- Так что вы говорите о традициях? – переспросила она.

- В Англии необычайно живучи традиции,- пояснил Артур.- И вообще, там все устроено так, чтобы их сохранить.

- Помните, у Бальзака,- подхватила Линда,- «Англичане утратили всякое чувство нового, а если оно и есть, то Уж очень ловко они его прячут».

Молодые люди немного потанцевали, послушали веселые песенки Габриель, съели мороженого и, когда вышли на улицу, часы на городской площади показывали десять. Был теплый вечер. Сюзанна предложила пройтись и взяла Линду под руку. Они пошли впереди, мужчины чуть сзади.

- Ах, этот Пауль, он такой милый,- доверительно заговорила Сюзанна.- Скажите, Линда, он не женат? Мне кажется, он такой сильный и решительный… Где он служит?

- Где-то в Берлине,- уклончиво ответила Линда.- Вы ему понравились.

- Правда? К сожалению, я не свободна. Впрочем, мой Руди тоже очень мил. Он в плавании, капитан военного судна. Как я скучаю, если б вы знали! Я вас обязательно познакомлю. А завтра к семи часам прошу ко мне. Я так люблю маленькие вечеринки…

И Линда обещала прийти.

8.

Утром к ней приехал Дитрих. Впервые после приезда они были вдвоем. Пауль попросил девушку взять с собой документы и деньги, затем они быстренько позавтракали в кафе и на такси поехали в центр Стокгольма. На улице Сурселе они зашли в банк, который посоветовал им Зиберт. Линда получила банковскую доверенность на сто пятьдесят тысяч крон и чековую книжку, оставив при себе несколько тысяч. Потом они не спеша пошли по городу.

На площади Хеторгет Пауль показал девушке древние церкви Руддархольмсчюрка и Сторчюрка.

- Они были заложены, кажется, при Кристиане Втором,- сказала Линда, любуясь изящной готикой.- И очень долго строились. А это Ратуша?

- Да. А вон там Рыцарский дом. Все это, Линда, вы будете смотреть. Я вам даже завидую. А теперь идемте, я покажу вам Королевский дворец.

- Я слышала, он тоже открыт для посещений?

- Но в определенные дни. А вот в Королевском парке можно гулять всегда.

Линде понравился старинный город. Под стать городу были и люди, спокойные, немного флегматичные. Девушке было приятно видеть рядом Пауля. За последние дни она перезнакомилась со множеством людей. И хотя Пауль не был ей другом в полном смысле этого слова, все же невольно он казался ей ближе всех остальных.

- Почему-то мне страшно, что вы уедете и оставите меня здесь одну,- полушутя призналась Линда.

- Что вы! – улыбнулся Пауль.- Я же специально познакомил вас с друзьями. Думаю, вам не придется скучать. Вы произвели на всех хорошее впечатление. Вы умница! Мы еще съездим в Шерхольмен.

- Я хотела бы все-таки разыскать Аннет. Она мне понравилась.

- Разыщем,- пообещал Дитрих.

Все эти дни он исподволь наблюдал за своей спутницей. Честно говоря, он не ожидал, что эта русская боязливая девчонка сумеет так просто и естественно войти в совершенно незнакомую ей жизнь. На пароходе и у Зибертов, в ресторане и на выставке – всюду она держалась с изяществом и уверенностью обеспеченной дамы. Иногда Пауль удивлялся, как из гадкого утенка, из Золушки могла получиться такая прелестная молодая женщина, подкупающая своей простотой и искренностью. Наверное, он никогда не посмел бы за ней ухаживать, как за Сюзанной. Любая пошлость претила Линде. Чем-то она была выше, достойнее этого.

В Сюзанне его привлекало ее откровенное желание скучающей женщины, ждущей развлечения, в Линде – нечто другое, самому неясное. Это было чувство, вообще не похожее на то, какое он обычно испытывал к женщинам.

Конечно, он понимал, что ухаживая за Сюзанной, он многое теряет в глазах своей неожиданной протеже, но поделать с собой ничего не мог. Дерзкие глаза Сюзанны, ее смелая улыбка, задорный веселый нрав неумолимо тянули к себе.

Дитрих показывал Линде город, не забывая обращать ее внимание на то, что может пригодиться ей: парикмахерские, кафе, магазины, ателье. В один из крупных магазинов готового платья он предложил ей зайти.

- Зачем? – удивилась Линда.- У меня все есть.

- Скоро зима. Посмотрим, нет ли для вас подходящей шубки.

И Пауль увлек ее в сияющий рекламными огнями магазин. Здесь было много теплых пальто и меховых шубок. Офицер настаивал, чтобы Линда непременно купила великолепное манто из серебристо- серого колонка, но та испугалась непомерно высокой цены и решила взять котиковую шубку, скромную и недорогую, такую же шапочку, теплые ботики на меху и красивый пуховый шарф.

- Напрасно,- укоризненно сказал Дитрих.- Манто было вам к лицу. Что вам две тысячи крон, Линда?

- Не в этом дело,- тихо возразила она.- Я не привыкла так шикарно одеваться.

