5

Мужчину звали так, что я переводил его имя как Тяжёлый Камень. Не из-за характера. В молодости он прославился тем, что во время перехода один донёс до стоянки каменную заготовку, которую остальные бросили возле реки. Теперь ему было за тридцать, он оставался сильным охотником, имел двух взрослых сыновей, младшего брата, сестру с детьми и несколько близких родственников в других семьях. Когда группа решала что-то важное, его мнение не было главным, но его всегда слушали.

Сначала он относился ко мне спокойно. Несколько раз охотился рядом, один раз помогал вытаскивать из плеча обломок каменного наконечника после стычки с крупной кошкой. К ребёнку тоже не проявлял враждебности. Настоящей проблемой постепенно становилась только бронза.

Тяжёлый Камень долго рассматривал нож Счастья, просил дать подержать топор, сравнивал металлический наконечник с лучшими каменными. Счастье не скрывала вещи и иногда разрешала пользоваться ими, если сама находилась рядом. Это только усиливало интерес. Каменный нож требовал постоянной правки и всё равно легко ломался. Бронзовый тупился, гнулся при сильном ударе, но его можно было восстановить. Топор выдерживал работу, после которой хороший каменный клинок приходилось менять. Он несколько раз просил сделать такой же.

Счастье отвечала честно: одного знания недостаточно. Нужны руды, подходящее топливо, печь, время и люди, которые будут поддерживать процесс. Старый тайник находился далеко. Тащить всю группу через незнакомые районы ради металла мы не собирались, а ближайших известных мне мест с подходящим сырьём здесь не было.

Тяжёлый Камень понимал объяснение, но не принимал результат. Для него важнее было другое: у пришлой женщины есть оружие лучше, чем у любого мужчины группы, и она сама решает, кому его давать.

Пока это оставалось раздражением одного человека, опасности не было. У Счастья хватало союзников, а я за много лет перестал быть чужим зверем. Дети, родившиеся после нашего прихода, вообще не помнили стоянку без меня. Некоторые маленькие считали нормальным, что взрослые люди ходят на двух ногах, а рядом живёт огромный самец, который понимает жесты и иногда позволяет сидеть у себя на спине.

Наш ребёнок рос быстрее, чем мне хотелось. В семь или восемь лет он уже уходил с другими детьми довольно далеко, умел пользоваться небольшим копьём, ставил простые петли и считал себя достаточно взрослым, чтобы не сообщать матери о каждой царапине. Счастье всё равно замечала. И я следил за ним не меньше неё.

Он называл меня отцом своим способом. В голосовом языке группы для этого было слово, но применить его ко мне он сначала не мог: мои уши плохо различали часть звуков, а сам я не мог нормально их повторить. Поэтому ребёнок использовал наш жест — ладонь к моей груди, потом к своей. Когда начал говорить лучше, слово добавилось к жесту. Я научился узнавать его на слух.

Именно ради таких вещей мы со Счастьем всё осторожнее относились к прогрессу. Технология, которая давала группе преимущество, одновременно могла сделать конфликт намного опаснее. С ядом мы долго не соглашались экспериментировать вообще.

Растения с сильным действием я знал по прежним жизням. Счастье за прошлые жизни запомнила несколько других. Наркоша, судя по рассказам, мог бы добавить ещё десятки, но спрашивать его было негде. Проблема заключалась не в том, чтобы найти вредное вещество, а в том, что люди плохо обращались с тем, чего не видели. Каменный наконечник опасен понятным образом. Состав на его поверхности может попасть на пальцы, еду или рану случайно.

Несколько лет мы ограничивались рассказами и предупреждениями. Потом группа потеряла двух охотников на крупном быке, которого обычные копья не остановили достаточно быстро. После этого вопрос возник снова. Мы согласились только на ограниченное обучение.

Полный процесс знали трое: Тяжёлый Камень, его младший брат и ещё один спокойный мужчина из другой семьи. Ёмкости хранили отдельно от пищи. Наконечники после обработки помещали в закрытые чехлы из плотной коры. Работать разрешалось только специальными палочками и листьями, которые потом сжигали. Счастье несколько раз заставляла каждого повторить порядок действий без настоящего состава, пока они не перестали путаться.

