Часть II

После смерти Шшр-Аао я стал чаще уходить с Кк-Аао на северную часть круга. С ним было проще, чем с остальными мужчинами: если я показывал след и направление, он сначала проверял землю, а потом решал, стоит ли идти. Мне нужен был взрослый, который хотя бы иногда проверял то, что ему показывают, прежде чем отмахнуться или полезть в драку.

Однажды мы ушли дальше обычного и нашли неглубокую ложбину, где под сухой травой сохранялась зелень. Следы лошадей пересекали её в нескольких местах. Кк-Аао присел у самого свежего отпечатка, растёр пальцами край и пошёл вдоль него. До темноты стадо мы не догнали, зато нашли воду в глубокой яме между корнями. Её было немного, но земля вокруг оставалась влажной, чего на южных стоянках почти не встречалось.

На следующий переход я специально отдал два лучших сосуда семье Кк-Аао. У него было трое детей, младший ещё часто просился на руки. Раньше именно они первыми начинали экономить воду и отставать. Теперь женщина Кк-Аао несла один сосуд на ремне, второй мужчина повесил на плечо. Семья прошла сухой участок вместе с остальными и к вечеру сохранила ещё несколько глотков.

Крр-Хруфа север заинтересовал по другой причине. На каменистом склоне нашлись хорошие плотные гальки. Я сделал из одной новый наконечник, показал ему длинную режущую кромку и оставил камень рядом. На следующее утро Крр-Хруф уже тащил две заготовки с собой. Ради одних камней он бы никуда не ушёл, но место запомнил.

Айш-Ау-уу согласился идти дальше после того, как на южной стоянке мы нашли свежие человеческие следы. Их было много, больше нашей группы. Он долго ходил вокруг отпечатков, проверял сломанные стебли, потом сам показал на север. Чужих он не боялся, но нападать на превосходящую группу без необходимости не любил.

Бум-Мму сопротивлялся дольше остальных. Его устраивал старый круг, на котором он знал все укрытия и места, где иногда оставалась вода. Я перестал тратить на него время. Когда три семьи ушли на север, а Фн-Ррау через день собрал своих следом, Бум-Мму остался один со своими женщинами и детьми. К вечеру следующего дня он догнал нас и несколько часов делал вид, что собирался идти в ту же сторону с самого начала.

Никто не объявлял переселение: мы просто перестали возвращаться на южную половину старого круга.

За следующие годы это повторялось много раз. Мы находили пригодный участок, жили там несколько недель или месяцев, потом вода уходила ниже, стадо меняло маршрут или добыча становилась реже, и мы смещались ещё севернее. Иногда между такими стоянками было несколько переходов, иногда проходил почти сезон. К девяти годам я уже не помнил, сколько раз менялся наш основной круг.

По солнцу, звёздам и общему направлению пути я прикидывал, что от места моего рождения нас отделяет уже несколько сотен километров, но точнее определить не мог. Южные возвышенности давно скрылись за горизонтом.

Сначала север отличался несколькими лишними зелёными пятнами. Потом появились ручьи, которые не исчезали после долгих сухих недель. Кустарник становился плотнее, в низинах чаще попадалась влажная почва, а следы животных встречались почти каждый день.

Вместе с добычей стало больше и крупных хищников. Первый большой водопой лежал в широкой низине: несколько неглубоких чаш соединялись грязными протоками, берега были вытоптаны копытами. Следы лошадей накладывались на оленьи, между ними тянулись круглые отпечатки крупного быка, а дальше в грязи отпечатались лапы гиен и большой кошки.

Мужчины забыли об усталости. За годы бедной земли они привыкли считать хорошей охотой любое животное, которое удавалось загнать или застать ослабленным. Здесь к воде сами приходили десятки.

Мы выбрали узкий проход между густыми кустами и мягкой грязью. Животные, идущие к воде с открытого склона, неизбежно сжимались там в несколько рядов. Я показал мужчинам не бросаться на первое стадо. Нужно было дождаться группы, которую можно отделить от остальных, и не лезть под ноги крупному взрослому быку.

К вечеру к воде спустилось стадо больше чем из двадцати лошадей. Они долго стояли выше, фыркали и смотрели вниз. Первая кобыла двинулась только после того, как ветер сменился и перестал нести к ней наш запах; за ней потянулись остальные.

