Часть III

Спорный водопой снова напомнил о себе в начале следующего сухого периода.

Мы подошли к нему утром и увидели людей враждебной группы раньше, чем они заметили нас. Их было достаточно, чтобы не рассчитывать на быстрый отход. Несколько мужчин уже стояли у воды, остальные собирали вещи возле кустов. Когда они увидели нас, женщины оттянули детей назад, а мужчины вышли вперёд с копьями.

Ничего нового в этом не было. Мы много раз встречались здесь именно так.

Кха-кк-хо-у поднял копьё и крикнул. В ответ закричали чужие. Через несколько мгновений обе стороны уже показывали оружие и делали короткие шаги вперёд, проверяя, кто первым решит, что вода сегодня не стоит драки.

Мриигру и Мрииаа утром ушли в траву, поэтому противники вели себя как обычно.

Первой из высокой травы показалась Мрииаа.

Она вышла сбоку, не обращая внимания на чужих, и направилась к Хууу-фу-у. Несколько людей напротив сразу перестали кричать. Один мужчина отступил на шаг.

Потом из травы показался Мриигру.

Он шёл медленно, переводя взгляд с нашей плотной линии на чужую, останавливался при каждом новом крике и снова двигался только после того, как узнавал знакомые голоса. Он остановился рядом с Тум-аа-фу-у и посмотрел в сторону воды.

У чужих один за другим стихли крики; копья оставались поднятыми, но люди уже отступали.

Мы тоже замолчали. Не было смысла продолжать представление, если другая сторона уже смотрела не на копья.

Один из их мужчин сделал несколько быстрых шагов назад. Женщины с детьми начали отходить раньше, чем кто-то приказал. Остальные задержались ещё ненадолго, потом тоже двинулись прочь.

Никто из нас их не преследовал. Ррау не получили никакого сигнала нападать и вообще не проявили интереса к уходящим людям.

Когда чужие скрылись за дальними кустами, к воде первыми пошли наши женщины и дети; в тот день спорный водопой остался нам.

Через неделю свежих чужих следов у водопоя не было, через месяц они всё ещё появлялись только на дальнем краю. Мы поставили новые ямы, расчистили стоянку выше берега, оставили там тяжёлые сосуды и новый тайник с целыми костями. Чужие не признавали никакой границы; они просто перестали рисковать встречей с двумя взрослыми ррау, а мы получили воду и больше места для охоты.

Через несколько переходов стало заметно, что новость дошла и до остальных соседей: при встречах они дольше смотрели на ррау, чем на наши копья.

Нейтральную группу мы встретили через несколько месяцев. Раньше они всегда держали расстояние дольше, чем дружественные. В этот раз всё началось иначе. Они сами подошли ближе и первыми опустили копья.

Мриигру и Мрииаа лежали в тени недалеко от нас. Чужие несколько раз поглядывали туда, но не пытались отойти.

Среди них была Ай-ш-шр-у — Шрам-собиратель. Старый шрам тянулся от левого угла рта к челюсти, а на прежних встречах я чаще всего видел её с полной корзиной. Сейчас она несколько раз сама выходила вперёд, когда жесты переходили к женщинам, братьям и будущим детям. Нейтральные соседи первыми предлагали родство.

Ай-ш-шр-у была готова остаться у нас. Её брат показывал на меня и нашу группу. В ответ одна из наших женщин, жившая третьей у мужчины и постоянно спорившая с двумя другими, начала поглядывать на молодого нейтрала без женщины. Никто никого не менял по приказу: обе сами выбрали положение, которое считали лучшим. Ай-ш-шр-у знала, что у меня уже есть Иик-э-у; другая женщина там становилась первой вместо третьей здесь.

К вечеру обе женщины уже сидели возле тех групп, в которых собирались остаться, и никто больше не возвращался к прежнему расположению.

