Часть VI

Потом он собрал Старших Сынов и дал новое правило. Человека с такими язвами, жаром и гноем нельзя касаться голой кожей, а от него самого нужно держаться подальше. Если необходимо приблизиться — только через шкуры, которые потом сжигаются. В этой части распоряжение было полезным. Даже грубая изоляция могла спасти целую группу от части заразных болезней.

Но рядом появилось второе правило, уже не случайно. Ругать Мудрый Голос нельзя. Ааэтоп сказал, что Голос не мудрый, и был сожжён живым. Сын Голоса сам соединил обе вещи перед сотнями свидетелей.

Долго ждать результата не пришлось. На следующий день возле хранилища орехов поссорились двое мужчин. Один из них, Орех-Голова — Коктук, следил за частью запасов и обычно решал, какие корзины открывать первыми. Он швырнул на землю корзину и крикнул, что Голос плохо решил, кому сколько дать. Фраза была намного слабее слов Ааэтопа, но ближайший Старший Сын Голос-Рука — Ааэна услышал знакомую конструкцию. Имя Ааэны точно описывало его роль: он считал себя рукой, исполняющей распоряжения Голоса. Ааэна не тронул Коктука голой рукой, позвал других, приказал взять шкуры и повторил уже увиденную процедуру.

Я успел вмешаться до огня и потребовал Сына Голоса. Тот пришёл, выслушал Ааэну и несколько мгновений смотрел на связанного Коктука. Я ожидал, что сейчас он объяснит разницу между заразным больным и обычным спорщиком.

Сын Голоса уточнил: — Коктук действительно сказал, что Голос плохо решил?

Ааэна подтвердил, и Сын Голоса ответил без колебаний: — Тогда наказание правильное, и Старший Сын поступил как должен.

— Но Коктук совершенно не болен и никого не заразит.

— Поэтому шкуры не нужны. Но он ругал Голос.

Коктука в итоге всё равно сожгли. На этот раз санитарной причины уже не было. Сын Голоса сам решил, что страх перед такой смертью поможет не допускать публичных слов против Голоса.

После этого я перестал искать одно простое объяснение всему, что видел. Общество Сына Голоса не было ни сплошным безумием, ни скрытой системой помощи. Здесь сироты регулярно получали пищу, целые группы добровольно учились новым навыкам, люди разбрасывали семена в подходящих местах и переносили знания дальше, чем обычная семья могла бы их сохранить. Здесь же родители собственными руками убивали младенцев из-за испорченного приказа, а здорового человека сжигали за неудачную фразу.

У Вождя всё было иначе и при этом не лучше. Он не ссылался на невидимое существо. Его производство работало быстрее, армия была организована лучше, решения можно было отменять без борьбы с догмой. Зато он спокойно разбивал чужие семьи, убивал детей противника и заранее устранял любого, кто мог стать самостоятельным центром власти. Собственных людей он лечил, кормил и защищал; чужие для него переставали иметь те же права.

Я несколько раз возвращался мысленно к медной крепости. Вождь уже умел превращать сотни слабых работников в производственную систему. Сын Голоса умел переносить один и тот же навык через множество групп и заставлять людей соблюдать полезное правило даже после смерти учителя. Первый почти не умел добровольно расширять своё общество. Второй плохо контролировал то, во что превращается приказ после нескольких передач. Вместе эти способы могли дать намного больше, чем каждый отдельно.

Главное препятствие заключалось в самих правителях. Вождь хотел сжечь Сына Голоса за старую смерть. Сын Голоса считал существование неподчинённого Вождя прямым вызовом Мудрому Голосу. Ни один не собирался уступать. Пока оба оставались во главе, война продолжалась бы независимо от того, сколько людей уже погибло.

