'Не шептали мне боги имени при рождении.

Никакие звёзды не указывали путь.

Я не избранный.

Я — тот, кто прошёл сквозь ад и не оглянулся.

Кто выжил, когда другие кричали о Судьбе…

А я просто рубил.

Не пророчество сделало меня героем.

Моё Воплощение.

И моё доказательство, что я живее всех живых!'

Потря Суровый

Отныне и навсегда я мог от всего сердца сказать:

— Будь проклята эта ваша избранность!

Впрочем, когда ты падаешь с невообразимо далёких высот неба к едва виднеющейся сквозь радужные облака земле, это не самая главная мысль, что захлёстывает твоё сознание.

«Страшна, Предел подери!».

Когда старший Малактор на абсолютно серьёзных щах заявил, что мы — Избранные, уже тогда глаз дёргаться начал изрядно, а что-то пониже сжалось от очень нехорошего предчувствия. Это я не о сердце, если что. Из нас пятерых разве что только вторая девчонка, которая не Амазонка, улыбалась счастливо-горделиво, будто подарок ей сделали, о котором всю жизнь мечтала. Сама Амазонка выглядела, судя по всему, не краше меня, потому как весьма угрюмо смотрела на наставника своими оранжевыми глазами. Пожиратель и Примечательный совершенно равнодушными каменными истуканами стояли, причём один просто пялился в зеркальном потолке то ли на конкретно себя, то ли на своих множителей, а другой опять беззастенчиво дрых, демонстрируя недосягаемый профессионализм в деле сна.

Из всего мог сделать очевидный вывод: «Вокруг одни психи, не считая Амазонки». Сам-то точно особый случай, так что на попадание в список к подруге Ангела не претендовал ни разу.

После завершения своей якобы воодушевляющей речи старший Малактор повёл нас прочь из практория. Куда-то вниз. Куда-то настолько вниз, что «нехорошесть» предчувствий резко перешла на уровень «паршивость». Ранее Кирон рассказывал о том, на какой примерно глубине расположен его практорий, так вот, спустились мы намного ниже. В голове так и крутилось, что ведут нас не куда-то, а конкретно к Аномалии. Возможно, даже на свидание с самим Осколком…

Не хотелось. Жуть как не хотелось вновь оказываться в клятом подземелье. Но шансы на исполнение подобной мечты таяли с каждым шагом вниз, а затем и вперёд.

Вперёд мы шли то ли по тому самому коридору, в который после встречи с Миктланом я бросал значки перед отправкой вниз, в самое логово Уробороса, то ли по его брату-близнецу. Скорее всё же второе, причём не близнецу, а очень похожей копии.

Тёмные стены коридора, как тогда и там, тускло освещались знакомыми зеленоватыми кристаллами. Но вот тот эффект Лабиринта, когда спустя некоторое расстояние коридор начинал тонуть во мраке, отсутствовал. Как не было и поглощения звуков — сейчас отчётливо слышалось шорканье шагов, шуршание одежды, даже дыхание.

А потом резко, за одним из поворотов, счёт которым уже успел потерять, мы, кажется, достигли цели. Потому как оказались в настоящем тупике. Если не думать, конечно, что во-о-он та пелена во всю стену, от края до края, от пола до потолка, и есть наш пункт назначения.

Думать и не пришлось. За нас всё сделал старший Малактор, махнув в сторону этой вот громадины:

— Давайте, зашли и вышли. Приключение на двадцать минут.

Первыми молча тронулись вперёд Примечательный с Пожирателем, за ними — я, сглотнув внезапно образовавшийся ком в горле. А уже после двинулись и девчонки.

Добравшись до пелены, не сбавляя шага, братья исчезли, растаяв силуэтами тени по её поверхности…

Спустя секунды коснулся её и я. Тронул рукой, которую окутало приятное тепло, потянувшее резко вперёд и всё остальное тело, не давая ни мгновения на возможное сопротивление. А будь они, эти мгновения, я бы наверняка отпрянул назад…

Но — увы! Шанса не предоставилось, и случилось то самое.

Я падал. Низвергался вниз. Стремился к земле.

И всё это гораздо более неудержимо, чем Таранный удар Неостановимого Быка.

