Луи

19 сентября

Я просыпаюсь оттого, что Марта прижимается ко мне слишком сильно. Рука давит на грудь, кончик носа упирается в шею, волосы щекочут щеку. Вот только запах от них непривычный – сладкий и вместе с тем свежий, как клубничный смузи.

Я открываю глаза. Рядом лежит Ника. С другой стороны плечо подпирает спинка дивана.

Это что, на хрен, такое?!

Вспоминаю вчерашний вечер. Кусочки пазлов складываются один за другим. Мне становится стыдно перед Мартой, неловко перед Никой, а еще…

Еще ужасно не хочется отпускать этого рыжего олененка, мирно посапывающего у меня на плече. Какое-то странное чувство. Нежность.

Поворачиваю голову так, что теперь мы с Никой практически соприкасаемся носами.

Она выглядит чертовски сексуально и мило в этих коротких черных шортиках и бордовой майке на лямках, но, на удивление, ее не хочется трахнуть.

Хочется обнять, поцеловать в нос, в щеки, губы, лоб, острые плечи и тонкую шею.

Но вот из соседней комнаты слышится голос Марты.

– Кофе закончился. Чай будешь?

Серьезно? Больше она ничего не хочет спросить?

Я взъерошиваю волосы и снова бросаю взгляд на бедра Ники.

– Луи! – зовет меня Марта. – Черный или зеленый? Выбирай.

Легко сказать – выбирай!

Я не могу. Не имею права делать выбор, который противоречит здравому смыслу.

И все же я тянусь к Нике и кончиками пальцев провожу по ее ноге. Я будто глажу спящего ангела, чье тело состоит из света, шелка и магической пыли.

– Луи, – тянет Марта.

Сделав над собой усилие, я отдергиваю руку. Затем откидываюсь на спинку дивана и с шумом выдыхаю.

– Любой, – наконец отвечаю я. – Как себе сделай.

Мне приходится это крикнуть, чтобы Марта услышала, и от этого Ника просыпается. В полудреме хлопает длинными пушистыми ресницами, а потом вскакивает с дивана. Причем с такой скоростью, будто на мне загорелась футболка.

– Я… Э… Луи? Мы тут вдвоем?

– Доброе утро, Клубничка, – улыбаюсь я, включая обаяние на максимум.

Это плохо. Очень плохо. Я не должен так делать.

Несколько долгих мгновений мы пялимся друг на друга, а потом в комнату заходит Марта с двумя чашками. Одну протягивает мне. Смотрит на Нику. Я пытаюсь считать эмоции во взгляде Марты, но он абсолютно безразличный.

– Тебе чай заварить, Ника?

Неужели она совсем не ревнует? Не воспринимает Нику как соперницу?

Видимо, русскую тоже озадачивает реакция Марты. Ника смотрит то на меня, то на нее. Наконец выдавливает:

– Я сама, спасибо.

Ника пулей вылетает из комнаты, а Марта кивает в сторону спальни. Где она сегодня ночевала одна. Пожалуй, нам стоит это обсудить.

И что я скажу? Ничего не было?

Так избито и так неправдоподобно.

– Брюки с рубашкой на стуле, – докладывает Марта. – Пора выезжать. Шеф звонил. Все блюда уже готовы.

Я киваю и направляюсь к двери. По пути приобнимаю Марту за талию и отработанным жестом чмокаю в губы. На долю секунды ее взгляд становится холодным, но потом она мягко улыбается, делая вид, что ничего особенного не произошло.

Подумаешь, уснул с другой девушкой!

И переспал.

Но этого она не знает, так что не считается.

Я гребаный козел. Кусок дерьма. Ненавижу себя.

На входе в ресторан нас встречает команда русских в красно-белой форме. Все вытянулись по струнке и смотрят на меня с уважением и испугом. Я стараюсь сохранять серьезный вид, хотя очень хочется рассмеяться.

Ребята, вам хотя бы дали четкие инструкции! Я же понятия не имею, что мне нужно делать. На меня повесили все, и я сам боюсь не меньше вашего.