- Привыкайте. Ведь вы почти баронесса. Учитесь тратить деньги, как все женщины на свете. Возьмите тогда вот эту горжетку.

И Пауль накинул на плечи смущенной девушки легкую белоснежную горностаевую горжетку.

- Нет, нет, зачем она мне? – отказалась Линда.

- Всего пятьсот крон, мадам,- подскочил продавец.

- Мы берем ее! – уверенно сказал Пауль и повел свою спутницу в другой отдел.

Там, после долгих уговоров Линда выбрала юбку, пару кофточек, теплый пушистый свитер, трикотажное платье с черным кружевом. Затем Дитрих заставил ее примерить роскошное вечернее платье из вишневого бархата, прикинул к нему нитку настоящего жемчуга и попросил все это прислать на улицу Мальме, восемнадцать.

Линда с ужасом заплатила четыре с половиной тысячи крон.

- Зачем мне столько вещей? – спросила она, когда они выходили на улицу.

- Линда, вы же будете ходить в театры, бывать в гостях, принимать у себя. Без нарядов вам не обойтись.

- Я приехала сюда не развлекаться.

- Да, я знаю. Но вам будет трудно в одиночестве. ВЫ должны жить полной жизнью, встречаться с людьми. В конце концов, Генрих просил позаботиться о вас и сделать так, чтобы вы ни в чем не нуждались.

- До войны я была совсем другой,- задумчиво сказала Линда.- Я любила танцы, песни и веселую компанию..

- Сколько вам лет, Линда?

- Двадцать.

- Боже мой, двадцать… - покачал головой Дитрих.- У вас грустные глаза, даже когда вы улыбаетесь. Так нельзя. Надо жить, девочка. Жить и думать о будущем. Вам здесь не нравится?

- Нравится,- улыбнулась Линда.

- А как вам Зиберт?

- Еще не знаю.

- Кажется, он от вас в восторге. Вот вам и первый поклонник. Он не даст вам скучать, я попрошу его об этом.

- Пауль, ну о чем вы говорите…

- Такова жизнь, милая барышня,- сказал Дитрих и взглянул на часы.- Уже четыре. Давайте-ка пообедаем. Вы не забыли, вечером нас ждет Сюзанна.

Они перекусили в небольшом ресторанчике, взяли такси и приехали на улицу Мальме. Линда предложила кофе. Пауль согласился и, взяв газету, расселся на диване.

- Как вы себя чувствуете в роли хозяйки дома? – громко спросил он.

- Прекрасно! – отозвалась из кухни девушка.

Она принесла кофе. Пауль подсел ближе к столику.

- Вы действительно собираетесь изучать шведский? – спросил он.

- А как же! Жить в Швеции и не знать этого языка?

- Ну это совсем не обязательно. Здесь везде немецкая речь.

- Нет, нет, я решила. Все равно надо чем-то заниматься. Мама говорила, что у меня способности к языкам. Вот разыщу Аннет… А это не будет неприлично?

- Нет, конечно. Аннет славная женщина.

- Мне жаль ее,- грустно молвила Линда.- Как страшно провожать близкого человека на войну. И куда – в сущее пекло! И хотя Леон немец, мне жаль и его. Он муж и отец.

- Да… В Сталинграде поистине ад! – нахмурился Пауль.- Разрешите закурить?

- Курите.

- Но какое неслыханное упорство! – продолжал он, затягиваясь дымом.- Кажется, мы споткнулись на этом Сталинграде.

- А где вы не споткнулись? – вдруг гневно заговорила Линда.- За год захватили Белоруссию, Украину… Где ваш хваленый блицкриг? Под Москвой вам дали хорошего пинка. Ленинградцев не удалось уморить голодом. И Сталинград будет могилой тысячам ваших солдат и офицеров! Вы еще проклянете тот день, когда переступили нашу границу!

- Чувствуется коммунистическая пропаганда, - криво усмехнулся Пауль.

- Господи, о чем вы? Вот вы умный и, кажется, честный офицер. Во что вы верите? Кому служите? Сумасшедшему авантюристу? Неужели вы не понимаете, что ведете Германию к краху? Да как вы сможете посмотреть вашим детям в глаза! А нашего народа не сломить никому! И в ленинградской «Астории» вашим офицерам никогда не пить шампанское! Слышите, никогда!

Дитрих поднялся и стал прохаживаться по комнате.

- Да,- мрачно сказал он. Генриху, в сущности, повезло. Он закончил войну вовремя и остался жив. Он прав, конечно, как и вы, почти во всем. И не он один так думает. Знаете, перед отъездом сюда, в Берлине я виделся в госпитале с другом. Он был ранен в России, потерял руку и глаз…

- Кто он?

- Майор Штауффенберг. Он сказал мне, что русские готовят еще более мощное ракетное оружие и вот-вот пустят его в ход на Волге. Он полон отчаяния и считает, что во всех наших неудачах виновато руководство вермахта, и что можно проиграть войну, если оставить прежним это руководство.

- Вы хотите убрать фюрера? – ахнула Линда.

- А разве это полководец! Надо спасать Германию, пока она не пришла к катастрофе. Потомки нам этого не простят.

