Луи

30 сентября

– Где ты был?

Марта задает вопрос спокойным тоном. Это и пугает. Карие глаза сужаются. Кажется, будто за решеткой ресниц клубится сама тьма. Черные дыры. Сейчас они поглотят меня, и конец.

– А это так важно? – усмехаюсь я, снимая кроссовки и проходя в квартиру. – Гулял. Собак надо выгуливать. Раз ты этим не занимаешься, приходится справляться самому. Но не переживай, твой верный пес дома.

Я хлопаю ее по плечу и бреду на кухню. Невыносимо хочется пить. Наполняю стакан из-под крана и делаю глоток. За ночь я осушил две бутылки вина, так что теперь обычная вода на вкус как нектар богов.

– Ты издеваешься, Луи? – тон по-прежнему ровный, холодный. – Ты пропустил финальную проверку, не отвечал на звонки весь вечер, завалился домой под утро и еще умудряешься язвить?

– Извини. – Я развожу руками. – Когда я пьяный, из меня всегда лезет Маттео. Ничего не могу с собой поделать.

Ставлю стакан на стол. Слегка промахиваюсь. Марта ловит его у самого края.

– Ты был в баре? Зачем ты туда поперся? Сегодня открытие. Посмотри на себя! Ты в таком виде к гостям выходить собираешься?

Она качает головой. Похоже, вид у меня не очень презентабельный.

– Ты что, стриптиз танцевал? У тебя рубашка не так застегнута.

Марта подходит ближе и, как мамочка, принимается колдовать над моими пуговицами. Пальцы дрожат, не слушаются. В конце концов она оставляет рубашку в покое. Всплескивая руками, Марта отходит к столу, опирается на него копчиком и бросает на меня грозный взгляд.

– Я жду объяснений, Луи.

– Ты правда хочешь это знать?

Хочешь знать, как я целовал другую?

Когда двери лифта открылись, Ника отстранилась и посмотрела на меня как на сумасшедшего. Им я и был. Я сошел с ума. Зачем я это сделал?

Зачем согласился поехать к ней, когда она сказала, что дома у нее никого нет? Это было глупо, спонтанно, эмоционально. Но я не жалею.

От больницы до дома Ники я заказал такси. Всю дорогу она лежала у меня на плече. Я сжимал ее руку, переплетя наши пальцы.

– И что из итого в итоге выйдет? – усмехнулась она.

– Пока не знаю, – честно ответил я. – Надеюсь, что-то очень хорошее.

Мы ввалились в квартиру, целуясь. Едва Ника захлопнула дверь, я снял с нее плащ, подхватил ее на руки и понес в комнату.

– Про ботинки забыл! – смеялась она. – Нам налево!

– Там же кухня. – Я заглянул в проем.

– Да, туда и надо!

Я посадил ее на стол. Тот напряженно скрипнул.

– Если он сломается…

– Я тебя поймаю.

Улыбнувшись, я расставил руки по обе стороны от нее и коснулся кончиком носа ее носа. Ника часто дышала. Рыжие кудряшки горели огнем, он же плясал в ее глазах. И этот взгляд выжигал у меня на сердце слово «любовь». Конечно, я не говорил ей об этом. Но, думаю, мои губы сказали все за меня, когда я поцеловал ее. Еще и еще.

Я оттянул ворот ее кофты, поцеловал шею, ключицы, начал спускаться ниже. Ника схватилась за мое плечо. Пальцы нервно впились в кожу. Я приподнял ткань и поцеловал ее в солнечное сплетение. Она снова была без лифчика.

– Луи?

– Что? Просто ботинки хотел с тебя снять.

Усмехнувшись, я сел перед ней на корточки и расстегнул молнию коротких сапожек. Стянув их, отставил в сторону, и Ника тут же спрыгнула со стола. Подойдя к холодильнику, она открыла его и достала корзинку с клубникой. Следом на стол опустился баллончик сливок и бутылка вина.

– А ты подготовилась. – Я искренне удивился.

– Не к тому, о чем ты думаешь! Я собиралась провести вечер в гордом одиночестве. Мама со своим новым мужем, – она закатила глаза, – уехали ночевать в частный дом. Третий раз за неделю…

– Тебе не хватает ее, да?

Ника на секунду задумалась.

– Я привыкла.

Она переложила клубнику в тарелку и залила ее сливками из баллончика.

– А отец?

– Он умер.

– Мне жаль…

– Обойдемся без формальностей. – Ника усмехнулась. – Он и при жизни со мной время не проводил, так что, можно сказать, ничего не изменилось.

– Ника…

Я закусил губу, подбирая слова. Наверное, не лучший момент, но нам стоит это обсудить.

– Можешь, пожалуйста, больше не выкладывать видео про меня?

Она замерла, сжимая в руке баллончик.

– Без проблем, – ответила бесцветным голосом.

Я хотел было добавить, что это не моя прихоть, это ультиматум деда, но в итоге промолчал. Ника достала штопор. Я открыл вино и разлил его по бокалам. Сразу сделал большой глоток. Затем выключил звук на телефоне и отложил его на подоконник. Заметив это, Ника спросила:

– Марта тебя не потеряет? – в голосе прозвучала издевка.