К концу моего пребывания лагерь стал настолько большим, что я перестал пытаться оценивать его по отдельным группам. Взрослые, дети и старики занимали большую площадь вокруг центральной хижины, а к лагерю всё время подходили новые люди. Старшие Сыны распределяли места, оружие и пищу. По моим оценкам, собралось больше тысячи человек. Большинство этих семей никто не гнал сюда копьями. Они приходили, потому что рядом с Сынами Голоса было легче получить огонь, сеть, хорошее оружие, помощь после ранения и пищу для осиротевшего ребёнка. Именно добровольность позволяла Сыну Голоса постоянно получать новых последователей и делала его намного опаснее для Вождя обычной враждебной группы.

Когда новых групп стало достаточно для задуманного штурма, Сын Голоса прекратил ждать и приказал готовиться к походу.

Собранная Сыном Голоса тысяча выглядела внушительнее любой армии, которую я видел в этой жизни, только армией она была наполовину. Женщин было примерно столько же, сколько мужчин. Среди мужчин хватало подростков и стариков, которые в обычной группе считались охотниками лишь потому, что могли держать копьё и идти за остальными. По-настоящему сильных взрослых бойцов набиралось несколько сотен. Для штурма нашей стены этого всё равно было много, но далеко не столько, сколько показывала общая масса.

Сын Голоса видел состав своего войска не хуже меня и строил порядок штурма с учётом этого. Перед выходом он начал распределять людей в последовательные группы. Впереди поставил стариков и старух. Следом за стариками он поставил подростков. Третьими шли взрослые мужчины с лучшим оружием. Молодых женщин оставил сзади. Я наблюдал несколько минут, надеясь, что неправильно понял замысел, потом подошёл к нему.

— Ты серьёзно собираешься отправить стариков первыми под дротики?

Он проверял положение перьев на диадеме и ответил не сразу.

— Вождь накопил метательное оружие. На стенах женщины с камнями. Если сразу пойдут лучшие мужчины, половина не дойдёт до рва.

— Поэтому ты решил сначала отправить под стену стариков?

— До стены дойдут далеко не все из них. Но дротик, который попал в старое тело, уже не попадёт в молодого мужчину.

Он говорил спокойно и не пытался сделать решение красивее. Я показал на молодых женщин в хвосте.

— А молодых женщин ты почему поставил последними?

— Если погибнет половина взрослых мужчин, оставшиеся женщины всё равно родят детей. Если погибнет половина молодых женщин, через несколько лет людей станет меньше. Ты сам это знаешь.

— Я это прекрасно понимаю. Только обычно не выстраиваю родственников по тому, кого выгоднее потерять.

Сын Голоса посмотрел на меня внимательнее и ответил с полной уверенностью в собственной логике: — Они не исчезнут, а уйдут в следующие жизни. Мудрый Голос всё равно ведёт каждого из них дальше. Старые уже прожили много, дети ещё слабы, мужчины должны сломать стену. Я выбираю порядок, который сохранит больше Сынов после победы.

Именно так он это и воспринимал. Сироте нужно дать еду, больного надо изолировать, старика следует кормить, пока тот живёт среди своих. Но если для победы всей системы старое тело должно принять дротик вместо молодого, возраст становился частью расчёта. Он мог заботиться о старике годами и всё равно послать его первым под дротики, если считал, что так после боя выживет больше последователей.

Мы вышли к крепости к середине дня. Колонна растянулась далеко по открытой местности. У стены нас заметили задолго до подхода. На двух готовых башнях появились женщины, рядом с ними уже лежали кучи камней. Третья башня оставалась недостроенной, но на её площадке тоже стояли метатели. Над стеной показались бронзовые шлемы бет. В ров по каналу продолжала идти вода.

Я искал семью и не мог различить лица с такого расстояния. Где-то внутри были Тикна, Тррна, Попиик, дети и Токбумаа. Вождь прекрасно понимал, что Сын Голоса привёл не сотню бойцов, а целое население, и готовился отвечать на штурм всем, что успели сделать за месяц.

