- Ты любишь музыку?- усмехнулась баронесса.

Лиля промолчала. Бригитта подошла к роялю, громко хлопнула крышкой и повернулась к стоявшей девушке.

- Если мне передадут, что ты играла, будешь наказана. Поняла? Отвечай, поняла?

- Да, фройлейн,- ответила девушка, не поднимая глаз.

С тех пор она не осмеливалась сесть за рояль. Она ухаживала за ним, протирала пыль, любовно проводила пальцами по полировке. Иногда она слышала, как играл Рутенберг, и ей всегда казалось странным, что этот ужасный человек, как и она, любит музыку.

13.

В эти теплые майские дни в имение приехала невестка барона, вдова старшего сына, Матильда фон Рутенберг. Она возвращалась из заграничного путешествия и по пути в Мюнхен решила навестить родных.

Это была полная миловидная женщина лет тридцати восьми. Ей отвели просторную спальню рядом с комнатой Бригитты, где еле разместились привезенные из Франции туалеты. В первые же дни Матильда по-хозяйски осмотрела имение, всюду совала свой нос, даже в кухню и надоела слугам до смерти. Она отчитала за что-то повара и Марту, надавала дюжину советов Дитцу, отхлестала по щекам пленницу-чешку, которая недостаточно почтительно поклонилась ей.

Матильда пробыла в имении неделю, каждый день демонстрируя родственникам новейшие французские моды. Она часами болтала с Бригиттой, описывая ей парижские рестораны м марсельские кабачки. К старому барону она относилась снисходительно и чуть насмешливо, с Генрихом смело пила виски, курила и кокетничала. Офицер слушал ее, пряча усмешку, Болтовня невестки забавляла его.

Генрих чувствовал себя все лучше и лучше. Еще зимой, как только затянулась рана на плече, он нашел свои юношеские гантели и стал тренировать руки и спину. Лиля не возражала, но проконсультировалась с профессором и следила, чтобы он не повредил покалеченную ногу. Генрих креп с каждым днем, затягивались раны. Ланге теперь приезжал довольно редко. Теперь главной задачей стало восстановление гибкости больных мышц. На массаж уходили часы. Но офицер и сам старался разрабатывать раненую стопу, лечебная гимнастика стала его основной процедурой.

Лиля уставала, приходилось прислуживать и приехавшей гостье. Матильда с откровенным любопытством разглядывала любовницу свекра, расспрашивала о жизни в Советском Союзе, недоверчиво качала головой.

- О, я немного знаю о России,- говорила она.- В тридцать первом мой брат работал в Москве военным атташе. Когда-то в прошлом это была великая страна. Но сейчас мы присутствуем при закате России. Дикость, серость, все по карточкам, никакой культуры! Вот как ты, милочка, представляешь себе коммунизм? Все общее… Как это скучно!

В один из таких майских дней в очередной раз приехал профессор Ланге. На веселом семейном обеде его представили Матильде. Затем он осмотрел ногу Генриха и остался доволен.

- Могу вас порадовать, друг мой,- обратился он к офицеру.- Я думаю, вам можно понемногу ступать больной ногой. Только, пожалуйста, осторожнее, не напрягайте ее. Сегодня шаг, завтра два, послезавтра три.

Обрадованный Генрих встал, доктор подал ему приготовленную трость и показал, как правильно на нее опираться. И вот – первый долгожданный шаг. Медленно офицер дошел до двери. Лиля смотрела на него со слезами на глазах. Четыре долгих месяца ждала она этого дня.

- Довольно, довольно,- остановил Генриха Ланге.- Хватит на сегодня. Чувствуете боль?

- Да, немного, ломит кость. И пальцы не слушаются.

- Все хорошо. Будете ходить, Генрих. Только, повторяю, очень осторожно. Лили, следите за правильной гимнастикой стопы.

Довольный Генрих сделал несколько шагов обратно и сел в свое кресло.

- Браво, браво!- захлопала в ладоши Матильда.

- Спасибо вам, профессор, - прослезился старый Рутенберг,- Вы спасли мне сына.

- Ну что вы, Эдвард,- ответил Ланге.- У Генриха крепкий организм. И благодарите Лили, это ее руки поставили его на ноги.

Так начал ходить Генрих. Первые шаги давались ему с трудом, от боли в ноге темнело в глазах. Пока в доме гостила Матильда, она с преувеличенной заботой помогала ему ходить. После отъезда невестки ее заменяла Лиля или кто-нибудь из домашних, но постепенно Генрих стал ходить один. Длинный коридор га втором этаже был его ежедневным маршрутом.

Начался июнь. Погода стояла теплая, но в парк Генрих еще не рисковал спускаться. Над парадным входом, в столовой был большой балкон, увитый плющом. Офицер выходил сюда, садился в кресло, читал. Сюда выносили шахматный столик, здесь любил посидеть с сыном старый барон, выходила, если бывала в хорошем настроении, Бригитта.

14.

В редкие свободные часы Лиля читала. Как-то за неделю она «проглотила» четыре тома « Исторических хроник» Франсуа Кене. Она всегда любила историю, понимая, что и тысячи лет назад в людских душах бушевали нешуточные страсти – жажда власти, политические игры и любовь.