– Да плевать мне на нее.

Это была неправда. Мне было не плевать. Мне было стыдно перед Мартой, что я не мог сказать ей в лицо: «Я не люблю тебя. Мне нравится другая девушка». Мне было жалко ее. А еще мне было страшно. Поэтому я прятался на кухне в маленькой квартирке, стараясь заглушить голос разума вином в то время, как должен был ехать в Il Rosso.

– Это звучит грубо и… – Ника тяжела вздохнула, – неправильно.

– Ты правда так думаешь, когда целуешь меня? Что все это неправильно?

Я отставил бокал и коснулся ее губ. Прикусил нижнюю, чуть оттянул и отпустил. Она отрицательно покачала головой.

– Вот и я так же, Клубничка, – прошептал я.

Снова сделал глоток вина. Стянул с нее кофту и джинсы, затем снял свою одежду. Ника взяла с тарелки клубнику и, смотря мне прямо в глаза, слизала с нее сливки. Я почувствовал, как дернулся кадык. И еще кое-что…

Ника откусила клубничку и мило улыбнулась. Хотелось прижать ее к себе и расцеловать, но я лишь подошел ближе и тоже взял с тарелки ягоду. Провел ею по губам Ники, а потом слизал оставленный там белый след.

– Вкусно?

– Ты про свои губы? Однозначно да.

Взяв баллончик со сливками, я выдавил немного ей на грудь. Она опять была без лифчика, рыжая проказница.

– Фу, какое извращение! – Ника рассмеялась.

Я скользнул языком по белой пенке, прикрывающий ее сосок, и смех сменился сдавленным стоном. Когда я поднял голову, Ника сделала вид, что ничего не было. Выхватила у меня из рук баллончик и, хохоча, брызнула в меня сливками. Промахнулась. Сладкая пена полетела на пол.

– Нет, я тебе обязана отомстить!

Она выдавила сливки на ладонь и провела ею по моей щеке.

– За что?

Я стер с лица пену и липкой рукой схватил Нику за талию. Она попыталась вырваться. Начала поливать меня из баллончика. Сливки были повсюду: на волосах, на руках, на груди. Когда Ника в очередной раз потянулась к моей щеке, я перехватил ее руку и слизал сливки с ее пальцев.

– Так за что ты мне мстишь, Клубничка?

– За то, что ты со мной делаешь… – ее тон стал серьезным. – И за то, что я не могу сопротивляться.

Она замерла, а в следующую секунду я уже поцеловал ее. Ника схватила меня за руку и потащила в спальню. Мы упали на кровать. Помню вкус вина на губах, помню ее растрепанные волосы, ее стоны. Помню, как она прижималась ко мне, обхватывая ногами за талию. Помню, как шептала мне что-то на русском, целуя мою шею. Помню, как потом мы лежали в обнимку, и я сказал:

– Не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Что – это?

– Ты и я.

Ника грустно усмехнулась. Убрала мою руку со своей талии и встала с кровати. Упершись руками в подоконник, она уставилась в окно.

– Не надо, Луи, не давай мне ложных надежд. Я же знаю: как только ты выйдешь отсюда, все будет как прежде. Ты вернешься к Марте и завтра на открытии ресторана в лучшем случае чмокнешь меня в щеку. Пройдет неделя, мы случайно пересечемся и снова случайно переспим – вот и все. И то может быть. Но я все-таки надеюсь, что ты возьмешься за голову и оставишь меня в покое. Просто уйди, Луи. Так всем будет проще. Уйди, потому что я не могу уйти.

Ее голос дрожал. Я вскочил с кровати и подошел к ней. Обнял ее сзади. Ника всхлипнула и развернулась ко мне лицом. Глаза блестели. Я прижал ее к груди и принялся гладить по голове. Поцеловал в макушку и так и остался стоять, уткнувшись носом в рыжие кудри. Они пахли клубникой, нежностью и счастьем. Они пахли как мой идеал, и я понял, что готов за него бороться.

– Я не уйду. И тебе не позволю. Я что-нибудь придумаю, Клубничка. Обещаю.

И я придумал. После того как нашел в шкафу у Ники еще одну бутылку вина, как снова взорвался от наслаждения у нее в спальне и как проспал в ее объятьях до шести утра. Потом сработал будильник, и Ника побежала собираться на практику. Когда мы расходились, она сказала:

– Я прошу тебя только об одном, Луи. Прежде чем целовать меня в следующий раз, разберись в себе, хорошо? Сделай уже выбор.

Я сделал. Я выбираю ее – Нику. И это единственная мысль, которая крутится у меня в голове теперь, когда я сижу перед Мартой в рубашке, которую недавно расстегивали руки другой девушки.

– Ты правда хочешь это знать? – повторяю я, глядя на Марту.

– Я хочу…

Марта закусывает губу, затем закрывает лицо ладонями и тяжело вздыхает. Потом запускает руки в волосы, взъерошивает их и с невозмутимым видом произносит:

– Я хочу, чтобы ты привел себя в порядок и поехал со мной в ресторан. Скоро подойдут первые гости. Я пригласила пару критиков…

– Открытия сегодня не будет. Я улетаю домой, Марта.