Сын Голоса остановил людей за пределами броска обычного копья, потом прошёл вперёд почти один. Двое Старших Сынов хотели идти рядом, он отправил их назад. Посох с бронзовым черепом был виден даже со стены. Кристаллы на диадеме ярко блестели на солнце.

Вождь появился наверху почти сразу. Полный бронзовый доспех делал его шире и тяжелее обычного человека. Высокая корона добавляла рост. Несколько мгновений два правителя просто смотрели друг на друга через ров и пустое пространство. Вокруг стояли больше тысячи людей, которые не понимали всей причины войны и всё равно были готовы через несколько минут начать убивать друг друга.

Сын Голоса заговорил на общем языке. Длинную современную речь эта система звуков и жестов не позволяла, поэтому он строил смысл из коротких понятных блоков и повторял главное. Мудрый Голос нельзя увидеть, но Сын Голоса его слышит. Мудрый Голос никогда не ошибается. Люди за стеной должны убить своего Вождя и стать Сынами Голоса. Тогда будут есть, жить и получать помощь. Кто станет драться, будет убит, а его тело станет пищей детям Голоса.

Потом он повернулся и широким движением показал на огромную массу за собой. В этом месте слова уже почти не требовались. За ним пришло так много людей, что дальние ряды занимали весь открытый участок. Все они пришли сюда за одним Голосом. Сын Голоса несколько раз повторил простой вопрос и дополнил его жестами: разве столько людей могут одновременно идти за неправильным приказом?

Ответ Вождя был короче и гораздо понятнее людям на стене и перед ней. Он указал на собственное ухо, потом на небо и заявил, что тоже слышит голос. Его голос сказал: Сын Голоса сегодня умрёт. После этого Вождь обвёл рукой всю тысячную толпу, показал мясо, еду и толстый живот. Чем больше врагов пришло, тем лучше. После такой победы мяса хватит надолго, а его женщины станут толстыми.

По стене прошёл смех. Не все поняли каждую часть, но жест с животом был слишком ясным. В войске Сына Голоса ответили криками. Старики в первом ряду начали поднимать копья. Несколько женщин рядом со мной коснулись земли и груди, повторяя привычный знак подчинения Голосу.

Я смотрел то на одного, то на другого и наконец перестал искать способ договориться с обоими. За несколько предыдущих дней я убедился, что две системы можно соединить. Производство Вождя нуждалось в сети, которая умеет сохранять и распространять навыки. Сеть Сына Голоса нуждалась в управлении, которое способно исправлять ошибку, а не сохранять каждое старое распоряжение навсегда. Но люди, стоявшие сейчас друг напротив друга, объединяться не собирались. Ни один уже не собирался отступать, и если бой начнётся, из-за их спора погибнут сотни людей.

Я подошёл к Сыну Голоса сзади. Два охранника посмотрели на меня, но не остановили. За дни в лагере все привыкли видеть Удачу рядом с ним. Сам Сын Голоса повернул голову только тогда, когда я положил руку ему на плечо.

— Знаешь, — сказал я тихо на нашем языке, чтобы окружающие не поняли слов. — Со мной только что говорил Голос. И знаешь, что он мне сказал?

Сын Голоса перестал смотреть на стену и подался ко мне, прислушиваясь. Если бы я начал тянуться к оружию открыто, он успел бы отступить, поэтому правая рука уже лежала на рукояти ножа под краем доспеха. Я продолжил тем же тихим голосом: — Ты уже сделал в этой жизни всё, чего он от тебя хотел. И тебе пора в следующую.

На последних словах я вонзил нож ему в сердце. Левой рукой всё ещё держал Сына Голоса за плечо, не давая отшатнуться до конца удара. Он резко вдохнул, попытался выпрямиться и посмотрел мне в лицо. Глаза расширились, рот открылся, но слова не вышли.

