«Моё Воплощение — единственный собеседник, который никогда не лжёт.»

Софрон Бдительный

«Танком», конечно же, никто не был.

Отсутствовали любые поддерживающие умения, что увеличили бы сопротивления негативным эффектам или собственные возможности тела поднимали. Может, когда обрету Атрибут, и появятся новые навыки, то с бо́льшим правом стану претендовать на подобную Специализацию, а пока лишь на словах горазд.

Но чего не отнять из качеств, присущих обладателям Воплощения-Щита, так это упорства, коим не обделили и меня. Не знаю уж, что за аура такая вокруг Тёмной Башни витала, но держался исключительно на морально-волевых. Последнюю сотню метров до Шпиля и вовсе не помню, как преодолел. Моргнул, и — всё, я на месте. Только и ощущений, что моргал непозволительно долго. Так долго, что будто и не отдыхал недавно.

Впрочем, в роли спасительной соломинки выступал ещё и нож, что я сжимал в руке со всей невозможной силой. От него шёл приятный холод, временами усиливающийся до той тонкой грани, когда клинок хотелось отбросить от себя подальше.

Это отрезвляло.

Моменты такого резкого усиления подозрительно совпадали с теми, когда особенно мощно накатывала волна наваждения, вызывающего безразличие и апатию, желание лечь и более никуда не стремиться. Не только сегодня, но и вообще в жизни. Если бы не боязнь приморозить губы к лезвию, то обязательно расцеловал клинок — в который раз меня спасает это гениальное творение.

Эта аура-наваждение, вероятно, и не давала рассмотреть очертания Башни, когда первоначально разведывал-составлял маршрут. Теперь этой проблемы не существовало, но лучше бы оставалась. При долгом взгляде на Шпиль начинало мутить, а голову прошивала резкая, пульсирующая боль. Сильная настолько, что отдавалась даже в зубах. Очертания архитектурного безумия постоянно текли, искажались во что-то мерзкое, неприятно чуждое. И ладно бы чуждое только жизни, но нет — и смерти тоже. В какой по счёту раз жалел, что направился сюда — уже и не подсчитать.

А с другой стороны, от холода душу грело осознание, что не ошибся в предположениях о возможном выходе. Прямо напротив места, где я вышел к Тёмной башне, возвышалась арка со знакомой по прошлым приключениям пеленой. И как же она манила, звала меня, обещая освобождение от всей местной неправильности! Как же хотелось зову поддаться! Никакими словами не описать того желания двинуться навстречу с Судьбой…

Я бы так и поступил, если бы не новая волна мороза, что на сей раз растеклась от руки с клинком до самой головы, остужая ту и даря освобождение от дурманящей боли и коварного наваждения.

В арку идти резко перехотелось. А нутро и вовсе кричало: «Беги, Власт, беги!».

— Но кто, если не я? — вздохнул, принимая единственно возможное, но неправильное решение.

И направил стопы, куда так отчаянно звал и целеустремлённо вёл клинок.

Но не только он.

К арке тянулось несколько цепочек следов. Человеческих следов. Одни — поменьше, другие — побольше.

Кто бы это мог быть, как не сёстры-«забывашки», правда же?

Момент перехода через арку никак не отложился в памяти. То ли пелена иная, чем тогда в подземелье и самой Академии, то ли просто привык — стал более «толстокожим». Да и само вступление в неизвестность уже не столь волнительным событием воспринималось, как ранее.

Поплатился ли я за свою беспечность?

Согласно статистическим данным, вероятным случайностям и законам всех жанров — должен был. Но Леди Удача точно сегодня на моей стороне — внутри не встретили ни смертельная опасность-ловушка, ни коварный враг-ступеньки.

Пустота и простор.

Вот, что взору открылось внутри Башни.

Впрочем, я безбожно лгал. Враг присутствовал и в неисчислимом множестве. Бесконечные лестничные пролёты, уходящие как вверх, так и вниз — Шпиль не только пронзал местное небо, он ещё и в поверхность вгрызался, уходя куда-то глубоко во мрак подземный…

На стартовой площадке-основании, где я потерянно стоял и осматривал здешнее убранство, тьма отсутствовала. На противоположной от меня стороне высился кристалл, разгоняющий её своим бело-голубым светом гораздо лучше, чем сами стены, что испускали лишь слабое свечение. Кроме кристалла да ступенек, более ничего внутри не было.