В исторических новеллах ее внимание привлекла «Хронология испанских войн 13-15 веков». А подлинная жизнь молодой принцессы Маргариты потрясла Лилю.

Маргарита была дочерью испанского короля Карла Третьего. В годы войны с Францией она полюбила француза, герцога Норреля. Герцог рассчитывал на ее помощь в заговоре против короля. Маргарита мучительно страдала, не в силах побороть страстной любви к молодому нормандцу, и бежала с ним во Францию.

Карл Третий был убит. Перед смертью он проклял предавшую его дочь. Весть об этом дошла до Маргариты в Тулузе. Она с ужасом поняла, что была игрушкой в руках врага, стала изменницей. Ночью, в последний раз поцеловав Норреля, она заколола его кинжалом. В ее губы отлетел последний вздох возлюбленного. Омыв слезами бездыханное тело герцога, несчастная Маргарита еще до рассвета выехала в Мадрид. Там, на свежей могиле отца обезумевшая от горя женщина отдала себя в руки правосудия.

За измену суд приговорил ее к смерти. На суде Маргарита гордо сказала:

- Да, я виновна! Перед Богом, отцом и Родиной. Но я любила. И никогда не отрекусь от своей любви! Я готова к смерти и приму ее с радостью, как избавление от мук…

Когда Лиля, перевернув последнюю страницу, молча сидела в пустой библиотеке, неожиданно вошел Генрих, опираясь на палку.

- Вот вы где, Лили! Отдыхаете? Что читали?

- « Испанские войны».

- Кене? Это интересно. А почему у вас слезки на глазах?

- Я прочла про принцессу Маргариту.

- Которую казнили в 1620 году?

- Да. Но какая жестокая судьба!- взволнованно сказала Лиля.- И сколько же силы духа в этой наследной принцессе, если она не смогла жить с пятном предательства на совести. И рука не дрогнула, убивая врага.

- Но она не отреклась и от любви,- возразил Генрих.- Последнее слово ее было имя возлюбленного.

- Эта любовь была изменой. Изменой, понимаете?- Упрямо возмутилась Лиля.- Она виновна в гибели отца.

- Лили! Во все века люди прославляли любовь. Зачем же вы так жестоко судите женщину, которая сама осудила себя?

- Зачем? А я не понимаю, как можно предать Родину, даже во имя любви!

- Просто вы еще не знаете, что такое любовь,- серьезно сказал Генрих.- Иначе бы так не говорили. Любовь – буря, смятение, она захватит вас целиком и заставит забыть обо всем на свете.

- О долге она не заставит меня забыть никогда!- горячо воскликнула девушка.

Генрих с улыбкой смотрел на нее.

- Хотите Москву послушать?

- Да!

- Идемте!

У офицера был новейший радиоприемник. Иногда, когда не было отца и сестры, он ловил советскую радиостанцию и звал Лилю, которой рад был доставить удовольствие. Девушка была очень благодарна Генриху за эту маленькую радость. Она взволнованно слушала русские песни, несколько раз удавалось поймать сообщения Информбюро.

- Но сначала я осмотрю вас,- сказала Генриху Лиля, когда они вошли к нему в комнату.

Она сделала массаж, дала лекарство и только тогда, подсев к приемнику, стала крутить ручку настройки. Из динамика неслись немецкие марши, французские песенки, наконец, Лиля услышала романс Глинки. Передавали концерт. Генрих, не желая мешать девушке, стал просматривать газеты.

Лиля слушала этот отголосок Москвы с трепетным волнением. И вот, наконец, дневное сообщение Информбюро. И хотя существенных изменений на фронтах не было, фашисты упорно наступали на юге.

Диктор называл города и населенные пункты. Ожесточенные бои на Крымском, Можайском и Калининском участках фронта… Вчера под Москвой сбито одиннадцать немецких самолетов…

И вдруг… Лиля замерла. «…в дивизии генерала Воронцова на Ленинградском фронте артиллеристы уничтожили шестнадцать танков противника».

- Папа,- прошептала Лиля.- Папа…

Генрих обернулся.

- Что с вами, Лили?

- Мой отец жив. Он генерал, командир дивизии, это он, я знаю. Он жив, жив…

Она, едва сдерживая слезы, прошептала « простите» и поспешно вышла.

15.

Прошло несколько дней. Генрих в белой летней рубашке сидел на балконе, просматривая журналы. Был тихий июньский вечер, солнце уже клонилось на западе к лесу. В цветнике под балконом только что зацвели ранние в этом году розы, и ветерок доносил их нежный аромат.

В доме никого не было, отец уехал в соседний городок по делам, Бригитта дежурила в штабе, а Ганс гостил у приятеля.

Неслышно вошла Лиля и поставила на столик блюдо клубники.

- Господин барон, пожалуйста, свежие ягоды.

- Опять « господин барон»,- мягко укорил ее офицер.- Мы же одни, Лили. Называйте меня Генрихом.

- Хорошо… Генрих,- покорно сказала Лиля.

