С шумного центра они свернули на узкую тихую улицу и остановились возле серого одноэтажного дома, обнесенного оградой. Дитрих въехал в ворота, затем в гараж и разрешил Лиле выйти. Из гаража невысокая лестница вела прямо в прихожую квартиры.

Офицер вошел первым.

- Прошу вас, фройлейн. Вот мой дом. Здесь вам придется пожить некоторое время.

Пауль показал девушке квартиру – четыре комнаты, одну из которых предложил Лиле. Комната была небольшая, но уютная, как, впрочем, уютно и красиво оказалось во всем доме. Лиле понравилась изящная, хотя и простая мебель, светлый березовый паркет, спокойных тонов гардины и обивка диванов и кресел.

- Можно мне принять ванну? – спросила она.

- Да, да, конечно. В ванной вы найдете пижаму на первое время, а эту вашу одежду придется уничтожить.

- Да! – спохватилась Лиля, доставая из куртки пакет.- Вот письмо от Генриха и деньги.

Пауль прочел записку и бегло взглянул на пачки купюр.

- Генрих просит принять вас, как его жену и устроить как можно лучше. На такой капитал будете жить, как маркиза. По крайней мере, года на два хватит,- усмехнулся он.- Но о делах потом. Идемте, я провожу вас в ванную.

Лиля с наслаждением вымылась в белоснежной ванне, высушила волосы теплым воздухом и облачилась в длинный мягкий халат с широким рукавом.

В углу гостиной на маленьком столике стояли два прибора. Дитрих из кухни нес поднос с закусками.

- Прошу вас, садитесь,- пригласил он.- Обычно по утрам ко мне приходит женщина, фрау Шлегель, она убирает квартиру, готовит обед, когда дома. Сегодня у нее выходной.

- Я помогу вам.

- Нет, нет, все готово. Присаживайтесь. Вина?

- Немного.

- За вас, фройлейн. За успех нашего дела.

Они закусили, выпили по чашке крепкого чаю, затем Пауль извинился и, предоставив в распоряжение Лили квартиру, отправился спать.

- Не вздумайте мыть посуду,- сказал он в дверях своей комнаты.- Вы теперь маркиза.

Девушка улыбнулась. Она собрала посуду на поднос, отнесла на кухню и прикрыла полотенцем. Маркиза так маркиза.

Она прошла в свою комнату, дернула штору, закрывавшую солнце. Сразу стало светлее, и сразу вспыхнул камень на кольце, которое Генрих надел ей на руку. При дневном свете бледно-голубые сапфиры показались ей еще красивее. Лиля долго, с чисто женским любопытством рассматривала оправу и любовалась золотой змейкой цепочки. У нее никогда не было ничего подобного. Наверное, эти украшения предназначались той женщине, сестре Пауля, Элен… Лиля подумала об этом без ревности. Та женщина была Генриху чужой.

« А я? – подумала Лиля.- Кто я? Жена? Или…»

На вопрос этот не было ответа. И все же на сердце было легко.

- Да здравствует свобода! – сказала Лиля торжественно.

Она негромко включила приемник, стоявший на столике, прилегла на тахту, закрыла ноги мягким шерстяным одеялом и вскоре под тихую музыку забылась.

2.

Лилю разбудили голоса за дверью. Она подняла голову с подушки и услышала голос Пауля, который кому-то говорил:

- Фрау Шлегель, фройлейн Линда остается здесь хозяйкой.

« Ах, это фрау Шлегель,- подумала Лиля.- Уже утро. Пора вставать.»

Выйдя из комнаты, она увидела невысокую пожилую женщину в фартуке, которая протирала мебель, и почтительно поклонилась Лиле. Девушка тоже ответила поклоном.

- Вы – фрау Шлегель? – спросила она.

- Что угодно фройлейн?

- Будьте добры, кофе. Господин Дитрих уехал?

- Да. Он просил передать, что будет звонить вам.

Лиля сдержанно кивнула и прошла в ванную. « Наверное, так ведут себя маркизы,» - усмехнулась она про себя.

