- Вы так считаете?

- Да. Для этого надо одержать полную победу. А до нее еще ох как далеко!

Мгновенная радость блеснула в глазах девушки, но тут же погасла. « И до нашей победы так же далеко,» - подумала она.

Генрих наблюдал, как тщательно она протирала руки спиртом, готовясь к перевязке. Эта русская девушка невольно заинтересовала его. Во-первых, она прекрасно говорила по-немецки, пожалуй, даже на настоящем баварском диалекте. А как она была хороша! Впервые в жизни он видел такую красавицу. Ее стройной фигуре могла бы позавидовать кинозвезда. Темные, с чудным каштановым оттенком волосы пышной волной спускались на плечи. Вовремя процедур Лиля закалывала их на затылке, открывая точеную шею. Нежный овал лица, белоснежные ровные зубки, высокая грудь…

Он привык видеть возле себя эту милую сдержанную девушку. Она не мешала, скорее, помогала держать себя в руках. Она была малоразговорчива, на вопросы отвечала сухо и односложно. Красивые серые глаза смотрели строго и печально. Для нее он был враг, он понимал это. И все же так ласковы были ее пальцы, а взгляд полон сострадания и боли.

- Потерпите, - тихо говорила она во время перевязок. – Еще немного… Пожалуйста.

Он видел, что отец относился к Лиле хорошо, был любезен, разговорчив, и это радовало Генриха. Племянник, хоть и пожирал горничную нахальным взглядом, но хамства не позволял. А вот Бригитта на каждом шагу задевала девушку, старалась в присутствии брата унизить, оскорбить. Генрих поражался, с каким спокойным достоинством Лиля переносила замечания и придирки баронессы. И все же иногда он замечал, как от обиды дрожали ее губы. В такие минуты хотелось прикрикнуть на сестру, защитить Лилю, заставить ее улыбнуться.

Она интересовалась, что делается на фронтах, и Генрих терпеливо объяснял ей, где идут бои. Положение России было тяжелым, советские войска отступали, но как! С какими боями!

- Где же те два месяца, в которые ваш фюрер обещал захватить Советский Союз? – спросила она однажды.

- На всякой войне бывают неудачи, - полушутя-полусерьезно ответил ей Генрих.

Лиля, сама не зная о том, задела самые больные его мысли, о которых в последнее время невольно приходилось думать. Он не поверял их еще никому.

9.

В начале марта в имение приехала Элен Дитрих, молодая, богато одетая женщина в сопровождении брата. Лиля видела, как мягко подкатил к парадному входу их серый лимузин. Она встретила гостей внизу, помогла им раздеться и проводила в комнату Генриха.

Офицер сидел в кресле у камина, когда в дверь постучали. Он обернулся и вздрогнул.

- Ленхен!

Он попытался было встать без костылей, но не смог. Лицо его исказила гримаса боли, отчаяния, бессилия. Пауль Дитрих и Лиля бросились к нему, подхватили под руки, помогли встать. Элен растерянно стояла поодаль, на тонких губах застыло какое-то брезгливое выражение, которое она изо всех сил старалась скрыть, но это никак не удавалось. Наконец, она подошла, подала руку и принужденно улыбнулась.

- О, Генрих, вы прекрасно выглядите,- сказала она, овладев собой.- Мы давно хотели навестить вас, но, знаете, военное время… Пауль был занят, а одна я не решалась…

- Да, конечно. Элен, Пауль, садитесь же. Лили, принесите кофе. И вина.

Гости сели около круглого столика. Лиля подала сладкое вино, фрукты, шоколад, горячий кофе и вышла. Отчего-то ей было тревожно. Она догадалась, что эта надменная женщина и есть будущая баронесса, невеста Генриха. Среди множества корреспонденции раза три Лиля приносила офицеру надушенные письма, надписанные женской рукой, которые он прочитывал в первую очередь.

Лиля постучала к Бригитте, у той нужно было сделать уборку. Баронесса в военной форме сидела у зеркала.

- Где ты шляешься? – прошипела она. –Сколько тебя можно ждать?

- Простите, фройлейн, - опустила голову девушка.

- Кто там у Генриха? Дитрихи?

- Да.

- Можешь убирать. Я зайду к ним.

Генрих очень обрадовался при виде старого друга и Элен. Раньше, в Швеции и Варшаве он спокойно держал однообразные письма нареченной нераспечатанными по нескольку дней и лишь в госпитале хватался за них сразу, как за спасительную отдушину. В те мучительные долгие дни его потянуло к Элен, к ее письмам, но, к сожалению, он не находил в них того, чего ждал. Как искал он тогда, прикованный к госпитальной койке, внимания и поддержки. И даже не дружеская, а именно женская ласка и любовь заставили бы его поверить в свои силы, забыть ужасное ранение, из-за которого он так страдал.

От него не укрылось то брезгливое растерянное выражение, которым Элен встретила его. Тревога уже холодила сердце. Совсем не так он представлял себе встречу с той, сто совсем недавно писала ему томные письма.