Кк-Аао ждал, пока молодая лошадь окажется почти напротив его укрытия. Когда та прошла, он ударил сбоку. Каменный наконечник вошёл за передней ногой. Животное взвилось, ударило задними копытами и понеслось к воде. Остальное стадо развернулось, едва не затоптав Фн-Ррау, который слишком рано вышел из кустов.

Бум-Мму встретил раненую лошадь на грязном краю. Его копьё вошло ниже шеи, но животное не упало. Оно ударило мужчину грудью, отшвырнуло в воду и попыталось повернуть обратно. Крр-Хруф попал в живот, Айш-Ау-уу — в бедро. Лошадь сделала ещё несколько шагов и рухнула боком в грязь.

Дети закричали ещё до того, как мужчины добрались до туши, и женщины подошли вместе с ними. Несколько взрослых сразу начали разделку: вскрыли брюхо, сняли крупные мышцы с задних ног, отделили переднюю конечность. Другие держали копья и смотрели по сторонам.

Гиены появились, когда запах крови уже разошёлся по низине. Сначала на противоположной стороне воды остановилась одна, опустив голову. Потом ещё две вышли из кустов справа. Через несколько минут их стало не меньше восьми.

Гиены не нападали сразу: подходили ближе, отходили, садились и снова поднимались. Одна молодая гиена попыталась стащить вырезанный кусок, лежавший возле шкуры. Фн-Ррау ударил копьём перед её мордой. Зверь отскочил, но почти сразу другая гиена зашла с противоположной стороны.

Все начали резать быстрее. Женщины делили мясо на переносимые куски, мужчины ломали суставы, а я вместе с подростками складывал готовое на шкуру. Никто не таскал мясо в лагерь по одному: пока туша оставалась здесь, группа держалась вместе.

Гиены поняли это не хуже нас. Две начали давить с одной стороны, а третья в это время приблизилась почти к детям. Айш-Ау-уу заметил её раньше остальных и закричал. Женщины сомкнулись, дети ушли внутрь. Крр-Хруф бросился вперёд, гиена отступила, но не убежала.

Кошка ударила из кустов слева без предупреждения и почти сразу оказалась возле молодой женщины. Серое пятнистое тело сбило её на землю, челюсти сомкнулись на плече. Женщина закричала, вцепилась обеими руками в морду зверя, а ближайший мужчина не мог ударить копьём, не проткнув вместе с ним человека.

Бум-Мму ударил сбоку в рёбра. Наконечник вошёл неглубоко и выскочил. Кошка развернулась, отпустила женщину и ударила лапой. Когти прошли по лицу Бум-Мму, рассекли щёку до кости и свалили его на землю.

Фн-Ррау успел попасть ей в живот, Айш-Ау-уу — в заднюю часть груди. Кошка взревела, отскочила и ещё несколько секунд стояла в пяти шагах от людей, прижав уши, а затем ушла в кусты.

Когда кошка ушла в кусты, гиены сразу приблизились к оставленной стороне туши. Пришлось бросить часть мяса: мы собрали уже отделённые куски, подхватили раненую женщину и Бум-Мму и отошли всей группой к каменистому склону. Через минуту гиены уже рвали остатки лошади; крупная самка забралась во вскрытое брюхо, две другие дрались за бедро.

У нас осталось достаточно мяса на несколько дней. Бум-Мму получил глубокие порезы на лице, но глаз сохранился. Женщине кошка разорвала плечо и сломала ключицу. Она долго не могла поднимать руку, зато выжила.

Несмотря на вчерашнюю драку, на следующий день мы вернулись к водопою. Здесь можно было добыть больше мяса, чем на всём прежнем маршруте. Детей теперь держали ближе к взрослым, часть мужчин во время разделки сразу оставалась с копьями снаружи, а добычу старались направлять подальше от густых кустов.

На втором большом водопое человеческих следов было больше, чем звериных. Несколько семей прошли здесь за день или два до нас. На одном участке валялись обломки тонкой керамики, намного легче моих толстых сосудов. Я поднял кусок, проверил стенку и положил в сумку.

Дальше начали попадаться другие следы. Кусты возле удобного прохода были срезаны не сломанными руками, а инструментом. На одном берегу я заметил старое круглое углубление, слишком ровное для провала почвы. Оно почти осыпалось, внутри росла трава, но когда-то его явно копали люди.

Я не знал, кто здесь жил и насколько далеко тянулась их территория. Зато понимал, что мы уже давно идём по земле, которой пользуются чаще, чем наши старые места.

