Иногда Линда думала, что неосторожно поступает, что может выдать себя. Но за два года она так стосковалась по русским книгам, что каждую повесть читала с трепетной грустью. Тургенев, Куприн, Бунин, стихи Блока, Бальмонта…

И именно в эти дни осложнились ее отношения с Зибертами. В самом начале марта Линда ездила к Петерсонам. За ней приехал сам Эрвин. Петерсоны занимали половину небольшого двухэтажного дома в центре города. Хозяйка с удовольствием показала Линде все комнаты, спальни, будуар, кабинет мужа, холл для приемов. Одну из гостиных украшала коллекция гравюр известных шведских и норвежских художников.

Гостей было немного: двое коллег Петерсона из Министерства иностранных дел, на правах невестки Сюзанна, Артур Зиберт и младший брат хозяина, невысокий лысоватый господин, занимавший какой-то пост в парламенте. Линда в любимом платье с черными кружевами, на шее голубой сапфир. Ее посадили с младшим Петерсоном. Артур сидел напротив. Они впервые увиделись после дня рождения г-жи Зиберт, впрочем, теперь он ничуть не занимал Линду. После разговора с Ортелем у девушки возникло презрительное отношение к молодому адвокату. Она почти не смотрела на него, слушала обычную болтовню женщин, споры мужчин о политике, о военном положении

Хильда была безупречной хозяйкой, просто одета, приветлива. В десять из гостей остались лишь Сюзанна с Линдой и Артур. Из столовой они перешли в комнату рядом, уютную библиотеку. Мужчины обсуждали чьи-то банковские дела, Женщины рассматривали фотоальбомы и тихонько сплетничали. Линда скучала, дожидаясь момента уехать домой. Неожиданно, перевернув альбомный лист, она увидела знакомое лицо и вздрогнула. Это был портрет Генриха.

- Ваш родственник, Хильда? – спросила она.

Хозяйка замялась на секунду, потом ответила:

- Нет. Немец, барон фон Рутенберг. В сороковом он жил здесь, в Стокгольме. У него дела с Эрвином.

- Ах, какой мужчина! – прощебетала Сюзанна.- Я тоже помню его.

«Вот с кем знаком Генрих,»- подумала Линда.

Увиденная фотография взволновала ее, хотя и без того все думы, все мысли последних недель были о нем. Просыпалась ли она утром, ложилась ли поздно ночью, вздрагивала ли от звуков проезжающих машин – одно мучило ее: когда? Когда? Прогулки перестали доставлять ей прежнее удовольствие. Она стала бояться уходить из дома. Теперь, гуляя по весеннему городу, она уже рвалась обратно с мыслью: а вдруг сейчас, в это самое мгновение… Возвращаясь домой, она с замиранием сердца ждала, что вот сейчас ее окликнут из привратницкой: «Госпожа Эрлих, вас дожидаются…» И она увидит его…

…Вскоре стали прощаться. Линду обещал подвезти домой Зиберт.

- Только сначала отвезите меня,- лукаво улыбаясь, сказала Сюзанна.

Была звездная спокойная ночь. В машине женщины расположились сзади и принялись негромко разговаривать. Зиберт быстро повел свой «Крайслер»

- Он совсем без ума от вас,- доверительно шепнула Линде Сюзанна.

- Кто?

- Ах, неужели вы ничего не замечаете? Артур.

- Боюсь, вы ошибаетесь.

Сюзанна выпорхнула из остановившегося автомобиля, послала брату и Линде воздушный поцелуй и скрылась в подъезде.

- Не правда ли, чудная ночь? Давайте пройдемся,- вдруг предложил Зиберт и повернулся к сидящей сзади Линде.

- Нет, я устала. Пожалуйста, отвезите меня домой.

Артур повернулся назад еще больше. В автомобиле было почти темно. Глаза девушки спокойно смотрели на него из-под полей шляпы.