Иик-э-у несколько мгновений рассматривала Ай-ш-шр-у, не приглашая её ближе к нашему огню. Потом молча указала, где лежит пища и где ночью спят дети. Ай-ш-шр-у кивнула и выбрала место немного в стороне от Иик-э-у, не пытаясь сразу занять пространство возле меня.

Раньше эта группа не искала с нами родства. Теперь, пока Мриигру лежал в нескольких шагах, чужие сами сокращали расстояние и старались не проходить у него за спиной.

Хууу-фу-у получил женщину немного позже, уже через дружественную группу. Девушка пришла вместе с родственниками и осталась у нас после нескольких дней общей стоянки.

Э-шр-у — Ухо-собиратель — пришла к Хууу-фу-у из дружественной группы. Её уши выступали из густых волос, а на сборе она быстро набирала доступное и переходила дальше, пока другие ещё перебирали найденное. Никакого обряда не понадобилось: с той ночи Хууу-фу-у считался мужчиной, а вскоре в животе Э-шр-у появился ребёнок.

Хууу-фу-у начал вести себя иначе ещё до рождения ребёнка.

Мрииаа, как обычно, подошла к нему вечером и попыталась поставить передние лапы на плечи. Хууу-фу-у удержал её морду дальше от лица и впервые не засмеялся.

— Не возле неё, — сказал он, показывая на беременную женщину.

Самка ничего не поняла и попыталась обойти его.

Он встал между ними.

Я увидел это и подошёл.

— Мрииаа не станет нападать на Э-шр-у.

— Я знаю, пока всё спокойно.

— Тогда почему ты её отгоняешь?

Он посмотрел на живот своей женщины.

— Я тоже знал, что Мриигру играет, когда разодрал мальчику плечо.

Я посмотрел на живот Э-шр-у и больше не стал убеждать его подпускать Мрииаа ближе.

Ночью ррау теперь укладывались чуть дальше от кормящих женщин и малышей. Хууу-фу-у по-прежнему чесал Мрииаа за ухом, когда она подходила одна, но стоило ей двинуться к Э-шр-у, как он вставал между ними.

Однажды Мриигру и Мрииаа отсутствовали больше суток, когда мы сами добыли крупного зверя.

Туша была хорошей, работа шла быстро. Первые гиены появились ещё до того, как мы закончили снимать мясо с одной стороны. Потом показались новые.

Из травы выходили новые гиены, и вскоре за первыми животными двигалась уже плотная полоса серых спин.

Мы уже много раз отгоняли гиен копьями. Стоило человеку повернуть наконечник в их сторону, ближайшие гиены отскакивали и начинали кружить; прямо на копьё они шли только тогда, когда с другого края стаи кто-то находил свободное место. В этот раз животных оказалось слишком много.

Передние подходили, получали камни и наконечники, отскакивали. Сзади их место занимали другие. Одна гиена рванулась к куску мяса и унесла его прежде, чем ближайший мужчина успел ударить.

Люди с копьями сдвинулись плотнее, оставив детей и раненых внутри. По краям встали все, кто мог держать оружие. Несколько гиен уже хромали, одна лежала в стороне, но стая не уходила.

Тум-аа-фу-у получил зубами по голени, когда животное проскочило между двумя копьями. Рана была неглубокой, но после этого Кха-кк-хо-у перестал спорить с очевидным.

— Придётся бросить мясо и отходить.

Никому не нравилось отдавать тушу после всей работы, но потерять человека ради нескольких десятков кусков было глупее.

Мы начали отходить, сохраняя копья наружу.

Крик гиены справа оборвался слишком резко.

Я увидел Мрииаа уже тогда, когда она стояла над животным. Самка выскочила из высокой травы сбоку от стаи. Гиены шарахнулись от неё и налетели друг на друга.

Мриигру появился с противоположной стороны.

Он ударил ближайшую гиену передней лапой, сбил и сразу схватил. Другая попыталась броситься мимо и получила когтями по боку.

Гиены оказались между человеческими копьями и двумя взрослыми ррау.