Первая большая охота показала, зачем всё это было нужно. Крупное животное получило два дротика и всё равно ушло далеко. Раньше люди либо преследовали бы его до изнеможения, либо потеряли добычу. Теперь они шли следом на безопасном расстоянии. Сначала зверь двигался почти нормально, потом стал останавливаться, позже лёг и уже не смог подняться. Тяжёлый Камень был среди тех, кто добил его.

После этого охотники начали уважать правила обращения с ядом гораздо больше. Несколько раз он действительно спасал людей от близкой схватки с крупной добычей. Мы всё равно не расширяли число обученных. Мне не нравилось, что в стоянке вообще появилось оружие, от одной неглубокой раны которым можно умереть через несколько часов, но запрещать группе знание после того, как мы сами показали его, было поздно.

Годы в этой стоянке оказались спокойнее большинства моих человеческих жизней. Мы со Счастьем спорили, учили, иногда уходили вдвоём на несколько дней к старым знакам и возвращались. Наш ребёнок постепенно перестал быть маленьким. Я уже не мог носить его на одной руке так, чтобы он помещался целиком, зато он всё ещё забирался ко мне на плечи, если хотел рассмотреть что-то издалека.

Белая шерсть на моей спине стала заметной издали. Счастье иногда находила в ней седые волосы и демонстративно показывала мне, сколько. Я отвечал, что у неё самой появились первые светлые пряди. После этого она обычно прекращала исследование.

В этот период мы начали устраивать постоянные места для сообщений. Не просто маленькие пирамидки. В нескольких сухих пещерах сделали каменные ниши, закрытые плитами. На внешней стене оставляли крупный знак руки, понятный только тому, кто знал систему. Внутри лежали более подробные записи: кто был здесь, куда собирался идти, кого встречал. В одном месте Счастье предложила оставить рисунок моей шляпы, и я согласился. Если когда-нибудь родится здесь после моей смерти, сразу поймёт, чей это архив.

Мы продолжали записывать и обстоятельства собственных рождений, хотя данных пока было смешно мало. Я умер там-то, родился приблизительно через такой-то срок, расстояние примерно такое. Счастье добавляла свои случаи. Когда встречали старые записи Смерти или собственные сообщения из прошлых жизней, пытались восстановить последовательность. Никакой закономерности пока не находили.

Однажды ребёнок спросил, зачем мы царапаем одни и те же странные руки на камне. Он уже понимал часть нашего языка, но не мог знать главного. Мы со Счастьем заранее договорились не рассказывать детям о перерождениях слишком рано. Объяснить человеку, что его мать и огромная обезьяна помнят миллионы лет, было трудно даже взрослому. Ребёнку мы сказали, что это сообщения друзьям, которых сейчас нет рядом. Он спросил, далеко ли друзья. Счастье ответила: очень далеко.

Стекло мы тоже попробовали повторить уже вместе с группой, но осторожно и без обещаний. Счастье выбрала двух молодых людей, которые лучше остальных работали с печами и керамическими ёмкостями. Несколько попыток закончились спёкшейся массой, одна ёмкость лопнула и испортила весь нагрев. Первый маленький полупрозрачный кусок вызвал у детей больше восторга, чем у взрослых. Они по очереди смотрели через него на солнце, пока Счастье не отобрала находку и не объяснила, что глаза так проверять не надо.

Ребёнок после этого несколько дней требовал сделать ему прозрачный камень. Я показал, что на хороший кусок уходит слишком много топлива и работы. Он ответил, что взрослые всё равно постоянно жгут дерево. Счастье поддержала его только ради того, чтобы посмотреть, как я буду объяснять разницу между обычным костром и печью, способной долго держать нужный жар. В итоге я потратил вечер на урок для собственного сына и ещё пяти детей, которые подошли слушать. На следующий день двое из них попытались самостоятельно набить маленькую яму золой и песком. В результате у них получилась только мокрая грязь. Зато они запомнили, что стекло не появляется от простого смешивания.