– Доброе утро, Марта, Луи и… – хостес задерживает взгляд на Нике.

Та представляется.

– Моя сожительница, – добавляю я по-русски.

Хостес почему-то удивленно ведет бровью, а потом прячет взгляд, будто услышала лишнее. Ника что-то спешно произносит по-русски. Я не знаю перевод. Хостес смеется и понимающе кивает.

– Шеф ждет вас. – Она зовет нас за собой рукой.

– Она решила, что мы вместе, – шепчет мне на ухо Ника. – Сожителями мы называем тех, кто живет вместе и состоит в отношениях, но не афиширует это.

Мы пересекаемся взглядами, и я с усмешкой закусываю губу. Так вот как называется наш статус! Подходит.

Хостес провожает нас в зал с бордовыми стенами, отделанными декоративной штукатуркой с мелкими блестящими вкраплениями, похожими на зернышки граната. Высокие окна и массивные банты на шторах. Впечатляюще и, на мой взгляд, даже излишне пафосно, но вполне в стиле Il Rosso.

– Я могу снимать все что угодно? – слышится голос Ники у меня за спиной.

– Да, только…

– Тебя без лица, помню.

Я хотел попросить ее о другом: чтобы она оставила адрес ресторана в описании к видео. Какая-никакая реклама. Конечно, у Il Rosso есть свои соцсети, но наша аудитория по большей части в Европе. Я предлагал Николасу создать аккаунт для российского филиала, но мой дед не считает это нужным. «Устрица о себе не кричит, а ее все равно все съесть хотят», – смеется Николас. Он считает, главное – качество, и клиенты сами о тебе узнают. Во времена его молодости, думаю, так и работало, но с современной конкуренцией далеко такими темпами не уйдешь. Однако спорить я с дедом не решаюсь.

Ника включает запись и подходит к длинному столу посреди зала. На нем уже выставлен ряд тарелок с блюдами, которые нам предстоит оценить. Ника о чем-то говорит по-русски с нашим потенциальным шефом, видимо, берет у него интервью. Я тем временем отрезаю кусочек стейка в сливочном соусе. Он оказывается жестким и горьковатым.

– Как тебе? – выжидательно улыбается Марта.

– Пока не распробовал.

Вранье. Я уже понял, что здесь хреновый маринад и слишком много розмарина – перебивает остальные специи. Просто не хочу обижать шефа и Марту, которая так долго его искала. К тому же, может, другие блюда у него получились лучше.

Накручиваю на вилку фетучини с песто и лососем. Переваренные…

Марта берет ложкой кусочек панакоты и протягивает мне. Снимаю его губами. Ника в этот момент почему-то отворачивается, будто происходит что-то чересчур интимное.

Десерт нормальный. Но не больше. У нас в Милане он нежный, как облако, украшен джемом с лимонной цедрой. Мы подаем панакоту в половинке лимона, которую тоже можно съесть – она вымочена в сиропе. А на дне вазочки гостей ждет бумажка с предсказанием на день. Еда ведь это не только про насыщение, но и про красоту и удовольствие. В Il Rosso люди приходят за эмоциями, а не просто чтобы набить желудок.

Я тянусь к шоколадному фонтану, когда в кармане у меня начинает вибрировать телефон. Это Николас. Включаю видеовызов.

– Как ваша дегустация? Закончили?

– В процессе.

– Как кухня?

Его серебристые усы сгибаются в улыбку одержимого. Он будто ждет, что сейчас я покажу ему сундук с сокровищами, которые он искал всю жизнь. Но мне приходится его разочаровать.

– Так себе, – честно отвечаю я.

Краем глаза вижу, как брови Марты ползут вверх.

– Что именно тебе не понравилось, Луи? – спрашивает она холодно.

– Все, – усмехаюсь я. – Ника лучше приготовит.

Ника прыскает – кажется, поняла мой итальянский – и тут же прячет улыбку, косясь на шефа, который внимательно следит за нашим разговором.

– Этого я и боялся, – вздыхает Николас. – Ну, завтра с Фьюри сами разберетесь.