- Линда, вы продолжаете сердиться на меня?

- Вы сами испортили наши дружеские отношения.

- Дружба между мужчиной и женщиной – это смешно,- хохотнул Артур, но снова стал серьезным.- Я хочу сказать вам нечто важное.

Он вышел из машины, открыл заднюю дверцу и сел рядом с Линдой на то место, где только что сидела сестра. Линда не сделала ни одного движения, лишь с любопытством взглянула на него.

- Может быть, вас удивит то, что я скажу вам,- проговорил Артур.- Будьте моей женой. Я люблю вас, Линда.

- Что? Что вы сказали?

- Я люблю вас. Как хорошо я помню тот день, когда впервые вас увидел. Вы сошли с парохода с Дитрихом. Вы сразу очаровали меня, Линда…

- Успокойтесь, Зиберт,- услышал он насмешливый голос.- Вам надо проветриться. Коньяк вскружил вам голову.

- Вы… не верите мне?

- А вы сами-то верите? – усмехнулась девушка.- Ведь эти слова не мне, а другой женщине, которая вам близка, и которую вы действительно любите.

- Линда, но никто из женщин не может сравниться с вами. Зачем сейчас вспоминать о каких-то мелких увлечениях?

- Увлечениях?

Глаза Линды блеснули гневом.

- Увлечениях? Как же легко вы можете предать женщину, которая верит вам, любит вас и которую любите, ведь любите, и вы!

- Кто вам сказал это? – почти вскричал Артур.- Вы видели ее? Я никогда не любил ее! Слышите, никогда!

- Ну тогда вы подлец, Зиберт,- презрительно сказала Линда.- Отвезите меня домой. Я не желаю с вами разговаривать.

- Линда, выслушайте меня…

Он схватил девушку за руки, но Линда обожгла его вспыхнувшим взглядом.

- Не смейте прикасаться ко мне. Отвезите меня домой, или я пойду пешком.

Артур повиновался. Он сел за руль и медленно тронул с места автомобиль. У дома Линды он попытался было что-то сказать, но девушка не стала слушать, коротко бросила «прощайте» и исчезла за дверью.

23.

Следующий день Линда провела в напряженном ожидании. Она боялась, что Артур может оказаться навязчивым. Снова и снова вспоминая ночной разговор в машине, она убеждалась, что вела его правильно. Тогда, придя домой, она долго не могла успокоиться от возмущения. Она представляла себе девушку, вверившую свою любовь недостойному слабому человеку и от всего сердца, по-женски, жалела ее. «Ни единой встречи с этим негодяем»,- решила она.

И еще подумалось, что никогда она не полюбила бы жалкого, лишенного мужества мужчину. «А как же Генрих? – тут же возразила она себе.- Любовь к нему, раненому, прикованному к костылям…» Но нет, нет, даже беспомощно откинувшись на подушки после мучительных перевязок и массажей он был сильным и никогда не терял самообладания. У самой Линды, порой, кружилась голова от вида израненных плеча и ноги. Как он понимал ее, подбадривал, шутил, и только капли пота на лбу выдавали его муки. Линда вспоминала, сколько раз вводила ему морфий, два или три раза и то, когда офицер уже терял сознание от стращной боли.

- Нет! Нет! – хрипел он сквозь стиснутые зубы, когда девушка кидалась к спасительным ампулам.- Сейчас пройдет…

Линда садилась рядом и, едва не плача, старалась успокоить его, осторожно гладила руку, что-то говорила, спрашивала, он отвечал… и боль проходила, отпускала изувеченную ногу.

А потом были первые шаги. Сколько он ходил, и каких трудов ему это стоило! Как часто после прогулок по коридору дома, а затем и по саду он без сил падал в кресло, но опять и опять ходил, потому что уже любил ее, Линду. И шаги становились все тверже, крепли мышцы, зарубцовывались раны.

