'Лучше грести граблями, чем руками.

Лучше разгребать, чем стоять.

Лучше делать хоть что-то, чем позволить себе просто умереть.'

Родимус Беспечный

Как мы могли подготовиться к вступлению в Золотой коридор?

По здравому рассуждению следовало бы выловить новые Нежные Челюсти да забросить их туда. И посмотреть, а что будет-то.

Но мы — настоящая легенда! И, конечно, так не поступили.

Самонадеянно? Ещё как!

Единственным пунктом подготовки стало, что кое-как уговорил Мелу побить Мечами мне в Щит, чтобы накопить «мгновения». Пусть и на короткий миг, но в самом начале у нас будет моё ускорение от Поглощения. Если чему-то плохому суждено случиться, то навык должен дать некоторую фору. Наивно и самонадеянно, но всё лучше, чем ничего. Может, потому в памяти и всплывали слова, как-то оброненные Кироном саркастически: «Гиганты мысли, гении планирования».

Скажи Круглый их здесь и сейчас да в наш адрес, то был бы абсолютно прав, потому что реальность не оценила наших потуг.

Как только мы вступили за черту, где начиналась дорога в Эльдорадо, как всё пошло наперекосяк. Стены мгновенно вспыхнули настолько ярко, что жёлто-золотой свет сразу перестал быть приятным. Так же резко развеялся и эффект от Поглощения мгновений. Свет, скорее всего, и выступил тем, что развеяло действие способности бесследно.

Однако и хорошее в ситуации нашлось — Воплощения в наших руках остались. Только благодаря им и не распластались на полу, придавленные несоразмерной для нас Силой. Воздух из лёгких разом выбило, и под давлением незримого мы на колени пали…

Но дальше — нет! Я Щитом упёрся, Мела — Мечами.

Сколько длилось мгновение, в котором мы застыли, балансируя на самой грани, — одному лишь Пределу известно. Казалось, ещё чуть-чуть, и кости не выдержат, и мы падём… туда… к десяткам тех, кто уже ранее пал и лежал вдоль золотых стень.

Чего мне стоило прохрипеть:

— Отчаяние обречённого, — никогда и никому не смогу рассказать.

Тело нехотя, очень нехотя начало покрывать Воплощение-Доспех.

Настолько неспешно, что я буквально видел и видел впервые, как Сила Предела едва различимыми нитями проявляется, сплетается воедино, обретает свой белоснежный цвет.

Миллиметр за миллиметром. Сантиметр за сантиметром.

Миг полного облачения в Доспех наступил внезапно и блаженно. Только что я превозмогал, стараясь удержаться за Щит, не стать распластанным жуком на полу. А теперь, ведомый чувством предельной лёгкости, совершенно непринуждённо встал в полный рост.

Выпрямился, твёрдо глядя пред собой.

Выпрямился вовремя — Меланита, превозмогающая рядом, не справилась. Мечи девушки дрогнули, теряя свою чёткость. А потом и вовсе исчезли, сопровождаемые болезненным и почти неслышным стоном, сорвавшимся с губ. Но наземь пасть она не успела. Позволить подобному случиться я не мог. Всё ещё обладая ощущением всесильной лёгкости, подхватил Мелу, отказываясь от Щита.

Выпрямился, держа на руках дорогую для себя девчонку. Держа осторожно, но крепко.

И, похоже, не только Меланиту… Казалось, Сила, оказывающая давление, всерьёз обиделась и взялась за меня двукратно! А может, и того больше — устоять мне обошлось дорого: во рту возник металлический привкус, а в солнечном сплетении, как и встарь, готовилась зажечься сверхновая… Обе эти цены отдавались горечью понимания, что время, отмеренное всемогущей лёгкостью, — не бесконечность. Воспользоваться которым следовало сполна, и чем шустрее — тем лучше.

Но одно дело — подумать, совсем другое — сделать.

Несмотря на лёгкость, я стоял-то с трудом со своей прелестной ношей, а следовало сделать шаг вперёд. И не один, а много, много больше… Если бы только путь назад для нас существовал, то всё могло сложиться сильно проще. Ведь сдаться и отступить всегда легко. Поступил бы я так? Да никогда! Не было такого в прошлом, не могло случиться и впредь!