Сердце давно вышло через пятки куда-то вовне. Глаза щипали то ли самопроизвольно навернувшиеся слёзы от обречённой безысходности, то ли просто настолько сильный напор воздуха толкался в лицо. В желудке поселился шипастый ком причиняющего боль страха. А в лёгких куском вечного льда застыл воздух, вдохнутый ещё перед входом в пелену…

О каких двадцати минутах толковал старший — совершенно непонятно!

Жить осталось считанные секунды!..

Встречать Смерть, пусть и не Голодную, с закрытыми глазами я не собирался. И держался! Упрямо смотрел вперёд. Не просто упрямо, но и жадно! Сполна стремясь напоследок утолить неуёмное любопытство разглядыванием пейзажей и руин, показавшихся за слоем радужных облаков.

А затем произошло неизбежное.

Удар! Которого не случилось.

Смерть! Которая не пришла.

И я… впечатанный в песок. Но не со всего маху, не со всей силой, присущей неодолимой гравитации, и скоростью, набранной благодаря ей, а нежно и мягко, будто на перину колыбельной чьи-то заботливые руки положили.

Отныне и навсегда я знал, что ответить на вопрос: «Эй ты, хочешь лёгкого адреналина?».

Сплёвывая песок, перевернулся на спину, уставившись в ту глубину неба, из которой только что явился на грешную землю. Где-то далеко-далеко в стороне виднелись две точки, быстро идущие на встречу с Судьбой, как только что я. Похоже, Избранные действительно мы все, и наблюдаю полёт девчонок, что должны были вступить в пелену следом. А вот ни Пожирателя, ни Примечательного в момент своего падения не видел, но тут причина очевидна — не до того совсем мне было.

И коль я жив, цел и даже немножко Грозовой Орёл, то пора решать, что делать дальше, нечего просто так рассиживаться-разлёживаться. Наставник — нехороший человек, ни словом не обмолвился — куда, зачем и как. Хотя «зачем» понятно: надо вспомнить всё. А вот «куда» и «как обратно» — открытые вопросы. Но всё решу обязательно, сейчас же первым делом предстояло установить, а где я, собственно, нахожусь.

В глобальном значении всё просто — внутри Аномалии. В более частном — надо выяснять.

Но кое-что уже сейчас смог определить однозначно. И на основе этого в вариант, что нахожусь внутри какой-то другой Аномалии, не той, что под Академией, не верилось совсем.

В определении, как ни странно, помогли воспоминания о подземном озере. Именно там мы с Миктланом впервые встретили кристалл такого цвета. Тогда же мелькало предположение, что синий гигант не просто подпирает потолок, а пронзает его насквозь, приходя откуда-то извне, сверху. Сегодня я получил ненужное подтверждение этой мысли: чуйка подсказывала, что вон та громада молниевой синевы в противоположной стороне от места падения сестёр-«забывашек» — это и есть верхняя часть того подземного исполина.

Что же до места геройского приземления, то я находился на берегу небольшого озера. Оттого и пришлось сплёвывать песок, что даже хорошо, так как пару метров в сторону — и пришлось бы уже воду глотать, а потом и вещи выжимать-сушить. И мёрзнуть. Как-то не особо тепло в округе было, скорее даже прохладно. Придётся греться древним способом, не раз подтверждающим действенность, — двигаться больше, двигаться быстрее.

Тем более и мотивация имеется. Большая такая, зубастая. От вида которой только и остаётся, что замереть да молиться Пределу, чтоб не в её вкусе оказаться.

И похоже, Сила не осталась безучастной, услышала меня!

Тварь фыркнула в моём направлении, да, развернувшись, отправилась в сторону, противоположную той, куда я собрался. Чему и занялся, также фыркнув Зверю вслед. А в придуманном плане действий отметку сделал, что место для будущего отдыха следует подбирать и готовить заранее, с учётом неизвестных опасностей. Тем более, что привалы точно предстоят — девчонки падали далековато от моей точки, и за короткое время добраться до них никак не выйдет, если только крылья не отрастить.

По мере удаления от озера местная флора претерпевала значительные изменения. Если у воды по большей части густо росли невысокие кустарники да деревья, то чем дальше, тем более могучими и редкими они становились. И всё стояло вперемешку — лиственные и хвойные представители растительного царства. Редкость же их была мне на руку — обзора больше, шансов нарваться на неприятности меньше. Но, конечно, шансы далеки от нулевых — даже обычные животные отлично умеют маскироваться, что уж говорить о Зверях со способностями.

