Следующее утро выдалось пасмурным. Облака так низко висели над летающими островами, что казалось, будто их можно достать рукой, если подпрыгнуть. Серый дождался Мэй Лифэнь у входа в трапезную, и та при виде него сначала напряглась, а потом вспомнила о перемирии и расслабилась.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, подходя ближе и понижая голос, чтобы случайные прохожие не услышали.

Она вопросительно изогнула бровь, но кивнула и позволила увести себя в сторону от входа, к каменной ограде, за которой начиналась пустота. Здесь ветер дул сильнее, трепал волосы и полы одежды, зато никто не мог подслушать.

Не вдаваясь в подробности, Серый рассказал, что из-за их войны они оба стали очень сильны в наложении и отражении проклятий, и что с другими людьми надо быть аккуратнее.

— Неловко будет, если ты злобно посмотришь на кого-нибудь, а он умрет на месте от сердечного приступа, — закончил Серый свою речь.

Мэй в ответ только фыркнула:

— Без тебя знаю. Но спасибо, что предупредил.

Напоследок она мило улыбнулась и вернулась в трапезную, чтобы присоединиться к своим подругам.

После вчерашнего происшествия Серый весь день ловил на себе странные взгляды Бай Юньфэна. Белый кот то и дело смотрел на него, и выражение его лица было таким сложным, что Серый не смог бы описать его одним словом.

В этом взгляде было что-то вроде растерянности и одновременно раздражения. Бай смотрел так, будто пытался решить для себя какую-то сложную задачу, и ответ никак ему не давался.

После занятий Серый собирался пойти на малый остров, где можно было побыть одному и привести мысли в порядок. Но не успел он сделать и десятка шагов от учебного корпуса, как дорогу ему преградила знакомая светлая фигура.

В этот раз Бай Юньфэн был один без своей обычной свиты. Попаданец даже порадовался, что если дело дойдет до драки, то она будет более честной.

— Шэнь Ливэй, — произнес Бай, и в его голосе не была какая-то странная решимость, словно он наконец принял решение. — Нам нужно поговорить.

Серый напрягся, что-то он слишком часто в последнее время слышит или даже сам говорит эту фразу. Но поговорить действительно было нужно. Лучше разобраться с конфликтом сразу, а не ждать, пока он сам разрешится каким-нибудь неприятным образом.

Аристократ развернулся и пошел вперед, явно ожидая, что Серый последует за ним. Они свернули с главной дорожки, прошли мимо небольшого пруда, и остановились у беседки, заросшей диким плющом. Здесь было тихо и безлюдно — идеальное место для разговора, который не предназначен для чужих ушей.

Бай долго молчал. Он стоял, чуть отвернувшись, и смотрел куда-то вдаль, на проплывающие между островами облака. Его белый хвост, обычно гордо поднятый, сейчас выглядел напряженным. Серый терпеливо ждал, чувствуя, что вот-вот произойдет что-то важное, но не понимал, что именно. Он только надеялся, что Юньфэн не решит, будто быть спасенным простолюдином — это слишком позорно, и поэтому того самого простолюдина надо убить. Смыть позор кровью, так сказать.

— Вчера ты… ты спас меня, — наконец сказал Бай, и его голос прозвучал глухо, словно он выдавливал из себя каждое слово. — Я этого не просил, но это случилось. Теперь я у тебя в долгу, и мне это не нравится.

Он резко повернулся, и Серый увидел его лицо — бледное, с плотно сжатыми губами и глазами, в которых горело что-то, похожее на злость, но направленное, кажется, на самого себя.

— Я не собираюсь оставаться должником простолюдина, — продолжил Бай, и в его голосе прорезались привычные нотки высокомерия. — Говори, чего ты хочешь, и я расплачусь с тобой, а потом мы больше никогда не будем иметь друг с другом ничего общего.

Серый пораженно уставился на него, переваривая услышанное. Он не ожидал, что Бай признает себя должником, да еще и сам предложит с этим долгом расплатиться. Вообще-то, он мог просто сделать вид, что ничего не было. Или даже продолжить свои попытки «проучить» простолюдина.

Внутри поднималась странная смесь чувств. У Серого даже появилось ощущение, будто он не в уся попал, а в роман про Российскую империю. Тот, где «честь» не была пустым словом, и за оскорбление достоинства могли вызвать на дуэль. Кстати, в этом мире дуэли тоже существовали, правда, происходили редко, потому что по результатам каждой проводилось разбирательство, и победитель порой попадал под суд.

Также здесь были книги вроде «Наставления благородного мужа» и «Поучения для юношества», которые полагалось зубрить наизусть, но попаданец по умолчанию считал, что в фэнтезийном Древнем Китае все аристократы — отмороженные подонки, которые могут убить за косой взгляд. Поэтому либо Серому повезло встретить Жун и Бао — единственных представителей аристократии, которые имеют представление о чести, либо тут действительно слышали о благородстве.

Впрочем, Серый не собирался смотреть в зубы дареному коню, поэтому решил просто воспользоваться столь щедрым предложением.

— У тебя деньги есть? — спросил он, и Бай скривился в отвращении.

— Конечно, есть, — ответил он с заметным презрением в голосе. — Что еще можно было ожидать от сына торговца? Деньги — вот что для тебя главное.

Серый пропустил колкость мимо ушей. В голове уже крутилась мысль, которая показалась ему настолько блестящей, что он едва удержался, чтобы не рассмеяться вслух. Бай Юньфэн, второй сын наместника, с его деньгами и связями был, как тут говорят, мясным пирогом, упавшим с неба.

— Я хотел бы, чтобы ты стал моим инвестором, — сказал Серый, и глаза его загорелись таким огнем, что Бай чуть не сделал шаг назад. — У меня столько идей! И если ты вложишься сейчас, то через год получишь в десять раз больше. Я еще не считал точно, но перспективы превосходные.

Бай опешил. Он думал, будто Шэнь Ливэй просто попросит денег или какую-нибудь услугу, и на этом они будут квиты, так что перспектива длительного сотрудничества ему не понравилась.

— Да что у тебя могут быть за идеи! — презрительно отмахнулся он.

— Вообще-то, за всю историю академии я — единственный первокурсник, который предложил сразу два изобретения, — самодовольно произнес попаданец. — Но на самом деле, изобретений у меня намного больше, я просто не стал сразу все вываливать. И на некоторых из них можно заработать целое состояние!

Серый решил сразу обсудить, сколько Бай может вложить и на каких условиях, игнорируя любые попытки того уклониться, поэтому повел его в один из пустующих кабинетов для занятий. В конце концов, он сам предложил, так что пусть теперь держит слово.

Наверное, можно было бы попросить помощи с тигрицей, за которую его хотят выдать замуж, но даже сыну наместника было бы трудно вмешаться во внутренние дела чужой семьи. А если бы он нашел для Шэнь Ливэя какую-нибудь свою кузину в качестве невесты, то это тоже был не самый хороший выход. Все же Серому не хотелось принуждать кого-то к браку. Жениться он планировал если не по любви, то хотя бы ради взаимовыгодного сотрудничества.