'Судьба не всегда предлагает неспешный путь.

Иногда она заставляет бежать. И бежать без оглядки!

А иногда легонько подталкивает к чему-то…

Или кому-то!

Возможно, к тому, кто уже стоит где-то на её перекрёстке…

Стоит и тоже боится сделать шаг вперёд.'

Софрон Бдительный

С появлением в Аномалии Кирону не повезло.

Во-первых, в обозримом пространстве никто больше не мчался навстречу с землёй. Из-за чего ещё в падении пришлось смириться с мыслью, что превозмогать в ближайшее время предстоит в одинокого.

А во-вторых, упал Круглый в какой-то водоём. Хорошо хоть, глубина оказалась относительно небольшой, и выбраться на берег удалось быстро… Да только тварь, обитающая в водоёме, всё равно не пожелала мириться с тем, что добыча решила ускользнуть. И не поленилась следом на сушу выползти да удивительно шустро припустить следом!

Потому Кирон бежал.

И бежал уже долго. Настолько, что даже преследователь давно сдался и бросил гиблое дело, предпочтя вернуться в болото своё родное… А Кирон — молодец! Не сдался и продолжал свой бег к одной лишь Пределу ведомой цели…

Правда, устал Круглый всё же сильно раньше, чем успели пройти три года, два месяца, четырнадцать дней и надцать часов. Хотя, по его собственным ощущениям, бежал он никак не меньше вечности. Впрочем, прежде он выдохся бы гораздо быстрее — теперь же, после обретения Воплощения и изнурительных тренировок, тело изменилось прилично и позволило совершить этот небольшой подвиг.

А может, виновата была не усталость, а резко разыгравшийся голод. Может, из-за него на самом деле и пришлось делать экстренный привал. Слишком невыносимым возникшее чувство стало. Таким сильным, что ноги дрожали, желая отказать, а желудку хотелось то ли вывернуться наизнанку, то ли пожрать самого себя…

Так ещё и привал вышел полностью бессмысленным. В рюкзаке, что вручили старшие, ничего съестного не нашлось, а какие-то свои припасы вовсе отсутствовали. Неоткуда было им ещё взяться, а потому напрашивались вполне логичные действия — превозмочь возникший недуг, встать и отправиться на поиски хоть чего съестного.

Встать не удалось. Ни с первой, ни со второй, ни с десятой попытки…

А затем к не желавшим слушаться ногам присоединились руки.

Испугаться происходящему Кирон толком уже не успел. Вслед за отказавшими руками в животе вспыхнула такая резкая боль, что зрение на секунду померкло, а из глотки вырвался по-настоящему безумно-звериный вопль.

Вырвался и забрал Кирона в беспросветную тьму…

Беспросветную, но очень шумную.

Шум отчего-то складывался в слова, будто бы повторяемые раз за разом девичьим голосом, полным паники:

— Держись! Ну же! Проблеск!..

Каждое такое повторение не пропадало напрасно. Оно словно возвращало частичку света в непроглядную тьму, пересиливая её монолитную непроницаемость.

Вместе со светом перед взором всё более чётко проявлялось встревоженное лицо девчонки, склонившейся над ним.

И девчонку эту Кирон знал.

Так-то он многих братьев и сестёр с курса успел узнать благодаря своей болтливости и жизнерадостности, перед которыми временами оказывались бессильны и гильдейская спесь, и отчуждение, возводимое коалицией «гильдий» вокруг их команды.

Но конкретно эту вот юную особу Круглый запомнил много раньше, чем всех прочих. Случилось это в тот день, в тот момент, когда они впятером только-только вернулись с Испытания на площадь Академии. Вернулись, и завязалась та первая и памятная перепалка с главным «чупакаброй». А девчонка как раз и была среди его свиты. Она же перед уходом и Власту кивала якобы в знак извинений. Во всяком случае, так её жест все в команде толковали.