Каждый шаг воспринимался телом, будто оно самовольно взяло и решило передвинуть настоящую гору. Да ещё и названную в нашу честь: «Власт-и-Меланита». Наверное, последняя часть названия по большому счёту и заставляла меня действовать. Когда в тебя, твою удачу или что-то другое верит кто-то — это придаёт сил и позволяет раз за разом выходить за отмеренные пределы.

Не каждый шаг, однако, был одинаков. Отчего-то некоторые давались легче, а иные — гораздо, гораздо тяжелее. Какая-то мысль, будто бы способная пролить свет истины, упорно скреблась на задворках сознания, но ухватиться за неё никак не выходило.

Не выходило до тех самых пор, пока наш путь не перешёл на второй уровень сложности.

Вместе с чем меня наконец-то осенило: «Свет!». Точнее — руны. Когда они вспыхивали на стенах напротив того места, куда как раз собирался сделать шаг, тяжесть особенно зверствовала. А когда шаг завершал под затухание, исчезновение символа, всё было куда терпимее.

Разгадать загадку, конечно, было приятно.

Из-за чего часть сознания, отвечающая за оптимизм, отчаянно требовала выделить ресурсы для расчёта оптимального движения ввиду открывшихся обстоятельств. Даже продавила бы эту инициативу, не вмешайся вторая, отвечающая за черты реалиста. Вот она-то и напомнила всем о новой сложности.

К золотым рунам добавилось кое-что неожиданное.

Добавилось то, что тянулось ко мне длинными чёрными пальцами-когтями.

Как только свет руны затухал, так тут же в том месте из мгновенно сгущающегося мрака воплощалась страшная четырёхпалая рука. Именно рука — на лапу оно совсем не походило. Сам мрак тоже был донельзя странный. Одновременно жидкий и какой-то бесплотный. Когда руна готовилась вновь вспыхнуть, Рука тут же опадала тёмными и плотными каплями на пол, растворяясь в нём бесследно. Будто не на камень падали, а словно дождь в сухую землю.

Новое действующее нелицо внесло такую неразбериху в только что намеченный план преодоления, что оптимизм, ранее поднявший голову, разом сник. Теперь на главную роль стала претендовать третья часть, заведующая пессимизмом. Которому я на мгновение и поддался…

Поддался и тут же споткнулся на ровном месте! И вот что это было — удача или невезение?

Впрочем, главным стало то, что меня отрезвило, заставив рыкнуть на этот невовремя выползший из задворок сознания триумвират.

Рыкнул я совсем не мысленно, а вслух и чётко:

— Кровь Предела!

При этом не смущало меня, что недавно Поглощение мгновений отказалось работать, предпочтя куда-то исчезнуть. Не захочет и Кровь — заставим! Не пряником, так волей и разумом! Но и надежду небеспочвенно питал — Плоть металла сразу дала свой эффект, как Броня воплотилась.

И — не прогадал!

Теперь уже моя родная кровь буквально вскипела, даруя новую дозу всесильности сдувшейся было лёгкости.

К сожалению, у любой монеты две стороны. Так и у лёгкости нашёлся свой тёмный попутчик. Я его окрестил бесшабашностью, хотя по всем канонам следовало бы использовать другое слово и тоже на букву «Б». Но признаваться в том даже самому себе не хотелось. И хорошо, что некогда было.

Отныне приходилось не просто шагать вперёд под давлением незримой Силы, но ещё и уклоняться от загребущих Чёрных Рук, то и дело норовивших вцепиться в любую часть тела. Все шансы совершить это у них имелись, несмотря на приличную ширину коридора.

Вообще, следовало Руки называть как-то по-иному, что-то навроде: «Чёрные ленточные щупальца со страшными кистями». Но слишком длинный вариант, так что пришлось сократить. И как же жаль, что заодно нельзя было укоротить и сами Руки! А ещё и количество этих зараз не удалось уполовинить, сделав хитрый ход по смещению горы Власт-и-Меланита к одной из стен — щупальца умели растягиваться!

Но в целом даже так ситуация не воспринималась безнадёжной: Кровь работала, Плоть тоже; ноги неуверенно, но шагали; руки — мои — уверенно держали Мелу, ни за что не собираясь разжиматься.

А потом…

Потом я достиг половины пути. Настоящей ли — мне так и не стало понятнее. Но той, что нам изначально виднелась из «предбанника» — точно да.