Дитрих не появлялся весь день. Ушла фрау Шлегель, убрав квартиру и приготовив обед. Лиля осталась одна. Она пообедала, взяла журналы « Новая Германия» и поудобнее устроилась с ними на мягкой тахте. Ее не покидало радостное ощущение свободы. Конечно, эта свобода была относительной, ведь она оставалась взаперти, но уже хозяйкой, а не пленницей.

Она вспомнила огромный дом Рутенбергов, просторные холлы, роскошь гостиных и спален. И вдруг эта небольшая уютная квартирка Пауля показалась ей просто райским уголком. Господи, как здесь покойно, как хорошо! Лиля подумала, что, вероятно, такая же тихая теплая квартира будет у нее в Стокгольме. Она будет спокойно жить, читать, гулять, ждать Генриха… ждать Генриха… Он приедет к ней и потом… Что же будет потом? Если б знать, что будет потом…

Она отложила журнал. Вспомнился Генрих, и сразу тревожно заныло сердце. Бледный, измученный – таким она увидела его впервые, и потом, спустя месяцы, сильный, окрепший, готовый прийти ей на помощь… Как мучительна была их любовь, и каким наслаждением стала их дружба, их близость.

Лиля закрыла глаза. Казалось, память навсегда сохранит волнение каждой встречи, его любовь, его нежность, тепло ласковых губ…

Незаметно подступил вечер, в квартиру стемнело. Лиля включила торшер. Неожиданно послышались телефонные звонки. Девушка вздрогнула. Снять трубку или нет? Хотя Пауль передал, что будет звонить, значит, рассчитывал, что она подойдет к телефону.

Лиля сняла трубку и услышала голос Дитриха.

- Фройлейн Линда, добрый вечер.

- Добрый вечер, господин Дитрих.

- Чем занимаетесь? Вам не скучно?

- Нет. Я читала.

- К сожалению, я не смогу быть сегодня дома. Много работы. Приеду завтра к обеду.

- Хорошо.

- Линда, утром к вам зайдут из ателье «Люкс». Закажите все, что считаете нужным из одежды: костюмы, юбки, кофточки, белье, обувь… обязательно вечернее платье.

- На какую сумму мне рассчитывать?

- О, это вас не должно беспокоить. Не скромничайте, денег у вас достаточно, чтобы хорошо одеться. И не забудбте про пальто и шляпы, мы едем на север.

- Хорошо, я все сделаю, как нужно.

===

Утром после завтрака к Лиле постучала фрау Шлегель и сказала, что к ней пришли. Девушка вышла в гостиную. Средних лет женщина, назвавшись фрау Рунге, сразу же разложила перед ней журналы мод и образцы тканей. Лиля присела к столу и стала неторопливо их рассматривать. Фрау Рунге предлагала ей одну модель за другой.

- У фройлейн красивые ноги,- говорила она.- Вам пойдут короткие юбки. Сейчас все носят короткие юбки.

Наконец, Лиля выбрала платье в крупную клетку с белым воротничком, твидовый костюм, юбку, блузку, трикотажную кофточку и шелковое вечернее платье.

- Фрау Рунге,- спросила Лиля.- Можно ли заказать у вас белье? Обувь?

- К вашим услугам, фройлейн, все, что желаете. Я представляю фирму « Люкс-Тирхайзен». Позвольте снять с вас мерку.

Девушка заказала свободного покроя плащ из какой-то немыслимо чудной ткани, какой она никогда не видела дома, осеннее пальто, отделанное гладким мехом, две шляпы, две пары туфелек и модные невысокие ботиночки на каблучке.

Женщина ушла, договорившись о примерке.

« Сколько же это может стоить? – испугалась Лиля, оставшись одна.- И зачем так много денег дал мне Генрих?»

Дитрих пришел к обеду, когда фрау Шлегель накрывала на стол. Он с улыбкой подал Лиле несколько пышных гвоздик.

- Это вам, Линда.

- Чтобы я не сердилась на ваше долгое отсутствие?

- А вы сердитесь?