- За клубнику благодарю. Садитесь, будем лакомиться вместе.

Девушка села, взяла ягоду. Она была грустна, задумчива, с чуть припухшими глазами, и Генрих заметил это.

- Вы плакали? - встревожился он.- Отчего вы плакали? Вас кто-нибудь обидел?

Девушка отрицательно покачала головой.

- Но что с вами? – допытывался Генрих.- Что-то случилось, Лили? Ведь вы плакали. Скажите, прошу вас. Я все равно узнаю, в чем дело.

- Ничего особенного. Просто мне немного грустно. У меня сегодня… день рождения.

- День рождения? И вы молчите!- воскликнул офицер.- Быстрее несите сюда вино.

- Ну что вы, зачем?

- Никаких разговоров! Дни рождения должны быть веселыми! Вино несите сладкое токайское, оно есть в буфете столовой. И конфеты, Лили!

Когда Лиля вернулась с вином и конфетами на балкон, Генрих, опираясь на палку, передвигал второе кресло ближе к столику.

- Вот теперь я вижу, что вы совсем поправились,- пошутила она.

- С вашей легкой руки!

Генрих хотел было уже усадить Лилю, но вдруг серьезно сказал:

- Лили, мне очень нужно спуститься в сад. Вы поможете мне?

- Да, конечно. Но зачем?

- Не спрашивайте. Идемте. И захватите вот этот нож.

До лестницы офицер шел сам, а на ступеньках оперся на руку Лили. Парадный вход был открыт настежь ( Дитц запирал его позже), они спустились в сад и пошли по дорожкам. Генрих подошел к розовым кустам, срезал несколько высоких веток с белыми бутонами и подал девушке.

- Я поздравляю, вас, милая Лили. Будьте всегда такой, как эти розы.

- Спасибо, - прошептала Лиля. Щеки ее порозовели.- Вы руки искололи. Смотрите, кровь. Дайте платок, я вытру.

Когда они немного побродив по парку, подходили к дому, в дверях их встретил удивленный Дитц.

- Господин барон, какая радость! Вы спустились в сад.

- Да. И теперь буду гулять каждый день.

Управляющий перевел взгляд на смущенную горничную с розами в руках.

- Не удивляйтесь, Дитц,- весело пояснил Генрих.- У нашей Лили сегодня день рождения.

- Примите мои поздравления,- поклонился управляющий.- Господин барон, обопритесь на меня, я помогу вам подняться наверх.

==

Генрих так устал, что почти без сил упал в кресло, вытянув ногу. Капельки пота выступили на лбу.

- Вот видите,- расстроилась Лиля.- Не надо было вам спускаться. Смотрите, как вы устали.

- Пустяки, Лили. Я сейчас отдохну. Поставьте-ка цветы в вазу и садитесь. У вас сегодня праздник. Сколько же вам теперь лет? Извините, но вам еще можно задавать такие вопросы.

- Двадцать,- ответила Лиля.

- Двадцать? Да вы еще совсем дитя,- вырвалось у Генриха.

- Бабушка в этот день всегда пекла пирог,- продолжала девушка.- Как было хорошо еще год назад! Приехал папа, он редко бывал дома. Подружки, брат с друзьями… Пели песни, танцевали, я так люблю танцевать…

Генрих с грустным удовольствием слушал, что рассказывала ему Лиля, и ясно представлял себе, какой она могла быть год назад, молодой, счастливой, в светлом красивом платье... Он разлил вино и подал ей бокал.

- Давайте выпьем. Пожалуйста, не отказывайтесь, это очень хорошее сладкое вино. Вам понравится.

Он поймал взгляд ее серых повлажневших глаз.

- За вас, Лили. Вы самая милая девушка, которую я когда-либо знал. Вы – фея, добрая и ласковая. То, что вы сделали для меня, я буду помнить всю жизнь, до конца дней моих. Вам нелегко здесь, я знаю. Но пусть исполнятся ваши мечты. Я желаю вам вернуться на Родину. Ведь когда-нибудь это осуществится.

Лиля вопросительно взглянула на него.

-Да, Лили. Впрочем, не будем пока об этом. Я пью за вас и желаю вам счастья.

У девушки защемило сердце.

- Спасибо, госпо… Генрих.

Офицер изо всех сил старался развеселить свою собеседницу, стал рассказывать что-то смешное из своего детства. И постепенно Лиля забылась, чуть захмелела, порозовела от вина, принялась вспоминать забавные семейные истории, о том, что раз в неделю дома был «немецкий день», когда все говорили по-немецки, и дети, и взрослые.

- Сразу после дня рождения я уехала в Белоруссию на каникулы. А через два дня – война…

Все смолкло в имении, Дитц запер окна и двери на первом этаже. На землю опустилась теплая июньская ночь. Давно уже Генрих не чувствовал себя таким крепким и здоровым. Присутствие молодой красивой женщины волновало его, как никогда раньше. Лиля казалась удивительно близкой, все понимающей, и он самоуверенно думал, что стоит сейчас взять ее за руку и притянуть к себе… и все произойдет само собой, как происходило не раз с другими.