Я выдернул нож только когда ноги Сына Голоса ослабли. Он уже не пытался оттолкнуть меня. Я удержал его, пока тело не опустилось на землю, и повернулся к людям с окровавленным ножом в руке.

Первые ряды уже шумели. Два Старших Сына бежали к нам. Один охранник поднял копьё, другой стоял неподвижно, не понимая, должен ли защищать Сына Голоса от человека, которого тот сам объявил древним братом и возможным посланником Голоса. Мне требовалось дать толпе объяснение раньше, чем кто-нибудь выберет самый простой вариант и ударит.

Я поднял окровавленный нож и закричал на общем языке. Я объявил, что всё произошло по приказу Мудрого Голоса и сам Сын Голоса заранее согласился исполнить этот приказ. В нынешнем теле он уже сделал всё необходимое и ушёл в следующую жизнь. Теперь Мудрый Голос говорит через Удачу, поэтому Удача становится новым Сыном Голоса.

Мне не требовалось вводить для них новую идею. Несколько дней меня видели рядом с прежним Сыном Голоса. Он публично назвал меня древним младшим братом. Мои первые двадцать людей уже рассказывали, что я отдавал распоряжения от имени Голоса. Сам Сын Голоса не раз позволял мне присутствовать при приказах и не объявлял врагом. А главное, смерть для этих людей не означала окончательного исчезновения. Они верили, что прежний Сын Голоса просто перешёл в следующую жизнь, как раньше переходили другие умершие.

Один Старший Сын добежал первым. Он опустился возле тела, положил руку на грудь, потом посмотрел на меня. Я повторил: Голос велел; Сын Голоса согласился; теперь слушать меня. Мужчина перевёл взгляд на нож, на лицо мёртвого и медленно коснулся рукой земли, затем груди. Второй сделал то же. Через несколько мгновений движение начало расходиться по ближайшим рядам.

Шум продержался лишь несколько мгновений, а затем стал быстро стихать. Люди спрашивали ближайших Старших Сынов, передавали друг другу упрощённые версии, кто-то плакал, несколько женщин кричали имя прежнего Сына. Но оружие, поднятое для штурма, уже опускалось. Я сразу дал следующий приказ: стену не атаковать, а людей внутри не убивать, потому что отныне они тоже свои.

Эту часть поняли ещё быстрее. Старики первого ряда сели прямо на землю. Подростки тоже начали расходиться по своим группам. Взрослые мужчины всё ещё держали оружие, но уже не готовились бежать к рву. Молодые женщины в хвосте вообще не успели понять, насколько близко были к бою.

На стене происходящее тоже заметили. Метатели не бросали камни. Вождь стоял наверху и смотрел на тело Сына Голоса у моих ног. Я поднял руку, показал знакомый знак прекращения боя и затем на себя. По его следующему движению стало ясно, что смысл дошёл.

Ворота открылись не сразу. Сначала через них вышли несколько бет со щитами. Следом через ворота вышел Клокна. Он увидел меня, мёртвого Сына Голоса и огромную толпу, которая больше не двигалась к стене. Вслед за ним вышел Вождь.

Он шёл без щита. Копьё оставил кому-то у ворот. Он шёл с раскрытыми руками и даже не поглядывал на оружие бет. Вождь смеялся ещё на подходе. Он остановился в нескольких шагах, посмотрел на тело врага и развёл руки.

— Молодец, Удача, сколько же жизней ты спас! А сколько подданных привёл! — Он снова посмотрел на Сына Голоса и покачал головой. — Жаль только, что я сам этого психа на костре не успел спалить. Но мы ещё встретимся, у нас впереди вечность.

Последние слова он произнёс уже запрокидывая голову и рассмеялся громко, совершенно искренне. Вождь видел перед собой друга, который убил его главного врага, остановил штурм и за несколько минут подчинил себе больше людей, чем Вождь собирал годами. За предыдущие недели я не пытался отдавать приказы его группам, спас его в бою, наладил производство и укрепил медную базу. В эту минуту он считал прежние подозрения ошибкой и воспринимал убийство Сына Голоса как окончательное доказательство того, что я на его стороне.