Пауль Дитрих имел чин капитана и служил в ведомстве Кальтенбруннера, шефа Главного Управления имперской безопасности. Он годом младше Генриха, чуть ниже ростом, белокур, красив, уверен в себе. Пауль кратко поведал другу берлинские новости, которые можно было говорить при даме.

- Я еще заеду к тебе, - сказал он. – когда буду свободен. Надо поговорить кое о чем.

- Ты сейчас в Берлине?

- Да, но занят страшно. Шеф в апреле посылает меня в Бельгию, на военные заводы.

- Надолго?

- Кто знает. Месяца на полтора. Можно заглянуть в Париж, - подмигнул он.- А после командировки сразу к тебе.

- Я буду ждать.

Мужчины тянули виски, курили, оживленно разговаривая. Элен сидела в коротком модном платье, с меховой горжеткой на плечах, много курила, изредка бросая испуганные взгляды на Генриха и его костыли. Она явно обрадовалась, когда вошла Бригитта.

- Ленхен, душечка, как я рада вас видеть, - ласково заговорила баронесса.

- Я тоже. Вы прелесть, Бригитта. Как к лицу вам этот мундир!

- Вам бы он тоже прекрасно подошел. Вы нигде не служите? Когда рейх в опасности…

- Рейх пока еще не в опасности, - мило улыбнулась Элен.- Тем более, нас защищают такие храбрые офицеры.

- Да, наши блестящие офицеры! Пауль, я давно вас не видела. А как вы находите Генриха?

- Молодцом! Я ожидал худшего.

- Вы ведь из Берлина? Что там новенького? Ну-ну, Пауль, расскажите же что-нибудь интересное.

- Да, Пауль, что там говорят о ленд-лизе США? – спросил Генрих. Включен ли Советский Союз в число получателей помощи по ленд-лизу?

- Ленд-лиз? Что это такое? – удивилась Элен.

- Это будущий закон об оказании помощи странам – союзницам, - снисходительно объяснил Пауль сестре.- Рузвельт вот-вот должен его подписать.

- А что говорят о визите в Соединенные Штаты английского посла?- спросил Генрих.

- Американские газеты сообщили, что Галифакс прибыл на новейшем английском линкоре,- ответил Пауль.- Дабы подчеркнуть узы американо-английского содружества, Рузвельт вышел в море встретить его так же на линкоре новейшей конструкции. Говорят, это было внушительное зрелище.

Все засмеялись.

- Я надеюсь, вы поужинаете с нами? – преложила Бригитта.

- С удовольствием,- улыбнулся Дитрих.- У нас есть еще немного времени. А как здоровье господина барона?

- Здоров. Пойдемте, я провожу вас к нему. Он будет рад поговорить.

- Ты побудешь здесь, Ленхен?- спросил Пауль.

Он словно специально оставлял сестру наедине с другом.

Генрих и Элен остались одни. Молодая женщина, волнуясь, теребила хвостики горжетки, будто хотела что-то сказать и не решалась. Офицер спокойно смотрел на нее.

- Я рад, видеть вас,- улыбнулся он.

Элен замялась, потом решительно подняла голову.

- Я специально приехала, чтобы поговорить с вами.

- Я слушаю вас.

- Генрих, вы должны понять меня… У нас нет никаких прав друг на друга. Мы едва знакомы. Ваше ужасное ранение… Скажите, Генрих… неужели вы навсегда останетесь…

- Да,- беспощадно ответил офицер.- Навсегда.

- Вот видите… Вы не должны иметь ко мне претензий.

- Ну что вы, милая Ленхен, - Генриху уже было смешно.- Я понимаю вас, вы совершенно свободны. Я даже могу вернуть вам ваши письма.

- Да, будьте любезны.

- Они в верхнем ящике бюро. Возьмите сами, мне трудно вставать.

Он уже был жесток, но чувствовал себя правым.

Женщина положила пачку писем в сумочку и уже в дверях обернулась.

- Скоро моя помолвка, Генрих.

- Поздравляю вас. Надеюсь, он не солдат рейха?

- Это господин Гюнтер из Дрездена.

- Владелец табачной фабрики? Вы благоразумны.

- Я желаю вам всего хорошего, Генрих,- тихо сказала Элен.- Пойду поищу Пауля. Нам пора ехать.

И она поспешила выйти.

Гостей все-таки уговорили поужинать. Старый барон обрадовался друзьям сына, рассыпал комплименты Элен, расспрашивал Пауля о столичных новостях. Бригитта сидела с насмешливым видом и кокетничала с Паулем. Лиля подавала закуски, наливала вино, незаметно оглядывая гостью, ее богатый наряд, белокурые завитые волосы, мех на плечах. Генрих не хотел выходить к столу, но в последнюю минуту, вероятно, чтобы окончательно сразить Элен, приковылял на костылях и сел с краю, вытянув больную ногу. На щеках Элен вспыхнули алые пятна, ей явно был неприятен этот ужин. Она едва притронулась к еде. Генрих казался спокойным, он умел держать себя в руках, шутил, вспоминая с Дитрихом годы учения и службы.

Элен первая заторопилась домой.

- Пауль, вы подвезете меня до города?- спросила Бригитта.