Отдельно радовало, что временем суток в дороге я не ограничен. Раз это Аномалия закрытого типа, то смены дня и ночи здесь можно не ожидать — за местное светило та синяя громадина, остающаяся за спиной и заливающая всё вокруг своим резким и ярким светом. Так что по времени для отдыха стоит ориентироваться лишь на собственные силы, в ноль которые высаживать никак нельзя, помня золотое правило выживания: «А вдруг?».

Как рассказала старшая Ферона на одной из лекций, на данный момент выделяют три типа Аномалий: открытая, закрытая и спящая.

Под Академией находится закрытый тип, то есть изолированная от внешнего, то бишь нашего мира. Определить такие Аномалии легче лёгкого: чаще всего делается это по небу — оно у них своё, наши привычные звёзды отсутствуют, в том числе и главная — Солнце. Кроме того, могут отличаться и законы природы, как та же великая гравитация или течение времени. Вот из-за этого и случилась та несостыковка между сроком прохождения Испытания и реально прошедшим временем. А ещё бытовало предположение, что закрытые Аномалии — это осколки иных миров.

Аномалии открытого типа, как и следует из их названия, противоположны вышеописанным. Они — плоть от плоти нашего мира, их границы зачастую совершенно незаметны, просто в какой-то момент осознаёшь, что окружающая действительность странно изменилась, неуловимо или весьма. И природные законы там не будут сильно отличаться от привычно-обыденных.

И спящий тип — самое простое и незаметное. До Расширения Зоны никто знать не знает, что где-то рядом находится Осколок. Люди живут себе обычной жизнью, а потом — бац! — и теперь там пробудившаяся Аномалия, ставшая открытой или закрытой.

Потому-то столь необычное приземление и стало возможным, тогда как в открытом типе от моей тушки только красно-белая лепёшечка неаппетитного вида осталась бы.

Помимо изменения флоры, менялась и опора под ногами. Песок сменился сперва одуряюще пахнущим чернозёмом, а затем и вовсе пошла каменистая поверхность. И это был мой сознательный выбор — топал не просто в направлении падения девчонок, а ещё и к ближайшему возвышению-холму. В плане действий первым пунктом значилось забраться как можно выше да разведать округу максимально возможно.

Достигнув цели, приступил к осмотру, дополнительно забравшись на одно из деревьев. Кстати, зон отчуждения, как у подземного озера, не встретилось ни одной. Сплошь обычные, безопасные деревца, но очень древние — судя по могучим стволам и обилию мха. Безопасные — это прекрасно, ведь значит, что на одном из этих представителей высших растений при случае и устрою привал. Если не повезёт найти что-то типа расщелины. Возраст деревьев вновь наводил на размышления о временных несостыковках между годом Пришествия Предела, представшими картинами здесь и мёртвым городом где-то внизу. Как тут не согласиться с идеей об островках иных миров?

Смотреть в направлении синего светила, как и в подземелье, было нестерпимо, так что пришлось окрестить то направление условно изученным и перенаправить всё внимание другие направления, которые принесли новые открытия.

Руины. И не одни, а в доступном секторе насчитал аж четыре. Что-то вроде за́мка-цитадели в количестве двух штук, громадной башни-шпиля и города странноватого вида. Вот вам и ещё пища к тем размышлениям о несостыковках. Откуда могли взяться подобные сооружения?

Взять, к примеру, цитадели. Одна — Белая, вторая — Чёрная. Полные противоположности друг друга.

Первая, дюже гротескная, возвышалась, словно болезненный нарост на коже. Стены её даже на расстоянии не выглядели прямыми — изгибались неестественно плавными складками, будто вылеплены из гигантских гор воска или выложены кусками застывшей плоти. Местами очертания воспринимались настолько неприятными, что непроизвольно хотелось скривиться, а сердцу — сжаться. И башни сооружения не стремились гордо в небо, а извивались, увенчанные чем-то вроде костяных шипов или окаменевших щупалец. Может, и впрямь из костей, что белому и соответствует.