Копьё лежало возле тела одного из Старших Сынов. Я поднял его ещё до того, как Вождь подошёл, и держал остриём вниз. Он не обратил внимания. Когда голова ушла назад, подбородок открылся полностью.

Я ударил снизу обеими руками, и бронзовый наконечник вошёл под нижнюю челюсть. Вождь успел дёрнуть руками, будто собирался схватить древко, но удар уже прошёл в основание черепа. Я выдернул копьё и отступил. Он сделал один неровный шаг, потом рухнул на бок.

Клокна оказался рядом быстрее всех. Его меч вышел из ножен ещё до того, как тело Вождя коснулось земли. Остальные беты тоже потянулись к оружию. Тысяча людей за моей спиной пока ничего не значила: ближайший мужчина мог убить меня раньше, чем дальние ряды поймут, что произошло.

Клокна поднял меч и встал между мной и первым бетой, бросившимся вперёд.

Тот заорал на него. Клокна не отвечал длинно. Сначала показал на старый шрам на собственной стопе, затем на меня: я победил его и оставил жить. Потом указал на место большого боя, коснулся груди и снова показал на меня: я спас его от ножа миссионера. В конце ударил кулаком себя в грудь и выставил меч поперёк дороги.

Он не объявлял меня новым Вождём и не понимал того, что я собирался делать дальше. Для него решение было проще: человека, которому он дважды обязан жизнью, нельзя зарубить прежде, чем станет ясно, что произошло.

Этих нескольких секунд хватило. Я повернулся к Старшим Сынам и громко повторил приказ: никто не нападает. Люди Вождя теперь тоже свои, поэтому убивать их нельзя. Ближайшие последователи начали передавать распоряжение назад. Тысячная масса оставалась на месте.

Потом я обратился к бетам. На их языке нельзя было произнести политическую речь о соединении двух обществ. Я показал мёртвого Сына Голоса, мёртвого Вождя, обе группы людей и затем убрал оружие. Так я показал всем, что война на этом закончилась и сегодня никто больше не должен умирать.

Один бета всё ещё пытался пройти мимо Клокны. Огромный мужчина ударил его щитом в грудь и отбросил назад. После этого остальные беты тоже остановились. За стеной были их женщины, дети, раненые и мастерские. Перед стеной стояло больше тысячи людей, которые только что признали меня новым Сыном Голоса. Убить меня сейчас означало начать бой, в котором никакой Вождь уже не сможет управлять обороной.

К воротам вышел Тукна. За ним появились Иикток и Трриик. Потом я увидел Токбумаа. Отец шёл медленно и никуда не торопился. Он подошёл к телу Вождя, посмотрел на пробитую голову, затем на тело Сына Голоса и наконец на меня. Несколько мгновений молчал, после чего показал жестом один очевидный вопрос: теперь кто главный?

Токбумаа ждал ответа, а вокруг уже смотрели люди с обеих сторон. Единственный понятный им сейчас ответ мне совсем не нравился, но я всё-таки показал на себя.

Токбумаа после короткой паузы медленно кивнул. Потом поднял копьё Вождя и протянул мне. Я не хотел брать, но отказ сейчас создал бы больше вопросов, чем решал. Пришлось принять и его.

Я прожил ту жизнь очень долго. Объединил две почти противоположные системы и сделал много — нет, не добра, а прежде всего прогрессорства. Со временем под моей властью оказалось больше людей, чем я когда-либо собирал в одной жизни до этого, и для них я одновременно оставался правителем и человеком, через которого якобы говорит Мудрый Голос.