- Конечно. Мойте руки и обедать.

Впервые Лиля увидела Дитриха в черном эсэсовском мундире, и на какие-то секунды ней стало страшно от лагерных воспоминаний.

За столом Пауль спросил:

- Заказали все, Линда, или поскромничали?

- Все, что посчитала необходимым. Костюм, два платья, плащ, пальто, обувь…

- Все правильно. Вы молодец. Остальное закажем в Стокгольме. Там хорошие меха. А завтра к вам еще один визит, парикмахер из хорошего салона. Он поправит ваши прекрасные волосы. Если хотите, подкрасьтесь. Не желаете быть блондинкой? – улыбнулся он.- И закажите кое-какую косметику… крем, пудра, помада. Без этого женщине не обойтись, даже такой красивой, как вы.

- Хорошо,- улыбнулась Лиля.

Она заметила, что Пауль рассматривает ее кольцо на руке и, застеснявшись, попыталась его закрыть.

- Не прячьте, разрешите, я взгляну. Изумительная работа.

- Вам нравится?

- Очень редкие сапфиры. Подарок Генриха?

- Да… - смутилась девушка.

- Вас что-то беспокоит?

- Да… Наверное, это очень дорого. И еще… Генрих передал так много денег. Я как-то сразу этого не поняла…

- Ну что вы, Линда, разве это много?- улыбнулся Пауль.

- Поймите, я не привыкла к роскоши.

- Да полно вам! На эти деньги надо снять квартиру и жить. Успокойтесь и привыкайте.

После обеда Дитрих пригласил Лилю к себе в комнату. Они сели у раскрытого окна за маленький столик. Пауль попросил разрешения закурить и раскрыл папку с какими-то бумагами.

- Займемся вашим прошлым, Линда. Вот документы, нет только фото. Итак, вы…

- Линда Эрлих из Лейпцига,- ответила Лиля.- Имение, наследство отца, мать вышла замуж… Кто мои родители?

- Отец Иоганн Эрлих, домовладелец, мать София, урожденная Штюбинг. Вы – единственная дочь. Вот здесь все данные о вашей семье. Их надо выучить, знать наизусть. Не потому, что вас будут проверять, а чтобы не сбиться и быть уверенной в разговорах. Вы что-нибудь знаете о Лейпциге?

- Немного. Там родились Бах. Вагнер. Еще там есть знаменитая Дейкслибкирхе, которую в 1340 году брал Филипп Второй.

- Умница. Все правильно. Вот вам еще сведения о городе. Все, что нужно знать обыкновенной горожанке – улицы, парки, кинотеатры.

- Господин Дитрих…

- Пауль, Линда. Пауль.

- Пауль… что я должна знать о Швеции?

- А что вы знаете о ней?

- В пределах обычного культурного человека. Общие сведения. Немного из истории.

- Вполне достаточно. Вы же только будете знакомиться с этой страной.

Дитрих достал из шкафа несколько книг и журналов.

- Это о Германии, Берлин, Дрезден, Гамбург, Франкфурт. У вас хорошая память? Посмотрите на досуге, чтобы быть, так сказать, во всеоружии. Мы проезжали Магдебург. Вы что-нибудь знаете о нем?

- Магдебург – старинный город на реке Эльбе,- начала Лиля.- В 11 веке там была начата самая древняя романская церковь, Либфрауэнкирхе. Есть прекрасный раннеготический собор святой Катарины, Санкт-Маурициус-унд-Катарина, святилище крестоносцев. А до войны в Магдебурге был крупный авиационный завод,- Лиля лукаво улыбнулась.- Но это, конечно, военная тайна.

Пауль внимательно слушал девушку.

- Линда, вы прирожденный историк! – воскликнул он.- Вы, кажется, учились медицине? Напрасно. Откуда вы столько знаете?

- Читала. Много рассказывали о Германии мамины друзья-немцы. Да и дедушка мой ученый-историк.

Дитрих впервые посмотрел на Лилю с интересом.

« А она умна,- подумал он.- Красива и умна. Какое редкое сочетание. Она достойна Генриха.»

