'Я не забывчивая. Я… свободно мыслю!

Мой разум стремится вперёд, а тело и вещи иногда отстают.

Это не недостаток — это скорость мысли!'

Эрни Суетливая

На ноте обещания по реализации «прохождения» Академии посиделки общие и завершились — по комплексу разнёсся новый звук-удар, повторившийся тринадцать раз и возвещающий, что пора бы нам отправиться на поиски назначенных практориев. В моём случае — П-1-З. Практорий первый, «забывашковый».

Прибрав за собой, дружно направились в Учебный корпус. Там вновь пришлось окунуться в безумие бесконечного коридора — братьев и сестёр уйма, и все бестолково мечутся в поисках. Что странно, так это то, что пока, кроме старших Хтора и Либеры, не встречались нам ни ученики предыдущих наборов, ни наставники — у всех эмблемы на форме чистые, без кристаллов. Может, такое отсутствие старших тоже часть Приветственных Испытаний? Как мы покажем себя в ситуации, когда не у кого спросить совета? Под это даже можно подвести и то вскрывшееся, что Хтор на своей вводной лекции рассказал далеко не всё, а часть и вовсе поведал искажённо.

Впрочем, было у нашего отряда преимущество — мы-то ещё ранее приметили ответвление с «П». Так что дело оставалось за малым — отыскать конкретные нужные каждому практории. Миктлану повезло первому, затем команда потеряла Кирона, а после меня покинули и Мела с Аркосом.

Честно признаться, как-то с последними событиями отвык от одиночества. Всё время после верхнего уровня Лабиринта со мной рядом был как минимум Светлый, разгоняя своим присутствием привычный сумрак.

Затем добавились Круглый и Шкаф. Первый своей непоседливостью и разговорчивостью создавал и вовсе неповторимую атмосферу лёгкости в отряде. Хоть и надоедал порой изрядно этой бестолковостью, бесконечностью разговоров. Второй же внушал чувство незыблемости, что все пределы сокрушимы, сто́ит лишь чутка постараться. Или просто ударить посильнее.

Потом появилась Мела. Гильдейская девчонка, таинственная и странно притягательная. Она добавила в нашу «чёрную», чисто пацанскую команду, штрихи нового цвета. И славно охлаждала наши горячие юношеские порывы своей рассудительностью и спокойствием. А мне же было жуть как любопытно разгадать-узнать её секреты.

И лишь вчера-сегодня случился момент привычного одиночества, но который был столь мимолётен, что я и вовсе не успел его осознать. Да и некогда — сперва провалился в сон беспробудный, потом быстрые утренние сборы и воссоединение с ребятами.

Как случился и сейчас, когда я шёл куда-то.

Да, «куда-то».

Говорю так, потому что я потерялся.

А часики-то тикают. Где-то там. Большие. И это понимание только сильнее разжигало стремление паники вернуться и взять своё — вонзиться в сердце вновь, вторгнуться в сознание и сбить с пути, отправив на исправительные работы в СТ-1-О.

Но не сегодня! Наконец-то, в самом конце тоннеля — тьфу, — ответвления с практориями я достиг своей цели.

П-1-З, я пришёл!

В миг, когда оказался внутри, раздались четырнадцать ударов. Успел!..

— Что ж, давайте начнём наше первое практическое занятие! — стоило только затихнуть ударам, как резко и зычно прозвучало из-за спины, заставив вздрогнуть и не менее быстро обернуться.

О как!

Там обнаружился давешний представитель Академии, что и определил меня в «забывашек», что появился так внезапно и не дал возможности осмотреться. При вчерашней встрече он казался куда более радушным. Сейчас же голос звучал сильно строже:

— И сразу обозначу несколько пунктов, — и обвёл взглядом меня, так и стоящего почти рядом с проходом в практорий, и всех тех неизвестных, что находились где-то там за мной.

— Первое. Вы — никто. Вы — мусор. Вы настолько никчёмны, что не способны даже Воплощение своё осознать, несмотря на весь свой Потенциал. Но не переживайте. Мы всё исправим! Или вы сдохнете. А потом проклянёте миг своего появления не только в Академии, но и в мире. Вопросы? — и только настороженная тишина безмолвным ответом звучала. — Что ж, отлично!