Иногда наши споры со Счастьем происходили прямо при группе. Она считала, что я слишком быстро прекращаю обучение человека, если тот несколько раз подряд повторяет одну ошибку. Я считал, что она способна неделю учить того, кому проще подобрать другое занятие. После одного такого спора мы перестали разговаривать до вечера. Ребёнок заметил это первым и по очереди спрашивал каждого, почему мы молчим. Счастье объяснила, что отец упрямый. Я показал, что мать тоже. Он подумал и сообщил, что тогда всё нормально: оба ведут себя как обычно.

Эта фраза закончила ссору быстрее любых извинений. Позже мы действительно изменили способ обучения. Счастье получила больше времени на тех, кто отставал, но если человек месяцами не осваивал работу, ему искали другую. Я в ответ перестал оценивать результат после первых нескольких попыток. Подобные мелочи давали группе больше, чем самые эффектные изобретения, потому что сохранялись в поведении взрослых и детей.

К бронзе мы людей почти не подпускали. Не из желания держать преимущество, а потому что здесь всё равно не было подходящей цепочки сырья. Я показал нескольким мастерам, как править и ремонтировать готовый металл, объяснил, что повреждённый наконечник не нужно выбрасывать, но выплавку намеренно не начинал. Тяжёлый Камень это воспринимал хуже остальных. Он видел, что знания у нас есть, и считал отсутствие новых бронзовых вещей сознательным отказом делиться. Сколько бы я ни показывал направление к далёким местам, необходимость руды и огромный расход топлива, результат оставался тем же: у Счастья металл был, у него — нет.

Тяжёлый Камень в это время становился всё влиятельнее. Один его сын взял женщину из другой семьи, брат хорошо охотился, сестра родила ещё двоих детей. Их общий костёр был одним из крупнейших в стоянке. После смерти старого мужчины, который раньше сглаживал споры, родственники Тяжёлого Камня начали чаще поддерживать друг друга открыто.

Он не становился злодеем. Делился мясом, участвовал в охоте, вытаскивал раненых и однажды нёс нашего ребёнка несколько километров после вывиха. Именно поэтому я не ожидал от него действительно опасного поступка из-за металла. Кражу он попытался совершить днём, когда большая часть взрослых ушла к разделанной туше.

Счастье оставила защиту и часть оружия в нашем укрытии. Бронзовый нож был при ней, но топор, несколько наконечников и пластины доспеха лежали в сумке возле стены. Я находился на другой стороне стоянки и помогал подросткам поднимать тяжёлую жердь для нового навеса. Ребёнок вернулся раньше остальных. Самого начала я не видел и услышал только крик. Это был его голос, причём он звал Счастье и меня одновременно. Я бросил жердь и побежал.

Тяжёлый Камень стоял возле нашего укрытия с открытой сумкой. В одной руке держал бронзовый топор. Ребёнок был рядом и продолжал кричать. Мужчина схватил его за плечо, что-то резко сказал и ударил другой рукой. Удар предназначался, чтобы заставить замолчать. Он не рассчитал силу. После этого удара ребёнок сразу упал.

Тяжёлый Камень на несколько мгновений застыл на месте. Топор выпал из руки. Он наклонился, коснулся головы ребёнка, потом резко выпрямился, увидев меня. Я добежал раньше, чем он успел поднять копьё.

Дальше не было ни вопроса, ни попытки выяснить причину. Я схватил его обеими руками. Мужчина ударил меня кулаком в лицо, попытался вырваться. Я прижал его к земле, согнул шею до хруста и сомкнул зубы на горле. Когда отпустил, он уже не двигался. Счастье прибежала через несколько мгновений. Сначала она увидела меня над телом мужчины, а затем заметила ребёнка.

Она бросила копьё, опустилась рядом и перевернула его на спину. Голова лежала неестественно, дыхания не было. Счастье прижала ладонь к груди, потом к шее, несколько раз позвала голосом. Я стоял рядом и смотрел, как она повторяет действия, хотя уже понимает результат. Крик поднялся с другой стороны стоянки.