Первая гиена сорвалась с места после того, как Мриигру сбил её соседа; через несколько мгновений стая уже уходила в разные стороны.

Через несколько минут вокруг туши остались только тяжёлое дыхание людей, рычание ррау над убитыми гиенами и редкие крики тех животных, которые ещё убегали вдалеке.

Мриигру вернулся с кровью на морде и начал нюхать наше мясо, будто всё произошедшее не имело к нам отношения.

Тум-аа-фу-у сел и посмотрел на прокушенную голень.

— Теперь корми их хорошо.

Хууу-фу-у открыл рот, будто собирался ответить, но только бросил Мриигру ещё один кусок мяса.

После этого люди всё чаще говорили не «ррау Радости», а «наши ррау».

Кошки при этом становились всё менее нашими в бытовом смысле.

Они уже редко ждали человеческую еду. Могли уйти вечером и вернуться утром. Потом начали исчезать на сутки. Иногда мы находили остатки их добычи, иногда только видели кровь на мордах.

Мрииаа всё ещё часто подходила к детям. Мриигру предпочитал лежать чуть в стороне и возвращался к людям в основном после еды или ночью.

Однажды они пришли вечером после двухдневного отсутствия. Мрииаа долго возилась возле Ха-ха-топа, который уже научился держать руки подальше от её лап. Мриигру лёг в привычном месте возле сухого дерева. Мрииаа поела, несколько раз толкнула Ха-ха-топа мордой в плечо и улеглась возле детей; Мриигру, как обычно, занял место у сухого дерева.

Утром обоих не оказалось.

Первый день прошёл спокойно. Такое случалось.

К вечеру второго я взял Хууу-фу-у и ещё двух охотников.

Свежий след обеих ррау мы нашли почти сразу.

Обе кошки шли вместе. Никакой крови, никаких следов борьбы. В одном месте они лежали под кустом, потом продолжили путь. Дальше увидели стадо и разошлись шире, начиная охоту.

Мы прошли ещё несколько километров.

— Они вернутся, — сказал Хууу-фу-у.

— Возможно, через день или два вернутся.

— Тогда зачем мы вообще продолжаем идти за ними?

Я остановился возле спокойных следов, расходившихся вокруг отпечатков стада. Крови не было, ррау сами начали охоту; дальше мы просто шли бы за двумя взрослыми кошками.

После этого мы развернулись и пошли обратно к группе.

Мриигру и Мрииаа в тот день не вернулись. Не вернулись и на следующий.

Дети ещё некоторое время смотрели в траву при каждом шорохе. Ха-ха-топ несколько вечеров звал Мрииаа знакомым звуком. Иик-э-у дважды оставляла кость там, где обычно лежал Мриигру, потом перестала.

На следующий переход группа ушла дальше по привычному маршруту.

Через несколько недель мы нашли свежего буйвола.

Животное было убито крупными кошками. Брюшная полость вскрыта, внутренности почти съедены, часть мяса на бёдрах и плечах тоже. Но туша оставалась свежей, и вокруг не было хищников.

Мяса на туше оставалось на несколько кормлений, а вокруг не было ни лежки, ни свежих следов возвращения. Обычно крупная кошка держалась возле такой добычи, пока могла есть её без сильного запаха гниения.

Мы сначала долго смотрели вокруг, прежде чем подойти.

Следы расплылись в влажной земле; я несколько раз приседал возле них, но ни размер, ни постановка лапы не давали признака, за который можно было зацепиться.

— Это они, — сразу сказал Хууу-фу-у.

— Может быть, но обещать этого я не могу.

— Кто ещё оставит нам столько мяса?

— Никто не сказал, что оставили нам.

Он уже резал тушу и только пожал плечами.

Через некоторое время нашли молодого бегемота. Картина повторилась. На влажной земле рядом остались два следа крупных ррау. Один заметно больше другого.