— Второе. Вас — много. Но и меня тоже много! — при этих словах старший сперва раздвоился, а потом размножился аж в пару десятков. А то и больше!

Очуметь! Это чего вообще такое? Ответа никто мне, разумеется, не преподнёс ни на блюдечке, ни на чём-то ином, зато старший продолжал, теперь уже многоголосо:

— И страдать вы будете много. И очень сильно!

Звучали слова в исполнении зычного хора нереально жутко. Пробирало, точно обещая грядущие трудности. Но я уже преодолел вступительное Испытание, обрёл Воплощение, выдюжу и здесь! Как когда-то завещал Потря Суровый: «Воля — это первый элемент. Кровь — второй. Пот — третий». Все три элемента у меня найдутся! А если и нет, то взращу и добуду!

— Третье. Как звучат ваши имена меня совершенно не интересует. Вы для меня: первый, — ближайшая из копий ткнула пальцем в меня и тут же возникла рядом. — Второй, третья, четвёртый… — с каждым называемым номером ряд копий редел, пока у входа не осталось никого. Последняя растаяла на числе двадцать три.

А нас не так-то и мало, как мне думалось изначально. Хотя по сравнению с другими группами наверняка всё же самая малочисленная.

— Последнее. Я — старший Мала́ктор. Воин двадцать девятого предельного уровня, — раздалось-размножилось со всех сторон практория. — И раз я трачу на вас своё время, то будьте уверены, вы сполна оцените каждую секунду. И начнёте прямо сейчас!

Каким-то чувством, неизвестным по своему номеру, успел уловить лёгкое колебание-колыхание воздуха, но хоть как-то среагировать не успел…

Пришла боль.

Удары палкой, мгновенно возникшей в руках «моей» копии Малактора и подозрительно горящей вязью символов, посыпались настолько быстро и часто, что мозг вообще никак не успевал увидеть их и разделить на единичные. Что уж говорить о противостоянии. Только и смог, что инстинктивно прикрыть голову руками, подняв предплечья, заключив в «коробочку». Спасло ли это как-то меня? Конечно, нет!

И, судя по проклятиям, стонам, хрипам и крикам, образовавшим настоящую какофонию, такая судьба настигла и всех остальных двадцати двух «счастливчиков». Настигла, а затем также внезапно исчезла, оставив после себя тела истинных неудачников, валяющиеся на полу.

Но не всех, нет.

Не так далеко, как ранее казалось, обнаружился стоящий, пусть и весьма сгорбленно, но стоящий, темноволосый паренёк. Дышал тяжело, с присвистом, что доносился даже до меня.

Поразительным было совершенно иное. Не тот факт, что возле него не находилось копии Малактора. А тот, что в руках парня горело Воплощение — одноручный клинок сантиметров шестидесяти в длину.

— Семнадцатый, свободен! — многоголосо раздалось со всех сторон.

А затем начался новый раунд. И за ним — ещё… И ещё!..

И так продолжалось многие тысячи лет… А может, и дольше, может, вовсе целую Вечность.

Восприятие времени настолько смазалось, что возникло чувство настоящей затерянности в нём, а душу захватила уже никакая не паника, а самая что ни на есть безысходность. Она и стремление, желание прекратить боль в напрочь отбитом теле.

Но всего этого было недостаточно. Чего-то не хватало. И раз за разом истязание начиналось снова и снова. И длилось… И длилось!

Изредка до затуманенного разума доносились номера, что назывались хором Малакторов, что только подливало масла в огонь отчаяния, блуждающего по телу и душе. Блуждающему и не желающему ни в какую разгореться во что-то новое, воплотиться в реальности…

Однажды всё кончилось. Наступила тишина. В мире остался холод шершавого пола с распластанным телом. И лишь немного в этом теле меня и моего же хриплого прерывистого дыхания.

И раздались голоса, заставляющие все мышцы тела сжаться в спазмах:

— Первое занятие окончено.

А затем звуки вернулись в полном объёме, и стали слышны приглушённые стоны и даже всхлипы.