Первым прибежал младший брат Тяжёлого Камня. Он увидел тело родственника у моих ног и атаковал сразу.

Я отбил копьё рукой. Наконечник разрезал предплечье, но древко ушло в сторону. Я ударил мужчину плечом, он упал. Почти одновременно появился старший сын Тяжёлого Камня. За ним ещё двое родственников.

Счастье вскочила между нами и начала кричать, показывая на ребёнка. Но разъярённые родственники её уже не слушали. Брат погибшего поднялся и снова пошёл ко мне. Сын увидел кровь на шее отца, схватил копьё двумя руками и бросился следом.

Я мог отступить, пока их было трое. Но Счастье находилась между людьми, а ребёнок лежал за её спиной.

Первого нападавшего я просто оттолкнул в сторону. Второй ударил копьём в бок. Наконечник вошёл неглубоко, застряв в толстой мышце. Я выдернул древко и сломал. Третий получил удар в грудь и отлетел к стене укрытия. К этому времени прибежали остальные.

Большинство не видело, как Тяжёлый Камень ударил ребёнка. Они видели другое: мёртвого влиятельного мужчину, его раненых родственников и меня, залитого кровью. Счастье продолжала показывать на тело ребёнка, но её попытки только усиливали агрессию. Для родни Тяжёлого Камня она защищала существо, которое убило их отца, брата и союзника. Для людей других семей происходящее уже выглядело как начало общей драки, где нужно выбирать сторону. Кто-то метнул дротик. Он попал мне в плечо.

Я узнал чехол на древке ещё до того, как увидел мужчину, который бросил. Один из трёх обученных яду. Счастье тоже сразу заметила этот дротик.

По её лицу я понял, что она всё осознала. Она схватила бронзовый топор, который выпал из руки Тяжёлого Камня, и встала рядом со мной. Я показал ей только одно: нужно уходить. Она указала на ребёнка. Я посмотрел туда же.

Забрать его и одновременно вывести Счастье через вооружённую толпу я не мог. Ребёнок к этому моменту уже был мёртв. Это ничего не меняло внутри, но определяло то, что нужно делать сейчас. Я схватил Счастье одной рукой за пояс и поднял, когда первый ряд людей пошёл на нас.

Прорываться пришлось через край стоянки, где было меньше взрослых. Я не искал, кого убить. Отталкивал тех, кто отходил, ломал оружие, бил только тех, кто продолжал нападать. Один мужчина вцепился в ногу и получил удар сверху. Другой попытался вонзить копьё Счастью в спину; я перехватил древко и потянул так резко, что он оказался рядом, после чего уже не поднялся. Второй отравленный дротик вошёл под лопатку. Третий задел бедро, оставив неглубокую рану. Этого могло хватить и без остальных повреждений.

Счастье пыталась вырваться из моей руки и драться сама. Но я всё равно её не отпустил. Её бронзовая защита закрывала часть тела, но один хороший бросок в шею или бедро закончил бы всё. Нам требовалось выйти за пределы стоянки, а не выиграть ещё один бой.

Мы добрались до зарослей. Несколько мужчин продолжали преследование. Я поставил Счастье на землю, поднял тяжёлую ветвь и развернулся. Первый из преследователей остановился в нескольких шагах. Второй мужчина остановился рядом с ним. Они видели кровь, но ещё помнили, что произошло с теми, кто подходил слишком близко. После этого мы смогли уйти дальше.

Первые несколько километров я почти не чувствовал яд. Болели раны, особенно бок и плечо. Счастье шла рядом, время от времени пытаясь остановить меня и осмотреть повреждения. Но я не позволял ей задерживать нас. Чем дальше от стоянки, тем меньше вероятность, что родственники погибших решат продолжить погоню. Потом начали дрожать пальцы.

Я сначала списал это на потерю крови. Через некоторое время появилась слабость, совсем не соответствующая ранам. Ноги работали хуже, хотя повреждения суставов не было. С каждым переходом дышать становилось заметно тяжелее. Я знал эти признаки. По выражению Счастья было видно, что она тоже всё поняла.