Потом наступили учебные будни. И нет-нет, но Айлин попадалась Кирону на глаза. Причём с каждым днём всё дальше и дальше от «своих». Впрочем, от одиночества девушка не страдала — с ней же от свиты Чупакабры отделились и остальные девчонки, похоже, предпочтя её общество и главенство. В их щебетании однажды и прозвучало имя, которое парень невольно запомнил.

Лицо склонившейся Айлин выглядело так, словно только мгновение назад соткалось из лунного света и теней. Наверное, потому оно и поразило Кирона своей хрупкой и в то же время какой-то неземной красотой. В её огромных и удивительно выразительных глазах плескалась по-настоящему безбрежная тревога. Серо-серебристая радужка переливалась холодным, почти мистическим блеском, а длинные ресницы добавляли к безбрежности ещё и глубину. Казалось, взгляд девушки пронизывал душу насквозь, заставляя Круглого думать не о внезапно возникшем плохом самочувствии, а о каких-то неведомых тайнах, совсем неуместных сейчас…

Или о том, насколько же Айлин красива.

Кожа — словно фарфор, безупречно гладкая, с лёгким розоватым оттенком на щеках, будто оставленный ветром румянец. Лёгкая бледность придавала облику толику загадочности, создавая ощущение, что хозяйка принадлежит не их проклятому Пределом миру, а какому-то древнему и забытому царству теней и истинной магии. А может, самой Аномалии?.. Тонко очерченные скулы придавали лицу девушки привлекательности и будто аристократической утончённости, а небольшой аккуратный нос изящно и гармонично дополнял образ. Губы — чуть приоткрытые, нежные, словно лепестки дикого цветка. Их мягкий контур будто призывал: «Прикоснись, и я поведаю тебе целую историю…». Тёмные густые волосы выбивались из-под капюшона плаща, обрамляя склонившееся лицо, ещё больше подчёркивая эту первозданную и захватывающую дух красоту.

Согласился бы кто с мнением Кирона о внешности Айлин? То ему было не только неведомо, но и совершенно неинтересно. Здесь и сейчас девушка выглядела для него богиней, сошедшей с самого Неба, спасшей от чего-то страшного, неминуемого.

Спасшей от того, что так сильно просилось наружу, поднимаясь из глубин его существа, подкатывая к горлу. А потому, отвернувшись от красавицы, Кирон дал этому чему-то свободу… На землю щедро плеснуло склизкой и тёмной массой. Причём шевелящейся массой! От мгновенно возникшего чувства омерзения не только тряхнуло сильно, но и возникло неодолимое желание вмазать чем-то серьёзным по выплюнутой пакости.

Отказывать себе в этой малости Кирон и не стал, невзирая на вроде как постороннюю рядом:

— Кулаки Бесстрашия! — и как только Воплощение привычно охватило его руки, сразу последовало: — Удар смелости!

Мерзотный сгусток шевелящейся тьмы разметало, расплескало! И хорошо, что в направлении, противоположном от Кирона и Айлин. Заметно было, как при соприкосновении ошмётков с чем-то органическим — травой, кустарником, деревьями — поднимались невысокие и тонкие струйки тёмной дымки, неприятно пахнущей. Поднимались и тут же таяли бесследно, оставляя после себя следы, похожие на ожог.

Проводив взглядом последний их них, Кирон повернул голову к спасительнице. А та снова протягивала ему руку, предлагая помощь. Развеяв своё Воплощение, он принял предложение, вставая прямо напротив девушки. Хотел было рот открыть и поблагодарить её за всё, расспросить о случившемся, но резко пришлось забыть о том.

Забыть вообще все желания, а хрупкую и невысокую Айлин сильно и совершенно бесцеремонно оттолкнуть в сторону, уводя из-под удара.