Вторая цитадель, как и сказал, абсолютная противоположность — стремительная, агрессивная и бездушная квинтэссенция стихии разрушения. То, что там впивалось в небо, язык вообще не поворачивался назвать башнями. Ближайшая ассоциация — исполинские лезвия. Зазубренные, тёмные. И всё остальное в ней было под стать — настоящее насилие над самой идеей округлости. Она казалась вбитой в плоть мира гигантским молотом. И так же, как и Белая, воспринималась осколком иной, чуждой реальности и логики. А ещё её чернота была не отсутствием света, а активным его поглощением.

За город ничего более конкретного сказать не получалось, кроме его странности, — слишком далеко. Только, что при виде него возникало ощущение некой неправильности, но то и про цитадели верно.

Ближе же всего к известному месту падения других «забывашек» находилась Тёмная Башня — величать её тоже решил заглавно, как и Цитадели, слишком уж они все внушали даже на большом расстоянии. Громада Башни за малым не пронзала местные облака, которые оказались ниже, чем думалось как в момент падения, так и в первые мгновения после него. А вот конкретные детали её архитектуры с текущего расстояния разглядеть не получилось. Будто какое-то тёмное марево постоянно искажало её черты.

Но уже сейчас понимал, что иного пути для меня нет. Если девчонки выжили при приземлении и выживут впоследствии, то наверняка двинутся в сторону такого ориентира. К тому же где, как не там, искать выход — новую пелену-портал? Только среди наследия чьей-то разумности. Ну а мотивирующие приключения для преодоления барьера в памяти по поводу Воплощения стопроцентно встретятся по пути.

И к этим испытаниям стоило подготовиться как следует.

Тем более у меня есть настоящий «рояль в кустах»! Не воспользоваться которым — самый настоящий грех. Так что, если бы не родименькая паранойя, то обязательно воскликнул вслух, не особенно стесняясь:

— Безымянный пояс-артефакт, я выбираю тебя!

Но безопасность — наше всё, так что сдержался, не издал ни звука и скользнул в хранилище за своим набором выживания. Что же до безымянности, то, в отличие от артефакта Микта, мне никто не сообщал название пояса, а сам что-то пока так и не придумал. Но обязательно исправлюсь! Если выживу.

«Набор выживания» — это, конечно, очень громкое название. Всего комплекта — нож да те части формы Академии, что и подразумевались к ношению вне её стен. Ещё в набор входило немного еды, которую удалось натаскать из столовки в артефакт, после того как опытным путём подтвердил доставшееся ранее знание, что она не портится внутри. Доставать её сейчас, естественно, не стал. Кроме пищи в артефакте также находились и другие полезности, что не были связаны с Академией, а пришли со мной — тот же кремень, остатки невероятной бечевы и прочее по мелочи. Чего-то более полезного раздобыть за время, проведённое в стенах учебного заведения, не удалось — неоткуда.

Но не зря говорится: «Здесь вам не тут!», так что пора начать практиковать главный навык любого сурового выживальщика — собирательство. К чему и приступил, встав на путь к Тёмной Башне.

Отныне и навсегда одно из моих прозвищ — Собиратель камней восьмидесятого уровня. И пусть только посмеет кто сказать, что звучит оно менее эпично, нежели Собиратель лепёх Флегматичной Коровы. Так-то тоже весьма нужное занятие: лепёхи этого Зверя — ценный алхимический ингредиент, но смердит от них сногсшибательно. То ли дело камушки. Впрочем, коллекционировал не только их. Морщился, стискивал зубы от побочных эффектов артефакта, но закидывал в него всё, что попадалось под руку и ноги, раз уж раньше не сподобился сделать того же самого в подземелье. Самым главным своим приобретением нарёк собираемый сушняк — дрова всему голова.

Когда занят делом, жизнь воспринимается совершенно иначе, чем если просто лежишь да прокрастинируешь. По жилам течёт огонь неподдельного энтузиазма, мышцы наполнены расщеплённым гликогеном, а душа желает петь. Я-то этого не делал, потому как тишина — мой самый верный друг сейчас, но что-то в исполнении мелодичного голоса Меланиты не отказался бы послушать при случае, а пока же наслаждался подзабытыми звуками природы.

Шумела листва, щебетали птицы, жужжали насекомые, рычали звери.

Рычали. Звери.

* Грозовой Орёл: https://author.today/reader/433488/4662489