На третьем участке отпечаталась задняя лапа целиком. Мриигру ставил её чуть наружу после старой травмы на охоте, и этот разворот я видел сотни раз возле наших стоянок.

По следам стало ясно, что Мриигру и Мрииаа по-прежнему ходят вместе.

Третья туша лежала почти на обычном маршруте группы. Кошки поели лучшие части и ушли задолго до нашего появления. Следы показывали, что никто их не спугнул.

После третьей такой находки слово закрепилось само: люди стали называть оставленные туши подарками ррау.

Я по-прежнему не знал, думали ли ррау о людях, когда уходили. Возможно, они просто насытились и не хотели несколько дней охранять мясо. Возможно, знали, что знакомые люди подберут остаток. Когда перед группой лежало столько свежего мяса, спор о намерениях ррау быстро уступал разделке.

Мяса оставалось столько, что приходилось сушить больше обычного.

Люди сами начали откладывать целые длинные кости. На новой стоянке возле отвоёванного водопоя появился ещё один запас. Никого уже не нужно было убеждать, что часть еды лучше не разбивать сегодня.

Несколько месяцев мы время от времени находили такие туши.

Потом свежие следы Мриигру и Мрииаа перестали попадаться совсем.

Сначала это почти ничего не изменило. Ямы иногда давали добычу, мы брали антилоп и мелких свиней; без ррау группа продолжала кормить себя обычными способами.

Прошёл месяц. Потом другой.

На спорной границе появились свежие человеческие следы.

Враждебная группа снова начала пользоваться дальним краем участка. Сначала мы только видели отпечатки. Потом однажды заметили четырёх мужчин у воды. Увидев нас, они подняли копья и несколько мгновений стояли на месте, а не пятились, как при живых Мриигру и Мрииаа. Только когда нас стало видно больше, они ушли вдоль берега.

Через несколько недель произошла короткая встреча. Обе группы покричали друг на друга, показали копья и разошлись. Всё стало почти таким, каким было до Мриигру и Мрииаа.

Хууу-фу-у после этого долго смотрел вслед чужим.

— Пока ррау были рядом, они сюда не ходили. Значит, нам снова нужны ррау.

Я тогда не ответил. Найти двух подходящих котят по желанию было невозможно, а взрослого хищника никто в здравом уме не собирался приводить к стоянке.

Ближе к концу сухого времени несколько неудач легли одна за другой.

Две ямы подряд оказались пустыми. На третий день мы нашли стадо быстрых копытных, но ветер изменился раньше, чем удалось подойти. Животные сорвались с места и через несколько мгновений уже были слишком далеко для нормального броска боло.

Следующая возможность выглядела лучше.

Мы нашли буйволов и долго шли за ними, выбирая молодого зверя на краю стада. Несколько охотников зашли с одной стороны, остальные должны были отрезать его от взрослых.

Один молодой буйвол уже оказался отделён от остальных, и люди начали сближаться.

Потом крупная самка развернулась и пошла обратно.

За ней ещё две.

Наш строй распался раньше, чем буйволы дошли до людей. Один мужчина не успел уйти и получил удар рогом по бедру. Кость не сломалась, но рана была глубокой. Он несколько недель не мог нормально участвовать в охоте.

Когда стадо ушло, на земле осталась только кровь раненого охотника; мяса у нас не прибавилось.

Через несколько дней нашли у-а-у.

Их было гораздо меньше, чем в день гибели первой ррау. Мы решили, что сможем отрезать одну семью от остальных.

Они заметили движение слишком рано.

Первый камень пролетел мимо. Второй попал мужчине в плечо. Потом камни пошли сразу с нескольких сторон. Один рассёк кожу на голове Хууу-фу-у. Кровь потекла по виску, и он всё равно хотел идти вперёд, пока Тум-аа-фу-у не схватил его за руку.

Мы отступили, прикрывая друг друга копьями от летящих камней.