Она остановилась и стала осматривать дротиковые раны. На одной коже остался характерный тёмный след состава. Счастье долго смотрела на него, потом на меня. Я показал ей, что нужно идти дальше. Счастье сразу отказалась продолжать путь.

Я повторил требование более настойчиво. Если я умру сейчас, слишком близко от стоянки, она останется одна среди людей, которые считают её участницей убийства их родственников. Нужно было пройти ещё хотя бы несколько километров. В итоге мне всё-таки удалось пройти нужное расстояние.

Последний участок Счастье почти поддерживала меня за руку, хотя её сила ничего не решала. Мы вышли к ручью, пересекли его, поднялись по каменистому склону и нашли неглубокий сухой навес. Только там ноги перестали держать окончательно.

Счастье сразу занялась ранами. Промыла, пыталась вызвать кровотечение вокруг проколов, накладывала то, что могло помочь при обычном повреждении. Мы оба знали: состав уже давно внутри. Противоядия у нас не было.

Мышцы начало сводить сильнее. Сначала ноги, потом живот и спину. Между приступами тело становилось вялым, и я не мог нормально поднять руку. Дышать уже приходилось короткими частыми вдохами. Счастье сидела рядом, держала мою кисть обеими руками и всё время что-то говорила голосом, хотя сложные фразы я всё ещё разбирал плохо. Я дождался момента, когда пальцы снова начали слушаться. — Не пытайся им мстить, что бы ни случилось. Счастье резко отрицательно качнула головой. Я повторил просьбу ещё раз, намного медленнее. — Не пытайся им мстить, что бы ни случилось; найди другую группу и продолжай жить.

Она показала на ребёнка, потом в сторону оставленной стоянки. Даже без слов было понятно, чего она хочет. Я сжал её пальцы и заставил смотреть на мои руки. — Будет следующий ребёнок — он наш. После этих знаков Счастье крепко закрыла глаза. Несколько секунд сидела неподвижно, потом прижалась лбом к моей ладони.

Новый приступ оказался сильнее. Я уже не мог удерживать кисть ровно. Когда стало немного легче, повторил единственное, что ещё считал важным: — Не пытайся им мстить, что бы ни случилось. На последнюю просьбу она ничего не ответила.

Я лежал, чувствуя её рядом, и вспоминал совсем другую Счастье — маленькую обезьяну из первой общей жизни, затем женщину, которую годами находил только по старым знакам, потом молодую эргастерку с разбитой головой, спавшую у меня на груди. Вспоминал ребёнка, который цеплялся за мою шерсть и называл меня отцом. Ничего из этого не требовало вывода. Я просто не хотел, чтобы последние минуты занимали люди, оставшиеся в стоянке.

Через некоторое время зрение стало заметно хуже. Счастье приблизилась, положила мою голову себе на колени и продолжала гладить по лицу. Голос я слышал лучше, чем видел её.

За годы рядом я научился разбирать простые человеческие фразы намного увереннее, чем в день нашей встречи. Последние слова Счастья я понял полностью. — Как же я ненавижу всех этих дикарей…

Научная основа

Гигантская человекообразная обезьяна Южного Китая

Gigantopithecus blacki известен из ранне- и среднеплейстоценовых пещер Южного Китая и северного Вьетнама. Современная сводка по датированным местонахождениям помещает существование вида примерно между 2,0 млн и несколькими сотнями тысяч лет назад. Ископаемый материал крайне неполон: несмотря на большое число находок, он представлен почти исключительно зубами и несколькими нижними челюстями; достоверных посткраниальных костей до сих пор нет. Поэтому точные пропорции тела, способ передвижения и социальная организация вида непосредственно по скелету не восстанавливаются. Оценки массы порядка 200–300 кг основаны главным образом на размерах зубов и челюстей и остаются ориентировочными. Высокий половой диморфизм зубочелюстного аппарата допускает существенную разницу размеров самцов и самок, но конкретный тип группы — одиночный, гаремный или иной — ископаемыми остатками не установлен.