- Тогда я за вас спокоен,- сказал он вслух. Вы нигде не растеряетесь и не попадете впросак. Перед отъездом я покажу вам Берлин и Потсдам. Вы спортом увлекаетесь?

- До войны играла в волейбол, в теннис, плавала.

- У моих друзей в Стокгольме за городом отличный корт. Танцуете?

- Да.

- Прекрасно. Скучать не будете. Обещаю вам, через три месяца вы забудете про все ваши невзгоды.

- Пауль, я ни слова не знаю по-шведски.

- Об этом не беспокойтесь. Немецкий язык ходовой в Швеции. Я познакомлю вас с моими друзьями-немцами. Они хорошие люди. Вам не будет одиноко.

Вечерело. От открытого окна тянуло прохладой. Пауль опустил штору.

- Вам нравится у меня? – спросил он.

- Да, очень. Скажите, Пауль, а где живут ваши родители, сестра?

- В Кельне. Там наше имение. Отец держит крупный банк. А Элен выходит замуж, будет жить в Дрездене.

Дитрих помолчал немного, потом все-таки спросил:

- Линда, вы все время с опаской посматриваете на мой мундир. Он вам внушает отвращение?

Лиля нахмурилась.

- Мне не хотелось бы говорить об этом. Но… в такой форме охраняли лагерь, в котором я была.

- Линда, уверяю вас, я служу в организации, которая к лагерям не имеет никакого отношения.

- Знаю. Вы – госбезопасность. Как это по-вашему… «имперская безопасность». Но форма-то у вас одна. Эсэсовская.

- Форма одна. Ведомства разные. И нашивки другие. Впрочем, я вижу, вам неприятно об этом вспоминать.

- Да,- Лиля поднялась.- Вы устали. Не буду вам мешать. Пойду изучать Германию.

Офицер вышел проводить ее.

- Да, Линда! В Дюссельдорфе на вас объявлен розыск. Я достал сегодня местную газету. Вот, читайте. « Среднего роста шатенка, двадцати лет, хорошо говорит по-немецки, путешествует в мужском костюме. Просьба немедленно передать в руки полиции.»

Лиля побледнела.

- Да не волнуйтесь, вы за семьсот километров оттуда,- улыбнулся Пауль.- Вы что, сомневались в том, что вас будут искать? В моем доме вы в безопасности. Спокойной ночи, фройлейн.

- Спокойной ночи,- прошептала девушка.

« В самом деле, чего я перетрусила,- подумала она. – Ищут, и пусть ищут. А я в Берлине».

Она тихонько включила приемник и под итальянскую оперу стала просматривать журналы.

3.

Линда стояла перед зеркалом в своей комнате и с тайным удовольствием оглядывала себя. Она смотрела и не узнавала. Казалось, от прежней Лильки Воронцовой не осталось и следа. Перед зеркалом стояла красивая молодая женщина, полная достоинства и какой-то скорбной грусти. Стройную фигуру подчеркивало легкое платье в клетку с белым воротничком и летящей юбкой. На ногах тонкие чулки и светлые туфельки. Нежный овал лица, серые глаза с чуть подкрашенными ресницами, руки опущены вдоль тела… Новая прическа с поднятыми на висках локонами очень шла ей, хотя и была непривычна. Волосы Линда, конечно же красить не стала, хоть и подстригла их покороче, как советовал парикмахер. К тому же, ей привели в порядок руки и покрыли ноготочки чем-то бесцветно-блестящим.

Только вчера она вдруг стала обладательницей такой прекрасной и, наверное, очень дорогой одежды. Сколько все это стоило, Линда не знала, по счету расплачивался Дитрих. Еще вчера, не утерпев, она перемерила все, что получила из ателье. У нее еще никогда не было столько нарядов – и каких! Прекрасно сшитый костюм, кокетливая блузка, пальто, изящный плащ… а в длинном шуршащем вечернем платье она вообще показалась себе загадочной принцессой. А белье… какое это было белье… кружевное и легкое, из тончайшего шелка!