У третьего крупного водопоя женщина Фн-Ррау, шедшая впереди с двумя подростками, провалилась в замаскированную яму. Она успела закричать и исчезла почти целиком. На дне, глубже человеческого роста, торчал заострённый кол. Он прошёл вдоль бедра и только рассёк кожу, зато при падении обе ноги сломались: одна голень была повреждена в нескольких местах, второе бедро двигалось там, где двигаться не должно. Фн-Ррау спустился первым, обвязал женщину под руками, и мужчины вытянули её наверх.

Даже если бы у меня были хорошие шины, сильное обезболивание и возможность месяцами держать её на одном месте, обе ноги оставались бы тяжёлыми травмами. Здесь взрослого человека пришлось бы нести вместе со всем имуществом и детьми.

Фн-Ррау смотрел на женщину недолго, потом взял камень. Первый удар не убил её, второй пришёлся точнее. Через несколько минут Крр-Хруф уже разрезал кожу на бедре, а Бум-Мму оттаскивал детей, чтобы не мешали. Меня беспокоила не её смерть, а сама яма. Стенки были выровнены инструментом, кол обожжён и заострён, дно очищено, а сверху сохранились остатки плетёной решётки из ветвей, прикрытой землёй и травой. Такую ловушку строили надолго и после срабатывания должны были прийти чинить.

Я показал мужчинам яму, человеческий след и движение прочь. Айш-Ау-уу сразу начал собирать свои вещи, но Крр-Хруф продолжал резать мясо. Бум-Мму сел возле большого куска печени и ел руками. Фн-Ррау вообще не смотрел на меня: он только что потерял женщину и теперь отрывал мясо от её плеча. Бум-Мму махнул в сторону добычи, показывая, что сначала они наедятся и только потом уйдут. Я снова показал ловушку, много людей и возвращение хозяев.

До вечера они объелись так, что половина взрослых лежала возле воды и почти не двигалась. Остатки женщины сложили на шкуре. Я ещё раз попытался поднять группу, но никто не пошёл. После нескольких бесполезных попыток я перестал их уговаривать и отошёл в сторону.

За девять лет эти люди привыкли носить воду в моих сосудах и охотиться составными копьями, но почти всё сложное изготовление по-прежнему держалось на мне. Мать съели, когда она перестала поспевать, а сейчас вся группа сидела возле чужой ловушки только потому, что после еды никому не хотелось снова идти.

Если хозяева ловушки перебьют их завтра, следующую жизнь я начну раньше. После девяти лет с этой группой такая перспектива уже не пугала. Хозяева ловушки пришли следующим утром, когда мои ещё доедали вчерашнее мясо.

Их было намного больше, чем я ожидал от обычной охотничьей группы. Мужчин я насчитал не меньше двенадцати, женщин примерно столько же. Маленьких детей и женщин на поздних сроках беременности среди них не было, поэтому перед нами явно находилась лишь часть более крупной группы.

Пока чужие расходились шире, я рассмотрел их оружие и снаряжение. У взрослых были нормальные составные копья с одинаковым принципом крепления и хорошими древками, у нескольких — боло. За спинами висели кожаные и плетёные сумки, по бокам — перемётные мешки. У двух женщин я увидел тонкие узкогорлые сосуды, заметно лучше моих. Одинаковые приёмы повторялись у многих людей; эти вещи здесь давно умели делать не один-два особенно способных мастера.

Бум-Мму первым вскочил, поднял копьё и закричал; остальные мужчины сразу присоединились. Чужие не ответили обычной демонстрацией, а разошлись шире и начали подходить с двух сторон.

Крр-Хруф бросился на мужчину, который казался ближе остальных, и погиб первым. Он почти достал противника копьём, но два чужих наконечника вошли сбоку одновременно. Крр-Хруф ещё пытался удержаться на ногах, когда третий удар пришёлся в живот.

Кк-Аао попытался прорваться через женщин справа, но одна из них бросила боло. Камни обвились вокруг его ног, Кк-Аао рухнул, а ближайший мужчина оглушил его ударом древка и оставил живым.

Фн-Ррау ранил одного чужака в плечо. В ответ ему разбили лицо тяжёлой рукоятью. Он упал, поднялся и снова пошёл вперёд. После второго удара уже не встал. Позже я увидел кровь из уха и понял, что он умер ещё до конца схватки.