- Конечно. Я только провожу Генриха, ответил Дитрих.- Спускайтесь вниз.

Он довел друга до его комнаты и усадил в кресло.

- Она сказала тебе, что выходит замуж? – хмуро спросил он.

- Да, - ответил Генрих.

- С-с-стерва, сквозь зубы процедил Пауль.- Ладно, черт с ней, не переживай.

- Ерунда.

- Что думаешь делать?

- Честно говоря, не знаю.

- Шеф предлагал тебе перейти в Управление?

- Пока нет. Я еще еле хожу.

- Держись, дружище. Мы не оставим тебя. Я буду звонить.

Они обнялись. Пауль кивнул и вышел.

10.

Генрих устало откинулся на спинку кресла и закурил. И эта холодная надменная женщина едва не стала его женой. Он был спокоен и ни о чем не жалел. Элен не была ему ни другом ни любовницей. Да разве они любили друг друга? Лишь в госпитале он стал ждать ее писем, мечталось о ласковых нежных руках, которые ухаживали бы за ним, вот как эта русская пленная девочка. Но Элен, видно, неспособна на такую преданность. А , впрочем, может, быть она и права. Зачем он ей, хромой, искалеченный, прикованный к костылям? А ведь он, Генрих, всегда нравился женщинам…

« Черт возьми, неужели я не встану?» - с неожиданной злостью подумал он.

В дверь постучали, затем вошла Лиля с подносом в руках.

- Ваши гости уехали, господин офицер. Я принесла вам сок.

- Благодарю вас, Лили.

- Вам надо лечь, я осмотрю вашу ногу.

Генрих послушно лег на постель, покрытую клетчатым пледом. Он заметно окреп за это время в родном доме, с лица исчезла бледность Домашние ни в чем ему не отказывали, на кухне готовились изысканные блюда. Генрих с аппетитом ел и весело угощал Лилю, когда они бывали одни. Доктор Ланге, регулярно посещавший раненого офицера, был доволен и настроением пациента и уходом за ним.

Девушка заколола волосы, протерла руки, села рядом и стала разматывать бинты. Генрих отвернулся и прикрыл глаза. Нога все-таки очень болела. Генрих храбрился, старался этого не показывать, но иногда страшная боль так схватывала ногу, что он изо всех сил стискивал зубы, а в голове билась одна единственная мысль: « Только бы не закричать, только не закричать…» Он почти впадал в беспамятство… И тогда приходила Лиля. Она почему-то всегда оказывалась рядом в такие минуты, обычным голосом говорила: « Пора принять витаминчик» , и шла к столику с медикаментами. Морфий действовал безотказно. После укола Лиля садилась рядом, осторожно поглаживала его руку, что-то говорила, успокаивая. И боль проходила, отпускала его…

Вот сейчас Лиля забинтовала ногу, подняла повыше подушки, заставила выпить микстуру и подала сок. Когда она хотела уходить, офицер неожиданно задержал ее.

- Посидите со мной, Лили.

Девушка села рядом. Конечно же она заметила, что Генрих встревожен, хмур и чуть нервничает. От нее не укрылся взгляд той женщины. « Как она могла? Ну как же она могла?» - думала Лиля.

- Вы расстроены, - тихо проговорила она.

На лбу Генриха собрались складки, глаза потемнели еще больше.

- Сколько мерзости на свете, верно?- хмуро спросил он.

Лиля не ответила.

- Почему вы молчите? Вы не согласны со мной? Ведь вам здесь тоже не сладко.

Она опустила глаза и молчала.

- Ну что вы молчите? Боитесь обидеть меня? Не бойтесь.

- Это была ваша невеста?- прошептала девушка.

- Невеста…- как эхо, повторил Генрих.- Сейчас это уже не имеет значения. Черт возьми, ради чего мы живем? Да есть ли что-нибудь святое в этом мире?

- Конечно, есть.

- Господи, да что? Что?

- Любовь, - просто ответила Лиля.- Любовь, к отцу, к матери, к Родине. К другу, наконец.

- И вы верите в это?

- Конечно. Иначе невозможно жить.

Генрих грустно улыбнулся.

- Как вы еще молоды, Лили. Молоды и наивны. Но в жизни все далеко не так, как нам хочется думать. Ведь вы все видели, все поняли! Ведь вы все поняли! Этот ее взгляд… Наверное, я такой для нее хуже лягушки. Как же это все мерзко!

- Успокойтесь,- сказала Лиля.- Конечно же, я все поняла. Но вам нельзя волноваться. Вы должны вести себя спокойно.

- Но ведь я навсегда искалечен!

- Да,- прямо ответила Лиля.- Но вы могли вообще остаться без ноги. Я даже удивлена, как вам ее сохранили при таком ранении. А вы говорите о хромоте… Сейчас надо все силы положить на то, чтобы ходить без костылей, хотя бы с палкой. И вообще, главное, вы живы,- добавила она тихо. – Сейчас это самое главное.

- Наверное, вы правы, Лили. И все-таки, неужели я не встану?

- Встанете! Обязательно встанете!- горячо воскликнула Лиля, и столько убежденности было в ее словах, что Генрих невольно улыбнулся.