Самым великим императором своего времени я, вероятно, тогда и стал. За всю оставшуюся жизнь ни разу не приказал сжечь человека живьём и ни разу не приказал истребить детей. После Вождя и Сына Голоса даже эти два запрета пришлось устанавливать отдельно.

Быть царём и живым богом мне совершенно не понравилось. Это оказалось совсем не моё.

Научная справка

Действие главы относится примерно к 1,5 млн лет назад. К этому времени в Восточной Африке уже существовали ранние Homo erectus, африканские формы которых нередко выделяют или описывают как Homo ergaster. Их тело имело значительно более современные пропорции, чем у более ранних гоминин: длинные ноги и сравнительно короткие руки были приспособлены к длительному наземному передвижению. Хорошо сохранившийся скелет KNM-WT 15000 из Кении датируется примерно 1,6 млн лет назад. При этом конкретный вид гоминина, изготовившего находки комплекса T69, по самим материалам стоянки не установлен.

Главная археологическая основа главы — комплекс T69 во FLK West, в Олдувайском ущелье на севере современной Танзании. Его слой датирован примерно 1,5 млн лет назад; прямое космогенное датирование дало около 1,48 ± 0,2 млн лет. В одном стратиграфическом горизонте исследователи обнаружили 27 костяных орудий с последовательной искусственной обработкой сколами. Все они найдены непосредственно в слое. В отличие от обычных костей, расколотых ради костного мозга, на этих предметах фиксируется намного больше соседних, систематически нанесённых сколов. Это позволило авторам исследования говорить именно о регулярном производстве костяных орудий, а не о нескольких случайно использованных обломках.

Для большей части этих орудий использовались фрагменты длинных костей очень крупных животных. Из 27 предметов 18 изготовлены из костей животных массой более двух тонн. Среди 16 экземпляров, для которых удалось определить животное, восемь происходят от слонов, шесть — от бегемотов и два — от полорогих. Почти все заготовки представляют собой части диафизов длинных костей конечностей — бедренных, большеберцовых и плечевых. Кость обрабатывали сериями направленных сколов и затем подправляли края. Авторы исследования отмечают технологическую стандартизацию и перенос навыков каменного расщепления на другой материал. Поэтому наличие в художественной линии отдельной мастерской, где способные работники многократно обрабатывают крупные кости по показанному образцу, опирается на реально установленное для этого времени систематическое производство костяных орудий.

Сам комплекс T69 содержит более 10 900 каменных артефактов размером от двух сантиметров и свыше 41 000 более мелких каменных изделий. В комплексе присутствуют 37 крупных режущих орудий, из-за чего комплекс относят к раннему ашелю. Там же обнаружены более 9 400 определимых остатков позвоночных и свыше 13 000 неопределённых фрагментов костей. Особенно многочисленны бегемоты и полорогие; присутствуют также лошадиные, свиньи, слоны и носороги. Рыбы и крокодилы, а также характер осадков показывают близость постоянной воды. Следы человеческой обработки особенно часто встречаются на костях бегемотов. Такая среда позволяет сочетать в одной главе большие туши, разделку костей, разнообразные каменные орудия и постоянное присутствие воды возле ключевой стоянки.

Южная часть Кенийского рифта богата вулканическими породами и источниками обсидиана. В районе Олоргесайли археологически подтверждено использование различных вулканических камней, а в более поздних слоях — перенос обсидиана из источников, находящихся за десятки километров. Для самой даты 1,5 млн лет это не является прямым свидетельством конкретного маршрута, но геологическая доступность обсидиана в южной Кении реальна. Центральная Танзания, включая район Сингида и зеленокаменный пояс Ирамба—Секенке, содержит медную минерализацию. В местных месторождениях описаны халькопирит, куприт, малахит и азурит; геохимические исследования региона также фиксируют совместное присутствие меди и мышьяка в минерализованных зонах. Поэтому зелёные медные минералы и руды с примесями мышьяка соответствуют реальной геологии этой части Восточной Африки.