Как и никого.

Не ощущалось и той ауры-наваждения, что сбивала с толку снаружи. Или я просто оказался под её влиянием, что перестал это осознавать. Но толика уверенности в чистоте собственного разума присутствовала — нож пока не подводил, всё ещё испуская волны благодатного холода.

Не придумав ничего лучше из занятий, направился в сторону местного светила.

И чем ближе подходил, тем явственнее понимал, что никакой, к Пределу, это не кристалл. Это самая что ни на есть глыба льда. Светящая и в некоторой степени прозрачная. И напрочь перебивающая силой своего холода тот, что дарил мне клинок. Странно, что ни стены, ни пол вокруг глыбы не покрывала изморозь, а по всем законам должна была.

Достигнув глыбы, понял свою ошибку.

Не в некоторой степени, а абсолютно прозрачная. Как утренняя роса, как чистейшая слеза. Определил не потому, что видел стену Башни сквозь неё. А по причине, что там, в самом центре ледника, находилась человеческая фигура. Молодой темноволосый парень. Он сидел в позе лотоса, словно замер на краткий миг в глубочайшей медитации. И стоит его окликнуть, как распахнёт свои глаза да попросит помощи встать. А после — расскажет свою историю, улыбаясь яркой улыбкой.

Но всё неправда.

Не медитируют с подобными ранами. И изменениями.

Смотреть на его окровавленную фигуру было до дрожи больно, мозг почти сразу неудержимо и красочно пустился примерять на нашем с ним теле все ранения замороженного. Настолько живо, что в горле ком образовался, а дышать стало так тяжко, будто душил меня кто-то невидимый.

Но тут на сцену вновь вышел нож, что потянул, толкнул меня ещё ближе к глыбе, словно звало его что-то в глубине той. Кажется, я даже начинал понимать причины такого поведения его.

Форма парня.

Серая. Гильдейская. С гербом из снежинок. С гербом, какой я уже видел, и не раз. У Меланиты.

Всякие намёки на мысли, что встреча — лишь невероятное и случайное совпадение, моментально испарились, не успев даже обрасти внятными очертаниями. Нож и правда целенаправленно привёл сюда. Но для чего?..

— Что такого могу с этой глыбой сделать я, чего не смогли другие? — вырвался вслух вопрос, потому как недоумение моё неуклонно множилось по мере пристального осмотра ледника.

О других упомянул не просто так — во многих местах на глыбе виднелись следы и сколы от чьих-то могучих ударов. По-настоящему могучих — в десятке мест виднелись выщербины сантиметров пяти шириной и той же глубины, а некоторые ещё и оплавлены были, будто кто-то с Атрибутом Огня пытался растопить лёд. Если уж у неизвестных не вышло со всей своей силой добраться до тела, то что могу поделать я, который не обладает ничем убойным? Ни один из навыков Воплощения мне здесь не помощник, а нож и сам ледяной, так что точно не подействует на родную стихию.

Но побуждаемый непонятным желанием, обуявшим душу, а следом и руки — зачесались так зачесались! — я всё же ткнул лезвием в глыбу, после чего оставалось лишь оторопело выдохнуть:

— А-а-а?..

Нож легко, не замечая никакого сопротивления, вошёл по самую рукоять в поверхность. А затем и вовсе резко-резво вывернулся из руки. Вырвался и устремился вглубь! К самой фигуре парня. К самому его сердцу.

Сказать, что моё удивление выросло до неописуемых высот, — вообще ничего не сказать. Оно не просто сравнялось со Шпилем, а напрочь превзошло его, да с большим запасом. И продолжило делать то вслед за событиями, что неслись неудержимой лавиной прямо на меня.

