Луи

29 сентября

Я просыпаюсь от трели телефона. Вскакивая с кровати, бьюсь головой о светильник. Я ударяюсь о него стабильно каждое утро – все пять дней, что мы живем в новой квартире.

Отвечаю на звонок. Это Николас. Что ему от меня понадобилось в такую рань?

– Ты один? – слышится из трубки.

Я хмурюсь. Опираюсь рукой о подоконник. За окном шумит листва, но двор все равно кажется тихим, вымершим, не то что наши улицы в Милане.

– Один. Марта в душе.

Я прислушиваюсь к журчанию воды. Пока вроде выходить не собирается.

– Хорошо.

Дед вздыхает. Не к добру.

– До меня тут дошли неприятные новости, малой…

Я сжимаю пальцами подоконник.

– Птичка нашептала, что ты решил разрушить все то, что мы строили годами.

– Ты про Il Rosso и нового шефа? Я утвердил его. Сейчас поедем с Мартой на финальную проверку блюд. Послезавтра открываемся…

– Я знаю, – перебивает меня Николас. – Я не про ресторан. Хотя его это тоже касается.

Разворачиваюсь спиной к окну, присаживаюсь на подоконник. В груди стучит так, будто я пробежал стометровку.

– Слышал, ты общаешься с какой-то русской девчонкой. Она блогер, да?

– Мы просто жили в одной квартире.

И трахались. На пляже. В спальне отеля. И в кабинете Фроловых.

– Ты снимал с ней видео, Луи.

– Откуда ты?..

– Марта показала ее блог родителям, а они прислали ссылку мне.

– Ну, снимал, и? – Я сжимаю челюсти. – Что с того?

– Этим ты занимался вместо того, чтобы развивать Il Rosso? Этой хренью, Луи? Повесил все дела на Марту, еще и ей нервы трепал своей интрижкой? Ты же знаешь, что вы с Мартой…

– Должны пожениться, да, – зло шепчу я в трубку. – У меня все в порядке с памятью. Помню, что у меня нет выбора. Спасибо, что в очередной раз дернул цепь. Пес на привязи, не переживай.

С минуту дед молчит. Я перегнул палку. Стыд разливается по телу жидким огнем. Как я вообще мог такое сказать? Я ведь знаю, что все это на благо семьи.

– Ты не пес, Луи, – наконец произносит Николас более спокойно, но в голосе появляется холод. – Ты еще щенок. Фьори правильно сделали, что предложили Марте занять должность второго управляющего. Она действительно заинтересована в деле и дорожит Il Rosso. А ты еще не дорос. Не понимаешь, на что действительно стоит тратить время.

– Больше я с ней видео снимать не буду, не переживай.

Я усмехаюсь, а затем закусываю губу. От этой мысли мне становится грустно. Но так будет правильно. Не видеться, не общаться, не целовать… Я же как-то прожил без нее эти пять дней.

Да, каждую свободную минуту проверял ее соцсети. Посмотрел сохраненный эфир со свадьбы, наше видео на кухне и даже влог из Турции, который она выложила на днях. Отель, где мы познакомились. Море, пальмы, коктейли. Тогда все было так просто.

Я не включал перевод видео, хотел послушать ее родную речь. По-русски Ника говорит более эмоционально и быстро. Мне не хотелось понимать, о чем именно. Хотелось просто следить за движением ее губ, которые то расплывались в улыбке, то округлялись от удивления. Я смотрел на ее игривые кудряшки, и на душе становилось теплее. Она мое маленькое солнце. И я ничего не могу с этим поделать.

– Малой. – Голос в трубке вдруг смягчается. – Я видел, как она на тебя смотрит. Как смеется. Я не видел тебя, но и по голосу было понятно, что она… тебе нравится. Если это заметил я, Марта и подавно. Она неделю наблюдала за происходящим как VIP-зритель. Не думаю, что ей было приятно.