После третьей неудачи подряд вечерняя еда стала заметно меньше, а утром люди дольше облизывали кости, прежде чем бросить их в огонь.

Еда не исчезла совсем. Оставались растения, мелкая добыча, кое-что сушёное. Но жир и хорошее мясо заканчивались.

Тогда я вспомнил старый тайник возле новой стоянки.

До него пришлось идти почти половину дня. Хууу-фу-у первым начал копать в месте, которое несколько лет назад назвал бы пустой работой.

Мы добрались до плотной глины и вытащили кости.

Первая после раскалывания пахла плохо. Содержимое выбросили.

Вторая тоже испортилась частично.

Третья кость после раскалывания пахла заметно лучше первых двух.

Мозг изменился, не был похож на свежий, но его можно было есть. В следующих двух сохранилось достаточно жирной массы, чтобы люди перестали морщиться после первого запаха и начали выскребать всё до стенок.

Запас не решил проблему. Он дал несколько дней калорий тогда, когда их особенно не хватало.

Тум-аа-фу-у сидел рядом и вылизывал жир с пальца.

— В следующий раз закопаем больше.

Хууу-фу-у посмотрел на него.

— А если половина снова испортится в земле?

— Тогда ты сначала понюхаешь.

Оба вспомнили старый разговор и засмеялись.

Но уже на следующий день стало ясно, что смешного немного.

Запаса было недостаточно, чтобы долго кормить большую группу. Больше получали те, кому на следующий день снова предстояло идти далеко, гнать добычу и держать копьё: если они ослабнут, следующей еды не будет ни детям, ни тем, кто останется у стоянки.

Маленькие дети тянулись к чужим кускам и чаще просыпались ночью. Их отводили от чужой еды, а взрослые охотники доедали свои порции, даже когда рядом начинался плач.

Беременные и кормящие женщины ели из общей добычи вместе со всеми. Когда мяса становилось мало, положение определял не возраст и не жалость, а то, кто должен был добывать следующую тушу.

Э-шр-у уже кормила их первого ребёнка. После дня скудной еды малыш быстро отпускал грудь и начинал плакать; Хууу-фу-у смотрел на него, потом на пустые мясные кости у огня.

После ещё одной пустой ямы он сказал мне прямо:

— Твои ррау плохо работают.

Я посмотрел на него.

— С каких пор они стали только моими?

— Ты принёс их в группу и заставил нас оставить.

— Они ушли почти год назад.

— Значит, надо найти новых ррау и вырастить их снова.

Тум-аа-фу-у услышал и хмыкнул.

— Найди сначала мать, которая сама отдаст тебе детей.

Хууу-фу-у вытер засохшую кровь с недавнего шрама на виске.

— Первую мать мы убили.

К вечеру Иик-э-у и Ай-ш-шр-у сидели возле одного огня. Иик-э-у кормила младшего ребёнка. Ай-ш-шр-у, уже тяжело беременная, ела медленно и откладывала часть мякоти Ха-ха-топу, который крутился рядом. Хууу-фу-у сидел возле Э-шр-у и смотрел, как их ребёнок несколько раз берёт грудь и почти сразу отпускает её.

Он подвинул к Э-шр-у остаток своей порции, хотя сам ещё не наелся.

— С ррау мяса иногда было столько, что мы бросали остатки птицам.

Иик-э-у подняла на него глаза.

— Иногда. А иногда они сами съедали всё и уходили.

Хууу-фу-у не спорил. Он снова посмотрел на ребёнка и провёл большим пальцем по подсохшему шраму на виске.

— Мне не нужно, чтобы они кормили нас каждый день. Достаточно, чтобы в такой день они были рядом.

Тум-аа-фу-у, сидевший у соседнего огня, усмехнулся.

— Тогда сначала найди ррау, которая согласится жить рядом.

Хууу-фу-у ничего не ответил, но ещё долго смотрел в темноту за огнём.

Через несколько дней они появились хотя бы в виде следов.