Удара, что нанесла тварь, остававшаяся невидимой до самого последнего мгновения. Как смог приметить лёгкое марево, возникшее позади девушки, Кирон и сам не понимал, но действуя инстинктивно, увёл ту из-под подлой атаки Росомахи Света. А сам принял предназначавшийся Айлин удар на предплечье, уже оказавшееся неведомо как под защитой Воплощения.

Коротко проскрежетав когтями по Перчатке, Зверь разочарованно рыкнул и отпрянул чуть назад, не просто проявляясь полностью в окружающем мире, а прямо наливаясь-набираясь странными чёткостью и яркостью.

Понимание, что сейчас последует вспышка Сияния, в голове Круглого возникнуть успело, но предотвратить её он уже не смог. Всю округу резко залил яркий свет, заставив непроизвольно зажмуриться и беспорядочно замолотить руками перед собой в надежде перехватить следующий удар Зверя.

Откуда-то сбоку, с той стороны, куда и отбросил Айлин, донеслось знакомое:

— Проблеск!

Вслед за чем глаза Кирона окатило кипятком! Таковы ли ощущения, связанные с горячей водой на глазных яблоках, он, конечно, знать не знал, но воспринималось всё именно так.

Пусть и «обожгло», но тут же пелену ослепления сорвало, вновь возвращая зрению всю чёткость.

И — вовремя!

Росомаха Света под стать своему предку — такая же умная и хитрая. Потому сполна воспользовалась возможностью, дарованной ей Сиянием — вновь исчезла, растворившись в окружающем мире под своей Невидимостью.

Краткий обмен взглядами с Айлин подсказок Кирону никаких не дал — где именно Зверь, что решит предпринять.

Зато позволил Круглому осознать пару других моментов.

Проблеск, вернувший зрение, а до того избавивший от шевелящейся мерзости. И Посох.

Значит, Айлин — Поддержка. Значит, в закромах у девушки должна быть вторая способность, но в противостоянии со Зверем вряд ли та окажется полезной. С Проблеском уже несказанно повезло, а в двойную удачу верить чревато.

Мысли боялись и лихорадочно бились в голове Кирона, а руки брали и делали:

— Удар смелости!

И так раз за разом.

Снова и снова.

Удар за ударом, направленным в самую землю.

Удар за ударом, взметающим самые разные частицы и пыль в воздух.

Навык Кирона представлял собой не просто силовое воздействие кулака, облачённого в Перчатку, на поверхность, куда придётся удар. Перчатку облегало нечто невидимое, чему Круглый силой мысли мог придать нужную форму некоторого конуса: острый и тонкий или тупой и широкий. Правда, получалось далеко не всегда. А по мере роста числа применений и вовсе переставало работать. Прямо как у Миктлана с его ограничением на количество бросков Копья.

Ноги Круглого тоже не стояли на месте. После оказанной помощи они вполне уверенно держали тело и легко позволили сместиться ближе к Айлин. Парадигма о первостепенной защите соратников со специализацией Поддержки крепко-накрепко вбивалась в головы всем, кто обладал атакующими типами Воплощений. Если тебя хорошенько так Зверь порвёт в бою, то именно Поддержка тебя же и поставит на ноги, позволив снова ринуться в него… К Айлин это, конечно, относилось пока косвенно — уровень не тот, чтобы обладать подобными возможностями, но привычка есть привычка.

Согласно мудростям, что вдалбливали наставники, способов борьбы с навыками Зверей, дарующими невидимость, по большому счёту, всего два.

Первый — пройтись по площади какой-то способностью, имеющей круговую или зональную область воздействия, в надежде зацепить спрятавшуюся тварь. Недоступный вариант для временной команды Кирона и Айлин.

Второй — проще и доступнее: создать ограничение видимости из плотной завесы, используя подручные средства. Так Кирон и поступил, взметнув в воздух пыль и прочее мелкое своими Ударами.

Дальше оставалось нехитрое, но сложное дело — умудриться вовремя заметить крадущуюся или затаившуюся тварь.

Заметить и провести свою атаку вперёд неё.