Я тяжело вздыхаю. Конечно, она заметила, она же не дура.

В ванной выключается вода.

– Чувства – это прекрасно, но до поры до времени. Пока они не начинают противоречить разуму. Сейчас они противоречат.

Противоречат… Звучит так, будто они стоят на разных чашах весов. Но это неправда. Мне не позволено их взвешивать, сравнивать, делать выбор. Уже все решено. Я должен смириться, но внутри клокочет обида. И что-то еще, похожее на любовь.

– Попроси свою… подругу удалить все видео с тобой. Они порочат имя Il Rosso.

– Там даже нет моего лица! И чем они порочат?

Я качаю головой в недоумении.

– Если СМИ узнают, что ты за пару дней до помолвки крутил роман с русской, ресторану это явно не пойдет на пользу.

– Помолвки?

Скрипит дверь ванной. В коридоре слышатся шаги.

– Фьори тонко намекнули, что пора вывести ваши отношения на новый уровень. Доказать серьезность намерений. Они готовы принять это в качестве извинений за произошедшее. Закрыть глаза на твое полное безразличие к совместному бизнесу и, наоборот, нездоровый интерес к… тому, на что не стоит обращать внимания.

Хочется закричать. Нет. Открыть окно и во все горло заорать: «Пошли вы к черту! К черту со своей помолвкой! И с рестораном! Какого хрена вы расписали за меня всю мою жизнь?!»

Но вместо этого я сбрасываю вызов и, когда Марта подходит ко мне в одном полотенце, коротко целую ее в плечо.

– Доброе утро, – выдыхаю я, отводя взгляд.

– Все в порядке?

Марта взъерошивает мокрые волосы. Черные змейки-пряди скользят между пальцев.

– В порядке, – киваю я.

Злость. Паника. Досада. Они раздирают меня изнутри. Ни хрена не в порядке!

– Может, закажем на завтрак доставку? Она в России такая быстрая и дешевая.

Марта скидывает полотенце и тянется за домашним комплектом. Пока она разбирается, какой стороной надеть футболку, я скольжу взглядом по ее спине и бедрам. Ловлю себя на мысли, что раньше в такие моменты мне хотелось нагнуть ее и встать сзади, сейчас же… мне все равно.

– Что будешь? – Я открываю приложение.

– Закажи мне панкейки с шоколадом, пожалуйста. Или как их там? Блины, – произносит она по-русски.

Кладу в корзинку ее блины, и тут замечаю всплывающее окно. Сообщение от Ники. От неожиданности чуть не роняю телефон. С момента нашего переезда с Никой мы не списывались. Бегло просматриваю его и запускаю руку в волосы.

– Тут проблема, – хмурюсь. – Аленка в больнице. Фроловы на работе. Ника с ней. Говорит, Алена хотела нас увидеть.

– Что-то серьезное?

Марта замирает, сжимая в руках шорты.

– Сахар скакнул. Увезли на скорой.

– Сейчас-то с ней все в порядке?

– Наверное, – пожимаю плечами. – Раз она под присмотром врачей.

– Можно было бы съездить, но, Луи… – Марта наконец надевает шорты. – Я думала, мы спокойно позавтракаем и поедем в ресторан. Нужно все проверить перед завтрашним мероприятием.

Голос разума советует мне согласиться. Но чувства – которые так не любит мой дед – заставляют меня принять другое решение.

– Поезжай в ресторан. Я заскочу в больницу и приеду в Il Rosso.

Я жду, что Марта поддержит меня и тоже решит навестить Алену, но та лишь кивает. Она пристально смотрит на меня, пока я одеваюсь. Ждет, что я передумаю?

Закрывая за мной дверь, она бросает:

– Отмени блины. Расхотелось.

* * *

В больнице Ника встречает меня в холле на первом этаже. Грозная женщина за стойкой поначалу не хочет меня пропускать, но Нике удается договориться. Когда мы заходим в лифт, я понимаю, что больше всего на свете сейчас хочу ее поцеловать. Но говорю лишь:

– А белые халаты тут только девушкам выдают?