Половина, которая должна была знаменовать маленькую, но победу.

А по факту стала чуть ли не фатальным поражением.

Чёрные Руки не действовали совсем безрезультативно. Каждый их выпад в мою сторону приводил к разрушению упорядоченности, в которой ранее лежали скелеты у стен — теперь их кости были разбросаны повсюду. Да они даже в воздухе висели!

Последнее, правда, верно лишь для меня, потому что все события тянулись бесконечно долго, и полёт отбрасываемых костей исключением не был. И всё это без всяких навыков ускорения и прочего подобного! Будь руки свободны, обязательно попробовал бы обратно Щит воплотить и накопить «мгновения»… Без понятия, какой там Атрибут мне достанется в будущем, но страстно мечтал, чтобы он изменил это грёбаное недоразумение в Поглощении!

Всё это отмечалось лишь очередной частью сознания, пока летел в объятия печальной судьбы.

Почему летел? Ну, потому как споткнулся во второй раз. Уже не на пустом месте, а запнулся об одну из этих самых костяшек. Это вот событие, я сразу и без сомнений нарёк невезением.

Ужас неизбежности душу мою проморозил напрочь за мгновения падения! Пессимизм, загнанный подальше, не просто вернулся, он буквально влетел обратно с ноги, выбив оттуда всё другое. Так ещё и картинки страшные показывать принялся!

Вот нога, так неудачно встретившаяся с костью…

Вот разрушение нашей величественной горы…

А больше ничего показать не смог!

Падать на пусть и сильную, но такую хрупкую девчонку было выше не только моих сил, но и всех тех, которые противились нашему выживанию. Теперь уже я сам с ноги влупил пессимизму, выбрасывая того из головы. А руками лишь крепче прижал к себе чужое тело, а своим постарался извернуться так, чтоб на спину упасть…

Сначала раздался хруст, и почти сразу за ним в спину пришёлся удар от соприкосновения с поверхностью, по которой меня ещё и протащило малость. Тут Удача нам вновь улыбнулась — эти мгновения совпали с рунами, а не Руками.

Что делать дальше, идей не было. Но делать что-то точно было нужно, чтобы не сдохнуть здесь и сейчас.

Лучшим, к чему смог прийти за краткий миг, стало решение подняться.

Но даже к попытке его исполнения толком приступить не успел, потому что на смену погасшим рунам пришли Руки.

Впрочем, мне хватило и вовсе одной-единственной из них. Самой первой и совершенно не заметившей наличия Брони на мне. Её длинные когти настолько непринуждённо и легко прошли сквозь Воплощение, что ощущению чужого прикосновения поверить я не мог. А вот чему поверил сразу и беззаветно, так это вспыхнувшей следом боли в месте контакта.

Наверное, кричал я ничуть не менее пронзительно Примечательного, когда его поглощала стена Башни. Почему вдруг вспомнил о нём? Да потому, что память упорно подсовывала картинки, где парня не просто тёмная стена с руной зелёной поглощала. Там ещё и эти, теперь уже знакомые, Чёрные Конечности присутствовали, не позволяя сползти его телу вниз. Те, что внезапно плоть мою терзать перестали.

Когда к первой Руке успела присоединиться вторая, вцепившаяся в правое плечо, прошло совершенно мимо сознания. Остальные же, ещё только жаждущие дотянуться до меня, тоже резко замерли, словно уткнулись в невидимую преграду. Во всяком случае, именно такое зрелище застыло передо мной. Считанных сантиметров не хватило самому шустрому и длинному когтю, чтобы добраться до моего драгоценного глаза.

Кое-как скосив взгляд на Руку, орудовавшую в плече, увидел занятную картину. Тьма, из которой состояла Конечность, пульсировала. Она то вздувалась, то опадала, возвращаясь к своей ленточной форме. Сколько раз подобное успело произойти в полнейшей тишине — без понятия, но лично я замер, обильно потея и моля Предел, чтобы Рука не сжалась рефлекторно. Случись это, и Власт стопроцентно не жилец — никакие лечилки не помогут, когда из тебя целиком выворачивают плечо и отрывают ногу…

Особо напряжённым мгновением стал распад Руки. Начался процесс от самой стены. Волна распространялась на удивление быстро и выглядела как вздутие, после которого теперь следовал не возврат к прежней форме, а знакомое исчезновение в виде капель, падающих вниз. Распадалась, кстати, не только та, на которую я уставился. Распадались вообще все конечности, что успели воплотиться после рун.