В лицо ударил поток такого жгучего хлада, что кожа мгновенно заиндевела, за малым не став ломкой, хрупкой маской. Ударило не только в лицо — плеснуло щедро во все стороны! Да так, что зажмурился, прикрываясь рефлекторно призванным Воплощением…

Когда всё прекратилось — поток иссяк, я проморгался, а Щит в сторону отвёл, то удивление достигло апогея.

Ледяной глыбы более не было. Как не было и фигуры парня.

Отныне только три предмета лежали в паре метрах впереди, которые и разглядел-то с трудом в тусклом свете стен и том ледяном облаке вокруг, что медленно рассеивалось…

Медленно, с опаской приблизился к ним, рассматривая не только их, но и округу — мало ли что ещё изменилось внезапно.

Первым предметом был вроде и знакомый, но очень таинственный нож-артефакт, преподнёсший сегодня многие открытия. Искренне хотелось верить, что на том они и закончились.

Вторым лежало кольцо. Кажется, ещё одна печатка, но теперь другой гильдии…

А последней вещью оказалась перевязь с ножнами. Она лежала отдельно, чуть в стороне, как будто ждала, что именно к ней первой и коснутся, возьмут, поднимут… Что я и сделал.

Широкая лента из чёрной кожи, такой тёмной, что и самая безлунная ночь позавидовала бы. Кожа казалась живой, дышащей, словно вырезана из шкуры не просто какого-то Зверя, а непобедимого Короля. Ощущалась гладкой, но не скользкой; упругой, как лучший металл, и при том словно невесомой. Сказать, что она не имеет веса, я не мог, но он воспринимался… правильным, что ли? Будто держишь в руках хорошо сбалансированный клинок, будто создана перевязь не для того, чтобы просто висеть обузой на теле, а стать с ним единым.

И украшения. Редкие, почти скромные. Бело-серебристые, как свет далёких звёзд. Но не они. Снежинки. Не грубо выкованные, не насильно вбитые, а будто выросшие прямо из кожи, как кристаллы хрупкого инея на чёрном камне. Каждая — уникальна. Ни одна не повторяет другую. И все — одного рода. Того же рода, что и на ножнах из той же чёрной кожи, и на лезвии ножа, который когда-то нашёл в библиотеке, тот самый, что лежал рядом и ждал…

Ждал, когда я вновь возьму его в руку… Возьму и в ножны вложу!

Две части единого целого, что так тянулись друг к другу через далёкие пространства, желая встретиться спустя года разлуки.

И я не собирался более томить их ожиданием, а потому накинул перевязь на себя.

Не прозвучало в тишине Башни щелчка ни пряжки, ни застёжки, ни чего-то иного — такие же «вросшие» металлические окончания ленты, как и украшения-снежинки, просто слились, сковались в неделимое нечто, испещрённое узором, напоминающим трещины на старом льду… Влекомый неизведанностью провёл по узору, повторяя, запоминая каждую из них… В ответ, казалось, меня тоже запоминали — не толкнулся холод навстречу, а, наоборот, пальцы ощутили ласковое тепло, что следовало за ними, вело их от одной трещины к следующей…

А вот с соединением двух частей в единое целое возникла некоторая проблема.

Ножны были не пусты. Из них самым краешком выглядывало что-то, очень похожее — что по виду, что на ощупь — на нечто бумажное. Подцепить и достать получилось не сразу, но справился. И теперь держал в руках свернутый в несколько раз жёлтый лист с подмоченными краями.

Принять решение о разворачивании послания, если это, конечно, оно, было непросто. Вряд ли запаска предназначалась для человека, ни разу не относящегося к гильдии Мелы. Но желание узнать возможные причины ран того, стремление обезопасить себя от скрытой угрозы оказались сильнее всего прочего. Рационализм, такой уж он.

Расправив местами рваный лист немного дрожащими от волнения руками, поднёс его к глазам, силясь разглядеть текст в неверном местном свете:

'Приветствую, кто бы ты ни был, о читающий!

Не знаю, что будет дальше, а потому делаю эту запись в дневнике, как своё последнее послание.

И если оно у тебя — что ж, значит, я не справился…

Но обо всём по порядку!

Сколько я скитаюсь в проклятой Аномалии? Ответа нет — счёт дням давно потерян.