Ника усмехается и нажимает на кнопку третьего этажа.

– Я здесь не просто посетитель. Это я забирала Аленку на скорой. То есть не совсем я… Мы с командой. Она написала, что плохо себя чувствует. Тошнит, голова болит. Я сразу поняла, что с сахаром проблемы. Родителям звонить времени не было. Они бы с работы все равно так быстро не смогли уйти. Пришлось убеждать врача выехать по адресу. Вообще, без вызова мы не должны так делать, но я объяснила, что там ребенок один в квартире…

– Подожди, ты врач? – Я удивляюсь.

Ника приглаживает кудри. На фоне белого они пылают, как настоящее пламя.

– Пока я просто девочка на побегушках с неоконченным средним профессиональным образованием. Мы в колледже сейчас проходим практику. Вот и катаюсь на скорой.

Двери лифта раскрываются, и мы выходим на этаж. Здесь пахнет хлоркой и затухшей тряпкой.

– По помытому, – бурчит уборщица, гневно тряся шваброй.

Видимо, это какое-то русское ругательство.

– Ты ничего не рассказывала про учебу.

– Не люблю ее, вот и не рассказывала, – бросает Ника из-за плеча, пока мы ищем нужную палату.

– Почему не любишь? Это же ведь здорово – быть врачом. Спасать жизни.

Ника тянется к ручке двери, но прежде, чем открыть, оборачивается и бросает мне:

– Спасать – здорово. Видеть, как люди умирают, – не очень.

Ее взгляд вмиг тяжелеет. Хочется расспросить, что именно видели ее грустные глаза, но я не успеваю этого сделать. Ника открывает дверь, и из угла палаты слышится звонкий голос Аленки:

– Луи!

Она порывается встать, но Ника останавливает ее.

– Тихо-тихо! У тебя же капельница.

Подойдя ближе, она поправляет трубки, которые тянутся от руки Аленки к пакетику с полупрозрачной жидкостью.

– Луи, сядешь рядом?

Алена строит милую мордочку, и я улыбаюсь. Присаживаюсь на край койки, и Аленка толкает меня кулаком в плечо.

– Ты чего задумчивый такой? Как будто задачку по физике решаешь?

– Не по физике, но задачка одна есть, да. – Я задумчиво приглаживаю волосы, поглядывая на Нику, а после треплю Аленку по волосам. – Завтра открытие ресторана.

– Жаль, что я не смогу попробовать ничего из меню. Врач сказал сидеть пару дней на особой диете. – Аленка закатывает глаза.

– А родители придут?

– Вряд ли у них получится. Они завтра допоздна в школе. Решают какие-то суперважные дела, которые накопились, пока они были в отъезде. Спасибо, хоть сейчас их отпустили. Мама звонила, сказала, скоро подъедут. А вообще, Ника, я думала, мы с тобой пойдем.

Я перевожу взгляд на Нику. Она колупает красный лак на ногтях.

– Ты придешь?

Ника поднимает глаза и наконец пересекается со мной взглядом. Какая же она красивая: эти пышные ресницы, веснушки, рыжий завиток на лбу.

– Только если ты этого хочешь.

– Хочу.

Вспоминаю наш разговор перед первой дегустацией блюд. Он звучал так же. И к чему это привело?

Мы поцеловались.

Говорят, история циклична. Проверим.

Когда в палату влетают Фроловы с охами-ахами, огромным плюшевым медведем и связкой гелевых шариков, Аленка переключается на них, и мы с Никой остаемся вдвоем. Выходим из палаты и бредем по коридору в сторону лифта. Уборщица снова что-то недовольно бубнит нам вслед. Дождавшись, пока двери скроют нас от посторонних глаз, я делаю то, о чем мечтал все эти пять дней.

Притягиваю Нику к себе и целую.