Подросток, сын Кк-Аао, получил копьё в грудь, когда бросился помогать отцу. Его, похоже, не собирались убивать: удар пришёлся во время общей свалки. Он умер почти сразу.

Остальных чужаки били древками, кулаками и камнями, но наконечники использовали только против тех, кто продолжал серьёзно сопротивляться.

Когда Бум-Мму попытался уйти к воде, боло перехватило ему ноги. Он рухнул лицом в грязь, и несколько человек сразу навалились сверху.

Одна из женщин побежала вдоль берега. Второе боло свалило её через несколько шагов.

Меня ударили по плечу и оттолкнули к детям. Я не сопротивлялся: схватка уже закончилась не в нашу пользу.

Через несколько минут сопротивление закончилось. Двое наших мужчин и подросток лежали мёртвыми, остальные сидели или лежали на земле. Чужие быстро обыскали нас, отобрали копья, сумки и всё, что сочли полезным.

Один мужчина осмотрел мои сосуды, постучал по стенке и бросил первый на землю, где тот разбился. Второй сосуд женщина уронила рядом, даже не пытаясь сохранить. Составные копья забрали как обычное подходящее оружие; ничего необычного для них в наших лучших вещах не было.

Погибших сразу разделали вместе с остальной добычей. Взрослым пленным не стали связывать руки за спиной. Их запястья привязали короткими ремнями к тяжёлым кожаным мешкам, куда складывали мясо убитых. Теперь человек мог нести груз, но не мог свободно пользоваться руками. Детям руки связали сзади.

Когда одна женщина попыталась что-то сказать другой, ближайший охранник ударил её по губам.

Через несколько минут Айш-Ау-уу попробовал спросить, куда нас ведут, получил древком в живот и замолчал. Остальные пленники после этого тоже не пытались разговаривать.

Речь чужих звучала вокруг постоянно, и уже через первый час я различал в ней гораздо больше связей, чем в речи моей прежней группы. Они обсуждали порядок ловушек, вспоминали, где вчера нашли след, спорили, кому после следующей остановки нести один из мешков.

После пленения отряд пошёл не к лагерю, как я ожидал, а вернулся к той самой яме. Несколько мужчин вытащили сломанный кол, поставили новый и поправили стенки, женщины принесли ветви для маскировки. Только когда ловушка снова стала пригодна к работе, все двинулись дальше вдоль берега.

За день я насчитал больше двух десятков ям, и в трёх была добыча. В первой лежал молодой олень со сломанной ногой. Во второй — кабан, который ещё пытался подняться и бросаться на людей. В третьей нашли крупную птицу и мелкое животное, попавшее вместе с ней. Каждую яму после извлечения добычи восстанавливали.

Мяса становилось всё больше, и мешки привязывали уже не только к пленным, но и к свободным членам отряда. Несмотря на груз, никто не предлагал сворачивать раньше конца маршрута.

В последней проверенной яме лежала взрослая лошадь, погибшая несколько часов назад от кола в груди. Её разделали на месте, забрав лучшие мышцы, сердце, печень и жир. Остальное мясо сложили в углубление, выкопанное в тяжёлой мокрой глине, закрыли сверху той же глиной и утрамбовали. Так не работали с остатками, которые собирались бросить навсегда.

За весь день несколько женщин и подростков собирали ещё один груз. В отдельный мешок шли грибы.

Один раз женщина подняла гриб, от которого взрослый человек мог тяжело отравиться, внимательно осмотрела и положила в тот же мешок. Для обычной еды его явно не собирали. Пока мы шли, я перебрал возможные применения: специальная обработка пищи, лекарство, яд для оружия или приманок, обезболивание, одурманивание, средство против паразитов, обработка шкур. По тому, как уверенно люди выбирали грибы, было ясно только одно: они знали, что ищут.

К вечеру впереди появилась сплошная полоса колючего кустарника. Она тянулась вдоль невысокого склона настолько плотно, что взрослый человек не прошёл бы через неё без ножа. Над кустами поднимался дым.

Подойдя к колючим зарослям, я увидел прорубленный проход. Ветки по краям были аккуратно обрезаны, коридор несколько раз резко поворачивал, поэтому снаружи нельзя было увидеть внутреннюю площадку. В одном из поворотов сидели двое вооружённых людей. После последнего изгиба кусты разошлись, открывая широкую вытоптанную землю.