Кажется, я побывал уже везде, где только можно… Сражался неисчислимое количество раз с такими жуткими тварями, что спать толком уже и не выходит — кошмары, постоянные кошмары, будь они не ладны! А может, сама Аномалия сводит меня с ума?.. Того не ведаю. Да и неважно!

Ранений с каждым днём всё больше, а припасов, лечилок — всё меньше… Но верить буду до последнего, что всё получится, и найду лекарство для сестры!.. Без него — отсюда нет пути домой.

Сколько раз пытался добраться к чёрной башне? И всегда не мог справиться с её наваждением… Но сегодня! Сегодня наконец-то смог! Дошёл! И я — внутри!

И оказался прав — здесь тот Зверь, что нужен мне так сильно!

На том своё письмо кончаю. Пора отправиться вниз. За его Ядром!

Гэд,

наследник гильдии «Лёд»

P. S. Если по невероятному совпадению ты — из моей гильдии, передай моей сестрёнке — Меланите — как же сильно я её люблю!

И — простите…

Я не справился.'.

Закончив чтение, я бы мог сказать: «Вот это поворот!» — если бы не было настолько тоскливо на душе и паршиво внутри… Подсмотрел без спросу что-то очень личное. И очень-очень грустное…

— Эх, Меланита… Что ж ты ничего не рассказала нам? Только и добился от тебя, что прозвища деда… Как теперь смотреть тебе в глаза? — глядя невидящим взглядом перед собой, аккуратно и медленно сворачивая обратно листок, шептал в могильной тиши Башни, которую по-другому теперь и не назвать.

После — подхватил печатку с пола. Тяжёлая. Кольцо было отлито из того же бело-серебристого металла, что и украшения на перевязи, но с глубоким, мрачным блеском, будто цвет ему дал непостижимый холод вечности. В центре — снежинка, но не абстрактная в своих случайных чертах, а идеально выверенная, состоящая из множества переплетённых линий. Выглядело настолько искусно, что воспринималось не просто знаком гильдии, а печатью истинного мастерства. Не уверен, что кольцо «неживых» могло бы в этом могло соперничать с «ледяными» — слишком разными они были: массивность «неживых» и изящество «льда».

А ещё удивительным было то, что «ледяное» кольцо ощущалось тёплым. Будто ластится что-то ко мне. Тряхнул головой, отгоняя наваждение, а затем спрятал от греха в своё хранилище, добавив к нему и такое грустное послание, пообещав, что обязательно отдам всё Меланите. Пообещал не только себе, но и тому облачку ледяной взвеси, что продолжала неторопливо таять…

— Что ж, ответ получен: вниз мы не идём. И раз обратный путь отсутствует тоже, то остаётся одно. «Вверх!», — произнёс, отвернувшись от остатков облака и ещё раз окидывая взглядом площадку-основание Башни, может быть, в поисках чего-то, а может, просто прощаясь.

Вступать на путь к самому Небу не хотелось. Совсем-совсем.

А потому, решив хоть чуть-чуть оттянуть момент судьбоносный, направился к спуску вниз. Если не сейчас, то когда-то туда я точно попаду — обязательно вернусь невзирая ни на что сюда, в Аномалию, в Тёмную Башню, чтобы разобраться, закончить то, что не смог Гэд. И не имело значения, что ни он, ни его гильдия для меня никто.

Добравшись до спуска, я посмотрел в саму Бездну.

Ступени не просто вели вниз. Они вгрызались во тьму похлеще Теневого Ликаона в меня.

Там, где свет стен ещё касался камня, он отражался неярко, создавая впечатление неприятной жути — будто поверхность ступеньки застывшая кровь покрывает. Никаких трещин, никакой пыли, никаких следов тех, кто наверняка когда-то проходил здесь. Только идеальная гладкость и… запах.

Запах холода.

Но не зимнего.

А того, что предзнаменует пришествие самой Смерти.

Влажный, тяжёлый, проникающий в лёгкие, отравляющий всё…

Совершить ошибку и ступить на первую из них я не успел — звенящую тишину разорвал в клочья далёкий и надрывный девичий крик откуда-то сверху…