Чёрные Руки исчезали одна за одной, а золотые руны на их месте появляться не торопились. Как не торопились возвращаться и после самих же себя.

Золотой коридор постепенно переставал быть собой.

Наступила Тьма.

Тьма благодатная, потому что вместе с её приходом исчезла вся та Сила, что незримо давила на нас.

Тьма как наступила, так тут и отступила. Но лишь частично. Вроде бы с той стороны, куда мы с Меланитой с таким рвением стремились, всё ещё растекался знакомый жёлто-золотой свет. Так ли это на самом деле, мне было неизвестно: сознание плыло, ни в какую не желая обретать чёткость и ясность; а всемогущая лёгкость канула в небытие, куда настойчиво приглашала и меня.

Может, я бы даже согласился и последовал туда, если бы не две причины.

Первая — благословлённый Сателлит Крови, что сотворил чудо, не дав сразу умереть от её же потери.

Вторая — чужое тело подало признаки жизни. Заворочалось на безвольном моём, причиняя адскую боль, каждая вспышка которой сопровождалась не только страхом зубы раскрошить ненароком, но и основательной такой прочисткой сознания, которое настоятельно потребовало выдохнуть заветное:

— Замри!..

Удивительно, но меня послушались. Сразу и безоговорочно.

— Правое плечо… Левая нога… Лечилки… — каждое слово давалось с большим трудом, а навеянная болью ясность желала сбежать.

Тяжесть, что когда-то мною наречена была как мягкая и тёплая, осторожно, но целеустремлённо скатилась влево. Осторожно, потому что не задела ни плечо, ни ногу. Целеустремлённо, потому что совершила это за одно движение.

Затем рядом зашуршало, звякнуло, раздался тихий сдвоенный хлопок. Тут же в зубы ткнулось что-то твёрдое и совсем непохожее на стекло. Вновь поплывшее сознание отказывалось понимать, что это, но, похоже, от меня того и не требовалось. Челюсть оттянули да рукоять вложили меж зубов. После чего я настолько в своём сознании преисполнился, что понял в жизни всё. Вообще всё! И хорошо, что лишь на краткий миг, а не навсегда.

Когда меня окончательно попустило, и рукоять судорожно сжимать перестал, её у меня отобрали, заменив на гадостный вкус, растёкшийся по нёбу, гортани, ухнувший в самые глубины пищевода… Бр-р-р! Отвратительно!

Последнее, судя по всему, вслух вырвалось, потому как рядом наконец-то раздался голос Меланиты:

— Терпи, нулёвка, Воином будешь!

Пришлось послушаться — расстраивать синие угольки, и без того обеспокоенно горящие сапфирами в золотистом полумраке, не хотелось.

Смежив веки, прошептал в ответ:

— Терплю…

Вокруг плескалась совершенная тишина, в которой слышал лишь стук собственного сердца да прерывистое дыхание. Если бы не чужая и очень тёплая рука, держащая мою, подумал бы, что давно уже один…

Но нет, Мела была рядом. Она же спустя сколько-то времени и спросила, приблизившись близко-близко:

— Ещё?

— Не надо, — мой новый ответ звучал гораздо твёрже прежнего, что не могло не радовать. Эта твёрдость дала надежде, едва теплившейся в груди, новое топливо, заставляя вспыхнуть ярче. Настолько, что я даже силы нашёл продолжить: — Кристаллы, и нажми…

Прекрасно, что меня правильно поняли. Во всяком случае, проклятия Мелы в адрес самой себя были красноречивее всяких слов. А когда в золотистый полумрак вонзился ядовитым клинком зелёный свет, сомнения в понимании и вовсе пропали.

Что до второй просьбы, то здесь ситуация всё ещё оставалась нерадужной. После выплёскивания лечилок на раны эти зоны поражения сковала полная бесчувственность. Если бы хоть толика ощущений вернулась, то можно было бы уже судить о последствиях. А может, даже начать двигаться.

Но — увы.

О чём и сообщил, когда лицо Меланиты вновь рядом возникло:

— Ничего…

На что девчонка, прикусив губу, кивнула:

— Значит, ждём!