– В смысле?

– Они приезжают в Москву. Марта тебе не сказала?

Я бросаю на нее вопросительно-удивленный взгляд. Марта виновато поджимает губы.

– Я перезвоню тебе позже, ладно? – говорю я Николасу.

Тот понимающе кивает и отключается.

– Зачем? – задаю я Марте всего один вопрос.

– Родители хотят сами убедиться, что шеф достаточно квалифицированный и…

– Недостаточно! Это мясо на вкус как резиновый сапог, вымоченный в дерьме!

Я всплескиваю руками. Шеф обиженно охает. Неужели понял?

Конечно, не все так плохо. Но я чертовски зол. Марта, что, считает, что я не справлюсь с этой элементарной задачей? Не смогу оценить блюда? Я, который все свое детство провел на кухне бок о бок с лучшими поварами Италии? Обязательно звать сюда ее семью?

– Луи, пойдем поговорим! – Марта тянет меня за руку, по пути оборачиваясь к шефу и говоря ему по-итальянски: – Простите, он просто… не выспался.

Ника оторопело смотрит мне вслед, когда Марта чуть ли не за шиворот вытаскивает меня из зала. Мы петляем по коридорам. Марта раздраженно цокает каблуками. Я пытаюсь остановить ее, догоняя и хватая за плечо, но она сбрасывает мою руку и ускоряет шаг. В конце концов мы оказываемся в подсобке. Отличное место для разговора.

– Ты с ума сошел? – шипит она. – Можно было подобрать выражение поаккуратней?

– Кто же знал, что он понимает итальянский? – Я усмехаюсь.

– Это Давид Висконти! Конечно, он понимает итальянский!

Она негодующе сдувает со лба черную прядь. Глаза сверкают в полумраке, того и гляди в них вспыхнут молнии.

– Понятия не имею, кто это.

– Это лучший шеф в городе! По крайней мере, если дело касается итальянской кухни. Я сбрасывала тебе его резюме. Ты его не посмотрел? Конечно… Знал бы ты, чего мне стоило переманить его в наш ресторан!

– Зря старалась. Он готовит, мягко говоря, неважно. Пусть возвращается туда, откуда пришел.

– Нет, Луи! – Она тыкает пальцем мне в грудь. – Я хочу, чтобы у нас работал этот шеф. Он лучший из тех, что я нашла.

– Значит, теперь поищу я.

– Родители рекомендовали нам его…

– Так вот в чем дело! Он ваш протеже? Может, вы вообще весь ресторан к рукам приберете? Своих людей посадите, свое меню создадите? Такими темпами от Il Rosso только название останется!

– Такими темпами от Il Rosso вообще ничего не останется, Луи! Ты ничего не делаешь для нашего ресторана!

– Пока что это мой ресторан. – Я сжимаю челюсти.

– Да-да, – закатывает глаза она. – Но мы оба прекрасно знаем, что потом он будет нашим. И я хочу сделать его хорошим. Идеальным! Лучшим! Я стараюсь, Луи, правда!

Марта тянется ко мне, чтобы повиснуть на шее, но я делаю шаг назад.

– Если хочешь, чтобы он стал лучшим, прислушайся к моим словам. Сама говорила, что хочешь, чтобы мы работали над этим проектом вместе. Но ты начала действовать у меня за спиной. Подсунула мне дрянного шефа, просто потому что он вовремя подлизался к твоим родителям… Кстати о них. Почему не сказала об их приезде?

– Это был сюрприз, – мнется она.

– Сюрприз? Шефа-сапожника на работу ты тоже примешь сюрпризом? Мое мнение все равно никого не интересует, да?

Она хмурится, в глазах блестят слезы. Мне должно быть ее жалко, но в груди нет ничего, кроме злости и обиды.

– С приездом в Россию ты будто стал другим человеком. Изменился, пф-ф-ф. – Она щелкает пальцами. – Думаешь, мне легко выслушивать сейчас все эти недовольства? После всего, что я сделала?