Мохуэй и бассейн Бубин

Пещера Мохуэй находится в карстовом бассейне Бубин на территории современного Гуанси. В ней обнаружены многочисленные зубы Gigantopithecus blacki и богатая раннеплейстоценовая фауна. Разные методы датирования давали несколько отличающиеся оценки. В работе по ESR/U-series отдельные образцы из Мохуэй дали оценки около 1,69 ± 0,22 и 1,29 ± 0,11 млн лет; более поздняя магнитостратиграфическая схема поместила основную ископаемую последовательность Мохуэй примерно в интервал 1,95–1,78 млн лет. Поэтому возраст около 1,7 млн лет в главе следует понимать как округлённую привязку к раннему плейстоцену этого региона, а не как точную дату конкретного слоя.

Сам бассейн вытянут примерно на 16 км при ширине около 2 км и окружён известняковыми холмами с многочисленными карстовыми полостями. Для раннего плейстоцена по осадкам Мохуэй реконструируется тёплый и влажный климат. Высокое содержание каолинита указывает на интенсивное химическое выветривание в тёплых влажных условиях; в части разреза повышенное содержание смектита свидетельствует и о заметном сухом сезоне. Это соответствует ландшафту, где лесные участки, водоёмы, заболоченные места и сезонно более сухие пространства могли находиться сравнительно близко друг к другу.

Фауна

Из Мохуэй описано не менее 28 таксонов крупных млекопитающих. Помимо Gigantopithecus, в комплексе присутствовали макаки, листоядные обезьяны и гиббоны, крупные дикобразы, древняя форма гигантской панды, чёрный медведь, крупная гиена Pachycrocuta, пантеровые кошки, хоботные Sinomastodon и Stegodon, тапиры, свиньи, оленевые и другие копытные. Наличие крупных хищников рядом с очень крупными растительноядными и приматами хорошо соответствует сценам, в которых наземный хищник оценивает взрослого гигантского самца как опасного противника и отказывается от нападения.

Изотопные и зубные исследования Gigantopithecus указывают на преимущественно лесное питание растениями C3. В рацион могли входить плоды, листья, стебли и другие растительные части. Массивные челюсти, крупные коренные зубы и очень толстая эмаль приспособлены к сильной жевательной нагрузке. Представление в главе о регулярном перемещении между кормовыми участками соответствует необходимости крупного растительноядного примата постоянно находить большие объёмы пищи, хотя конкретные маршруты и размеры участков для этого вида неизвестны.

Ранние люди в Южном Китае

Непосредственное присутствие Homo в Мохуэй остаётся спорным. Два зуба из пещеры первоначально были предварительно отнесены к Homo erectus, однако позднее весь негигантопитековый набор крупных приматных зубов из Мохуэй был переопределён как неопределённые гоминоиды; их размеры и морфология не позволяют уверенно считать их ранними людьми. Поэтому прямое сосуществование Homo и Gigantopithecus именно в одном слое Мохуэй археологически не доказано.

При этом ранние Homo присутствовали в Южном Китае в сопоставимый период. Юаньмоуские находки обычно относятся к раннему плейстоцену; магнитостратиграфические оценки давали возраст около 1,7 млн лет, а изохронное 26Al/10Be-датирование связанного гравийного горизонта дало 1,54 ± 0,06 млн лет. Следовательно, присутствие ранних людей и Gigantopithecus в Южном Китае в одном широком временном интервале соответствует палеоантропологической картине региона, хотя конкретная встреча, описанная в главе, не является установленным археологическим событием.

Водные хищники

Для самой раннеплейстоценовой фауны Мохуэй опубликованный перечень, использованный здесь, не даёт отдельной находки крокодила. Однако ископаемые аллигаторы известны из плейстоценовых комплексов Южного Китая, в том числе из Гуанси, а реконструируемая для бассейна тёплая влажная среда включала водоёмы и заболоченные участки. Поэтому крупный пресноводный крокодиловый в художественной сцене соответствует более широкой плейстоценовой экологии Южного Китая, но не привязан к конкретной находке из слоя Мохуэй.