С трудом получилось перевернуться на спину. И теперь бездумно смотрел в причудливый потолок. Таким тот был, потому как оттуда на меня смотрела точная моя копия. Она также лежала на сером каменном полу и повторяла за мной все до единого слабые движения-подёргивания, только и доступные сейчас.

Постепенно дыхание становилось ровнее, вспышки боли переставали быть настолько слепящими, и стало получаться новое движение — вращение глаз. Очень полезный навык, как выяснилось. Ведь он позволил наконец-то осмотреться, используя лишь себя. И зеркальный потолок.

Скользя взглядом по нему, насчитал десять тел, помимо своего. Часть из них лежала, как и я, лицом кверху, другие — как придётся, как и говорится: «Где устал, там упал». И, несмотря на «усталость», смог осознать, что «забывашки» за одно занятие потеряли сразу половину своего наличного состава. Везунчики! И как бы ни было паршиво, но нельзя и не порадоваться за покинувших нас ребят — ведь их пример давал гораздо более осязаемую надежду на преодоление барьера в памяти, чем любые другие увещевания и действия.

Обозримый практорий удивительно походил на шахматное поле. Только не на двухцветное, а с гораздо бо́льшим разнообразием палитры. Каждое из распластанных тел находилось на отдельной клетке своего цвета. И все эти цвета-покрытия распознать с ходу не смог. Только те, что, как и моя серокаменная, определялись однозначно: прозрачно-стеклянная, жёлто-песочная, оранжево-глиняная, зелёно-травяная, сине-ледяная, серо-пепельная, коричнево-грязевая, чёрно-земельная. А были там и многие другие цвета, их оттенки и даже смеси-комбинации. Тех же чисто зелёных насчитал штуки три, и все неуловимо отличались друг от друга. Сторона каждого из таких квадратов-клеток составляла метров десять. Общее же количество клеток в зеркальности мозг считать отказывался, да и мутить начинало, бросая в частичную дезориентацию. Пришлось на некоторое время даже глаза прикрыть — сил перевернуться обратно лицом в пол не нашлось.

Лежал до тех самых пор, пока не раздались пятнадцать ударов. Узнать, что прошёл только час, было немного… удивительно, что ли? Но, справившись с неуместным сейчас чувством, начал вершить очередной подвиг — пытаться поменять положение. Кряхтя, как дряхлый старик, умудрился сесть, но встать пока не вышло — ноги отказывались держать. Осматриваться, потихоньку вертя головой по сторонам, выходило не в пример приятнее — всё же зеркальное отображение-восприятие давалось в разы сложнее.

К моменту восседания из лежачих оказалось, что в зале помимо меня осталось только двое. И каждого из них я ранее уже встречал.

Первый, или правильнее — первая, — та самая Амазонка из столовой. Несмотря на всю её стать, но и она не перенесла первое занятие стоя. Но тоже уже не лежала, а сидела, осматриваясь и морщась. В миг, когда взгляды наши встретились, только и смог, что кивнуть ей вежливо-приветственно, на что-то большее был банально не способен сейчас. В ответ получил такой же осторожно-медленный кивок. Что ж, будем считать, что контакт налажен, и при более благоприятном случае-встрече можно будет даже завязать разговор.

Вторым же был тот ненасытный обжора-сосед. И поражать он не переставал — сейчас это чудо просто и бесхитростно спало, иногда тихонько похрапывая. Чтоб я так жил! Мало того, что в еде настолько неприхотлив, так ещё и заснул как ни в чём не бывало после нечеловеческих побоев. Да и выглядел он не в пример лучше нас с девушкой — гематомы на наших головах уже успели налиться кровью, благо хоть рассечений никто не получил, и за это нельзя не отдать до́лжное навыкам старшего Малактора. А вот на соседе не смог заметить вообще никаких последствий проведённого занятия.

Если подвести итог, то из трёх составляющих успеха, согласно заветам Сурового, сейчас в наличии только два — литр пота и крохи воли. И раз последнего элемента нет, то будем делать упор на доступном к прокачке — воле.

Следуя данной самому себе установке, рывком и максимально резво-резко встал. И лучше б я того не делал! Ослепило настолько сильно, что прозрел вновь уже на четвереньках. М-да.