– А думаешь, мне легко? – Я запускаю пальцы в волосы. – В Милане все было по-другому. Я управлял уже отлаженной системой. Тут же приходится строить ее с нуля. Я… Я не умею! Я никогда этого не делал! Никто меня этому не учил. Да, Николас дает мне советы. Да, ты мне помогаешь. И наша команда в целом… Но, Марта, я в другой стране, вдали от семьи и привычной жизни. Я не понимаю местного языка, я… – устало качаю головой.

Я не понимаю, что я здесь делаю. Я не хочу делать ничего грандиозного. Знаю, что должен, но я боюсь. Боюсь оступиться и уронить все то, что взвалили мне на плечи. Боюсь не оправдать надежд Николаса. И в то же время боюсь потерять себя в погоне за чужой мечтой. Все, чего я хочу, – это снова оказаться в объятьях кудрявой рыжей бестии. Уснуть с ней на одном диване и больше ни о чем не думать.

Я слаб? Возможно. Но я просто человек. Иногда мне хочется просто побыть собой и не решать никаких важных вопросов.

– Знаешь, Луи, ты прав. – Марта щурится и обиженно закусывает губу, из последних сил сдерживая слезы. – Я хочу, чтобы моя семья прибрала к рукам Il Rosso! Я хочу спасти ресторан, потому что он мне действительно дорог. А тебе на него плевать. Я устала ждать розового будущего, Луи. Завтра на семейном ужине мы позвоним Николасу, и я предложу свою кандидатуру на роль второго управляющего.

Я оторопело пялюсь на Марту. Что она сделает?

– Ага, Маттео станет твоим помощником, а Ника су-шефом, – издеваюсь я.

– Что тебя так тянет к этой русской? – хмурится Марта. – Ни одного разговора без нее не обходится!

– Да мы просто переспали! – развожу руками и нагло улыбаюсь, как братец учил. Хочу ее позлить.

Подло? Да. Но я чертовски зол.

– Я так и поняла, – усмехается Марта. – После сегодняшней ночи. Ну и как она в постели?

– Трахается отлично, а главное – не трахает мозги.

Сжимаю челюсть.

Я подонок. Гад. Последняя тварь.

Марта отшатывается, будто я влепил ей пощечину.

– Ну так встречайся с ней, а не со мной, – холодно бросает она.

– Окей, – отвечаю в тон.

– Как быстро ты согласился. – Марта горько усмехается. – Может, пойдешь еще поцелуешь ее?

– Сейчас?

Мне уже все равно. Все эмоции отключились, будто в груди случилось короткое замыкание и выбило пробки.

– Да, прям в зале. – Марта сверлит меня ледяным взглядом

– Без проблем.

Я выхожу из подсобки с одной-единственной мыслью: «Мы поругались. Мы впервые поругались».

Марта идет следом. Я слышу недовольный цокот ее каблуков. Мы врываемся в зал. Не раздумывая ни секунды, я подлетаю к Нике и целую ее. От неожиданности она столбенеет.

А затем отвечает, прикусывая мою губу. Будто не хочет, чтобы я уходил.

Я и не собираюсь. Целую ее на глазах моей девушки, и мне абсолютно плевать. Скольжу языком глубже, обхватываю талию Ники и ближе притягиваю ее к себе. На вкус она сладкая, с легкой кислинкой и привкусом ванили. Определенно лучший десерт, который мне сегодня удалось продегустировать.

Но поцелуй длится всего пару мгновений. Ника отталкивает меня и с шумом выдыхает.

– Луи, что ты?..

Она не договаривает. Бросает опасливый взгляд на Марту, затем снова смотрит на меня. В ее глазах, как подвески над дверью прибрежного кафе, звенят разноцветные стекляшки-эмоции. На секунду мне кажется, я даже слышу этот звук – мелодичный и вместе с тем тревожный. В ушах будто шумит ветер. Это я поднял его своим идиотским поцелуем. Это я всколыхнул подвески-стекляшки, и так просто их теперь не унять.

Не унять мое сердце, которое колотится в бешеном ритме от одного взгляда этой чертовой русской.