Вспоминая те долгие месяцы в имении Рутенбергов, Линда невольно подумала: сумел бы Генрих защитить ее от отца, если бы тот перед побегом приехал раньше? Трудно ответить, сумел бы, но она верила, что скорее он убил бы ее, чем отдал кому-нибудь еще.

Линда думала о Габи Шредер, изящной миниатюрной девушке с приятным эстрадным голосом. Семья Зиберт принимала ее как увлечение своего сына и брата, но когда дело приняло серьезный оборот, воспротивилась. А тут подвернулась подходящая партия с безукоризненным немецким происхождением, воспитанием и кое-каким состоянием – г-жа Эрлих. Конечно же, Линда поняла роль, которая была уготована ей, она должна была заставить Артура позабыть ресторанную певичку.

«Каковы же вы, мужчины, если не можете отстоять свою любовь?»- с горечью думала Линда, бродя по комнатам.

За окнами лил весенний дождь, настроение было прескверным. Она поежилась, запахнула на груди теплую кофточку. Как хотелось верить, что она ждет лучшего в мире мужчину… Как сложатся их отношения, когда он приедет? В конце концов, кто она ему – всего лишь любовница, отнятая, к тому же, у собственного отца.

И впервые стало страшно.

===

На следующий день к ней приехала взволнованная Сюзанна. Линда как будто не удивилась, увидев ее, пригласила войти, заставив себя держаться спокойно.

- Очень рада видеть вас, дорогая Сюзанна,- заговорила она.- Ну и погодка. Когда же перестанет Этот дождь?

Сюзанна прошла в гостиную, достала из сумочки сигареты, мундштук, нервно закурила.

- Ах, Линда, вы отказали ему. Почему?

- Не хотите ли кофе, Сюзанна?

- Нет, благодарю. Артур просил вашей руки. Почему, почему вы отказали?

- А почему я должна согласиться?

- Да он без ума от вас. Неужели вы ничего не замечали? Он вас любит.

- Вы в этом уверены? – усмехнулась Линда.

- Любит, он обожает вас! – с пафосом воскликнула Сюзанна.- Прошу вас, не делайте нашего мальчика несчастным. Он убит горем.

- Не может быть,- улыбнулась Линда и поднялась.- Все-таки, я сварю кофе.

На этот раз гостья не отказалась. За кофе разговор возобновился. Сюзанна призналась, что пришла от лица всего семейства, что г-жа и г-н Зиберт от души желают, чтобы фройлейн Эрлих вошла к ним в дом. Они огорчены отказом и хотели бы знать, что фройлейн имеет против их сына.

- Ровным счетом ничего,- ответила Линда.- За исключением того, что я хотела бы иметь мужем честного человека, не связанного семейными узами.

- Аотур свободен, смею вас уверить…

- Неправда. Он давно любит женщину, которая чем-то неугодна вашей семье.

- Ну хорошо,- после некоторого молчания сказала Сюзанна.- Я вижу, вы все знаете. Но подумайте, так ли часты у нас счастливые браки по любви? У Артура большое будущее, он намеревается сам возглавить юридическую фирму. Так ли важна здесь любовь? В конце концов, он тоже даст вам свободу…

- О какой свободе вы говорите? – поморщилась девушка.

- Ну… вы еще молоды, Линда, и не понимаете всей выгоды этого брака.

- Вы правы. Когда мне будет двадцать восемь, возможно, я буду думать так, как вы. Но сейчас мне двадцать, и я хочу любить и быть любимой.

Сюзанна закурила еще одну сигарету.

- Я понимаю вас,- сказала она.- Но и вы ему небезразличны. Хотите, эта Шредер уедет? Мы хорошо заплатим ей, и она исчезнет из Стокгольма.

- Я прошу вас…- нахмурилась Линда.

- Ну-ну, вы так щепетильны, а между тем, такие вещи не так уж редки. Жаль только, что от ребенка уже нельзя избавиться, слишком поздно…

Линда встала.