- А вы думаете, этим ее спасете?

- Не знаю. Война с Россией – роковая ошибка Гитлера.

- Я рада, что вы так думаете. Но выход, выход – в чем он?

- Не знаю, Линда. Мне тридцать два года, но у меня нет вашей юной уверенности в будущем.

- У меня ее тоже нет,- грустно проговорила девушка.- Боюсь, что я совершила что-то не то…

- Не надо так думать,- мягко сказал офицер.- Вы достойны счастья. А знаете, мне будет грустно расстаться с вами.

- Мне тоже, Пауль.

Вскоре из магазина прислали покупки, и Линда принялась их разбирать. К семи часам надо было ехать к Сюзане, и Пауль посоветовал девушке надеть что-нибудь новое. Линда согласилась и ушла в спальню переодеваться.

Через несколько минут она вышла в нарядном платье из английского джерси, воротник и манжеты которого были отделаны венецианским черным кружевом. Линда аккуратно причесалась, подкрутив сзади локоны, чуть подкрасила губы и глаза и надела черные лакированные туфельки.

- Ну как? – прищурилась она.

- Вы прелесть! – сказал Дитрих, подавая ей плащ.- Вам все к лицу, что бы вы ни надели.

Они взяли такси и через несколько минут вышли на улице Крунуберг. Сюзанна уже ждала их. Там были Артур и пара, которую представили, как супругов Петерсон.

Г-н Петерсон - солидный добродушный мужчина лет под пятьдесят, лысоватый, с тонкими усиками, служил в Министерстве Иностранных дел. Его жена Хильда оказалась сестрой мужа Сюзанны. Она лет тридцати двух, белокура, чуть полна, с ласковым взглядом голубых глаз. Было видно, что с невесткой ее связывает нежная дружба, полная женских тайн, недоступных мужчинам.

Сюзанна была гостеприимной хозяйкой. Ярко, но просто одетая, остроумная и оживленная, она умела занять гостей. Первым делом она восхитилась кружевами на платье Линды и ее голубыми сапфирами. Потом она показала новым гостям свою большую четырехкомнатную квартиру.

Стол был накрыт китайским фарфором. Здесь были легкие закуски, икра, рыба, фрукты, виски, красное вино. Прислуга открыла шампанское, подала жареного гуся, после чего Сюзанна отпустила ее.

Стало весело, непринужденно. Мужчины, выпив, расстегнули пиджаки. Линда сидела между Артуром и Петерсоном, который весело рассказывал разные курьезные случаи из дипломатической жизни.

- А как вам понравился Штеттин, фрекен Линда? – спросил Петерсон.

- К сожалению, я мало успела посмотреть за два дня,- ответила девушка.- Но и то, что я видела, произвело на меня большое впечатление. Очень древний город. Остатки городских укреплений… подумать только! Тринадцатый век!

- А костел Петра и Павла видели?

- Да. Он великолепен.

- В Штеттине можно увидеть все,- сказала Хильда, закуривая сигарету.- Готику, барокко, классицизм… Польский костел и немецкую кирху, даже шведскую церковь.

- Почему? – спросила Сюзанна.

- Очень давно, в десятом веке,- объяснил Петерсон,- Штеттин, тогда Щецин, был в составе древнепольского государства, потом в составе Священной Римской империи.

- А когда город был шведским?

- В 17 веке, после окончания шведской войны. А через сто лет окончательно отошел к Пруссии.

После обеда расположились в уютной гостиной. Мужчины стали обсуждать очередное выступление Черчилля по британскому радио. Женщины лакомились виноградом и тихонько сплетничали.

- Когда ждешь Руди? – спросила Хильда.

- Через неделю. Он обещал мне привезти страусовое боа к черному платью.

- Боа теперь не в моде.

- Глупости! Не в моде для тех, кто не может купить. Да! Знаешь, Хильда, мы вчера видели Диану. Тринадцатого у нее премьера, «Севильский цирюльник». Она поет Розину и обещала нам ложу. Ты сможешь пойти, Хильда?

- К сожалению, нет. У Эрвина прием в Норвежском посольстве.

- Жаль. Но вы, Линда, должны пойти непременно. Вы не представляете, какая у нас шикарная Опера! Диана – наша примадонна.

Сюзанна достала пластинки с французскими песенками и объявила танцы. Линда прекрасно танцевала, Зиберт и Петерсон по очереди приглашали ее, с первых же па угадав в ней достойную партнершу. Линда легко кружилась в медленном вальсе и с грустью вспоминала последнюю вечеринку до войны. Тогда танцевали под «Брызги шампанского» и «Утомленное солнце». Юноши наперебой приглашали ее… Как давно это было!

Что касается Пауля, то он был занят одной Сюзанной. Лениво ведя ее в ритме бостона, он видел блестящие живые глаза, призывную улыбку, обнаженные плечи и руки. Склонив золотую головку на плечо Дитриха, Сюзанна многозначительно шепнула:

- Через неделю приезжает мой муж.

Это был призыв к действию. Пауль понял, ближе прижал женщину к себе и, улучив момент, осторожно коснулся губами обнаженного плеча около выреза платья.