной на корточки.

– Мы расстались.

– Значит, путь свободен? – Он присвистывает.

– Для тебя он всегда закрыт, – усмехаюсь.

Такого придурка, как Маттео, я даже своей бывшей не пожелаю.

– А это что?

Его рука тянется к листку бумаги, который выглядывает из-под горки вещей в чемодане.

– Ничего!

Я успеваю коснуться листка раньше него и засовываю его поглубже, стараясь не помять. Но Маттео так просто не сдается. На пару секунд делает вид, что принимает поражение, а потом резко засовывает руку в кучу вещей.

– Так это рисунок! – тянет он, разворачивая листок.

– Дай сюда!

Пытаюсь выхватить, но братец встает и поворачивается ко мне спиной. Я вытягиваю то правую, то левую руку, но каждый раз он умудряется отгородиться локтем.

– Неплохо, – наконец хмыкает он, возвращая мне рисунок. – Твоих рук дело?

– Нет, Алена нарисовала.

– Очень хорошо для малолетки. Я сразу узнал… – братец закусывает губу и качает головой, – твою русскую. Только надо было формат поменьше выбрать, чтобы носить с собой в туалет удобно было.

Маттео подмигивает мне и показывает рукой непристойные движения.

– Пошляк!

Смеюсь, аккуратно сворачивая рисунок пополам. На секунду снова раскрываю его, смотрю на кружево узоров, сплетающихся в лицо девушки, а затем убираю листок в чемодан. Застегиваю молнию и выкатываю его из комнаты.

– Ладно, Луи. Предложение есть. – Маттео складывает руки на груди. – Я спасаю твою задницу, а ты взамен оказываешь мне одну ма-а-аленькую услугу.

Он хитро улыбается. Будто придумал очередной гениальный план, который с треском провалится.

– Моя задница не нуждается в спасении. – Я фыркаю и направляюсь к лестнице.

– Да ты что? Хочешь сказать, сможешь заработать миллион сам?

Я замираю на ступеньках. Так вот кто подслушивал наш разговор с Николасом.

– Давай так. Я помогаю тебе с рестораном. А ты потом отдаешь мне филиал в Милане. Всего один филиал, идет?

Он повисает на перилах, как Чеширский Кот на дереве.

– Зачем тебе это? Если я не выполню условия, прописанные в завещании, тебе отойдет все имущество, не только миланский филиал.

Маттео спускается на пару ступенек, оказываясь в полуметре от меня.

– Глупый, глупый, Луи. – Он водит указательным пальцем у меня перед носом, будто ругает ребенка. – А завещание ты не посмотрел, да? Не переживай, я сфотографировал.

Он достает из кармана джинсов телефон и открывает фото. Я бегло читаю текст.

– Как видишь, здесь не те условия, о которых говорил Николас. – Маттео качает головой. – Точнее, не обо всех он тебе рассказал. Имущество отойдет мне, если я проработаю десять лет в нашем ресторане в Триесте. Но давай честно, Луи, я не готов гробить свою жизнь в этой дыре. Пусть и потом мне отойдут все накопленные дедом миллионы. За это время в Милане я заработаю в разы больше.

Меркантильный подлец.

– Следующим в очереди стоит отец, но есть интересное уточнение. Если ты не женишься на Марте, в качестве компенсации за моральный ущерб, так сказать, Il Rosso перейдет Фьори. Полностью. Нам останутся счета и прочее имущество, но ты же понимаешь, что ресторан ценнее.

Само собой. И вовсе не из-за денег.

– Так что твоя задница все-таки нуждается в спасении. – Он легонько толкает меня в плечо.

– Как и твоя, братец.

– Именно!

Он сбегает вниз по лестнице.

– Именно поэтому я предлагаю действовать сообща!

Маттео выглядывает в окно, выходящее на дорогу.

– Наше такси приехало.

– Наше?

Маттео закидывает на плечо рюкзак, до этого стоявший у обувницы.

– Я еду с тобой.