- Ваш брат негодяй, сударыня, но о вас я думала лцчше. Видит Бог, я не хотела портить с вами отношения.

Сюзанна бросила сигарету в пепельницу и тоже поднялась.

- Надеюсь, вы все же передумаете,- сухо сказала она.

После ее ухода Линда долго сидела, задумавшись. Ссора с Сюзанной ее ничуть не тревожила, но на сердце было тоскливо. Второй день моросил дождь, и она почти не выходила из дома. Девушка подошла к телефону и набрала номер Аннет. У подруги болел отец, и Линда поинтересовалась его здоровьем. Потом она пригладила волосы, накинула на плечи вязаную кофточку и вышла из квартиры. У дверей Залесских она услышала приглушенные звуки рояля. Девушка чуть помедлила, потом решительно дернула звонок.

Открыла графиня, любезно впустила гостью.

- Входите, дитя мое, я одна.

- Можно мне посидеть у вас, Екатерина Васильевна? – попросила Линда.- Вы играли? Сыграйте мне, пожалуйста.

- С удовольствием. Что вы любите – Бетховен, Брамс, Шопен?

- Рахманинов,- вдруг сказала Линда.

- Рахманинов? Я тоже люблю Рахманинова. Я вам сыграю вот это.

Линда села в кресло в отдалении и стала слушать. Графиня опустила красивые руки на клавиши рояля, и нежные звуки сонаты заполнили комнату. Ах, как она играла! На Линду нахлынула какая-то волна радости, доброты, надежды. Она закрыла глаза, словно окунувшись в чарующий мир музыки и красоты…

Когда смолк последний звук, Екатерина Васильевна поднялась, подошла к девушке и тронула ее за плечо.

- Что с вами? Вам плохо?

- Нет, нет,- улыбнулась Линда.- Мне было грустно, а сейчас стало хорошо и спокойно. Спасибо вам. Как вы играли!

- О-о! Теперь я уже стара,- печально вздохнула женщина.- А когда-то меня слушал весь Петербург. Да, да, дитя мое. Впрочем, все в прошлом. Давайте попьем чайку, я испекла коржиков.

Линда согласилась и вдруг спросила:

- А можно мне немного поиграть?

- Конечно. Я рада буду послушать вас.

- Боюсь, что моя игра не доставит вам удовольствия, я давно не играла.

Хозяйка отправилась на кухню, а девушка села к открытому роялю, ласково провела рукой по старому поцарапанному лаку, пошевелила пальцами, не решаясь сразу опустить их на клавиши. Трепет охватил ее. «Смогу ли?»- подумала она, но желание унестись в мир детства, юности, родного дома было таким сильным, что уже не колеблясь, она осторожно, еще неуверенно, начала играть Чайковского. Наверное, она немного ошибалась, но тихие звуки выливались в красивую плавную мелодию. О чем думала девушка в эти мгновения? Скорее, ни о чем определенном, что-то родное, близкое вставало перед ней, то ли картины русской природы, то ли ласковый и добрый дом… но ей было хорошо и спокойно.

Она не заметила, как неслышно вошла Екатерина Васильевна, присела на край дивана и внимательно прислушивалась.

Но вот затих последний аккорд. Линда опустила руки на колени, зачарованная музыкой, словно жалея, что все это кончилось. Хозяйка подошла к ней.

- Превосходно, милая,- сказала она.- Наверное, вы давно не играли, оттого ошибались, но как тонко вы чувствуете Чайковского. Вы понимаете то, о чем играете, а это бывает довольно редко. Поверьте мне, ведь я в свое время училась у Александра Константиновича Глазунова, профессора Петербургской консерватории. Я хочу еще послушать вас.

Линда сыграла ноктюрн Шопена. Графиня внимательно слушала и осталась довольна, хотя и сделала несколько замечаний.