Но сдаваться я не собирался и повторил попытку. И сделал её успешной! Пусть и не вторую, и даже не третью…

А затем начался трудный и долгий путь прочь… Ковылять решил никак не в столовку, а обратно в жилой корпус — привести в порядок себя не помешает, к тому же в ванной среди принадлежностей видел что-то навроде аптечки. Одного только не учёл в своём плане — подъём на нужный этаж. Если б не перила — благослови Предел твоего создателя! — пришлось бы отказаться от пути. Но карабкался упрямо вперёд-вверх, не обращая внимания на смешки туда-сюда бодро снующих братьев и сестёр. Ничего-ничего, будет и на моей улице праздник! Впрочем, мой манёвр повторяло ещё несколько ребят, выглядящих совсем не краше. Видимо, не только у «забывашек» настолько «интенсивное» занятие выдалось.

Следующая временна́я отметка застала меня на входе в родные пенаты, где я за малым чуть не пропал до самого вечера. Сперва водно-банные процедуры принесли телу чувство освобождения, а затем оно увидело мягкую кровать, почти соблазнившись на сладкие мысли: «Легли и встали, приключение на двадцать минут». Но вовремя остановился, а точнее, мне снова помогли часы-эмблема Академии, напомнив не только о себе, но и о данном обещании — условились с ребятами собраться после занятия в столовой за тем же столиком.

Уже почти миновав этаж Меланиты, в спину догнал оклик:

— Власт!

Притормозив и обернувшись, обнаружил прекрасную часть нашей команды, выходящую с девчачьего этажа. Девушка нагнала меня, и продолжили двигаться к точке рандеву уже вместе. По пути пришлось рассказывать, почему выгляжу настолько хуже Побитой Собаки. Жалеть меня не стали, и это сильно добавило очков в моих глазах Меле. Почему-то это человеческое чувство вызывает у меня иррациональное неприятие, словно расписываешься в собственном бессилии, если к тебе его испытывают.

Сама же девчонка тоже решила освежиться после занятия. Ну как решила, скорее вынуждена оказалась. Их с Аркосом практорий совсем не походил на мой. Он делился на две неравные части, в одной из них, меньшей, располагалась каменно-песочная площадка, отведённая под оттачивание техник владения и проведение спаррингов. Другая представляла собой полосу препятствий с большим количеством ловушек, в том числе и грязевых. И опоясывала обе части беговая дорожка.

Выяснилось, что тренировки с использованием Воплощений — дело далеко не первостепенное, до этого ребятам ещё расти и расти. А если попроще, то необходимо повысить общую выносливость. Так что их группа сперва занималась разминкой — упражнения на растяжку-разогрев, бег и подобное. Затем все дружно отправились на прохождение полосы. И кому не посчастливилось упасть в грязь, вынужденно отправились чиститься в жилой корпус. На будущие же занятия следует приходить более подготовленными — брать с собой запасную форму, потому как разделённые раздевалки и душевые в каждом практории есть.

Кроме таких общих, в некоторой степени рутинных новостей, были и более приятно-положительные. Меланита чуть приросла баллами, сравнявшись со мной, и теперь у обоих баланс равнялся десяти. И, с её слов, вроде что-то заработал и Скала. Ребята — молодцы!

О чём-то личном, касающемся того же ножа или нас самих, не говорили по какому-то обоюдно-молчаливому согласию. Не время и не место. И даже так разговор выдался лёгким, оставляющим приятное послевкусие, и никакой неловкости. А ведь раньше мне тяжело давалось общение со сверстниками. Расту, что ли? И не только я — Меланита тоже ни разу не пряталась в свою ледяную скорлупу за минуты пути.

В СТ-2-О нас встретила остальная часть команды на условленном месте. И не только она — Амазонка с Ангелом тоже сидели за тем же «своим» столиком. Пересёкся взглядом с первой из них, и вновь кивнули друг другу, чем вызвал вопросы у команды, заметившей жест. Это не считая интереса, отчего «красивый» я такой. Мол, неужто честь Мелы уже отстаивал в дуэли с Чупакаброй? Ещё и пришли опять с ней вместе. И не желали ведь верить до последнего, что встреча наша случайна! Так что пришлось рассказывать и им всё о своём странном первом практическом занятии.

* Побитая Собака: https://author.today/reader/433488/4590710