Что Кирон и предпринял, ведомый даже не зрением, а каким-то иным чутьём, позволившим уловить малейшие колебания, завихрения в рукотворном облаке:

— Удар смелости!

Занятии в Зале Ударов практория не прошли зря. Да и имитация Росомахи среди всего сонма манекенов-мишеней там тоже имелась, а потому куда и как бить Кирон знал. Пусть не всегда выходило сработать чисто и чётко, но часто всё проходило-таки без сучка и задоринки. И даже выдающаяся комплекция Круглого не была для того помехой.

Так случилось и сейчас.

Без лишней скромности можно было сказать, что Удар вышел поистине филигранным. Таковым его позволили сделать не только сотни часов практики, но и неистовое желание Круглого сжать невидимый конус максимально тонко, невозможно остро.

Правая Перчатка впечаталась в тушу Зверя, легко пронзая плоть, громко ломая кость. С болезненным взвизгом Росомаха отправилась в короткий полёт, полностью теряя свою маскировку. Соприкоснувшись с землёй, Зверя протащило пару метров, а после он замер. Неподвижно.

Замер и сам Кирон, настороженно прислушиваясь, стараясь уловить что-то ещё.

Замерла и Айлин рядом, затаив дыхание.

Ничего.

Никого.

Но окончательно отмерли Кирон с Айлин, только когда пыль вокруг улеглась, а в ушах перестала набатом стучать кровь, не давая дорогу к уму-разуму всем прочим, но зато прекрасно далёким звукам.

Возник при возвращении подвижности и забавный момент. Выдохнули с облегчением ребята одновременно и очень шумно. А потому, переглянувшись, не сдержались и зашлись в нервном смехе.

А уже после, когда смех перестал рваться наружу, Кирон, наконец-то, смог обратиться к своей спасительнице:

— Айлин, спасибо, что помогла! Не знаю, что со мной такое было, но сомневаюсь, что сам бы справился, — а после выражения благодарности повинился уже за недавние действия словом и делом: — И извини, что слишком сильно толкнул!

Девушка же удивлённо и с нотками подозрительности спросила:

— Айлин? Ты откуда моё имя знаешь?

Кирон выпрямился, в который раз отмечая про себя, как же хрупка фигурка стоявшей рядом:

— А! Да случайно как-то услышал, когда тебя подружки звали. Вроде в столовке дело было. Меня Кирон, кстати, звать, но для друзей — Круглый. И всё-таки ты как? Не пострадала?..

— Хм-м-м, вот как… — всё ещё немного подозрительно глядя на Кирона, произнесла девчонка, а затем на вопросы всё же ответила: — Всё в порядке. В расчёте, так сказать. Я — тебя, ты — меня.

На что уже сам Круглый запротестовал:

— Не-не, не в расчёте! Ты меня так-то ещё и в бою спасла, когда Зверь Сияние использовал. Так что его Ядро твоё, если оно, конечно, в нём найдётся. Погоди минутку!

Подойдя к телу Зверя, ухватил того за голову, и, представив максимально широкие и тупые конусы, активировал Удар. Раздался оглушительный треск, и череп Росомахи лопнул словно орех, зажатый в тиски, щедро расплёскивая своё серое содержимое с белыми и бурыми вкраплениями. Развеяв Перчатки, Кирон принялся ощупывать мякоть в поисках драгоценной твёрдости.

И удивления своего никак не сдержал, когда та всё-таки толкнулась в ладонь:

— О! — обернувшись к подошедшей Айлин, что с немым интересом взирала на него, сказал: — Поздравляю с Ядром! — выудив из кармана платок, наскоро обтёр драгоценность и протянул её девушке.

Айлин поступила неожиданно — отступила на шаг-другой и сказала:

— Нет, так не пойдёт. Зверя убил ты, тебе и владеть. Я лишь чуть-чуть помогла.

Ответ Кирону не понравился, а потому он просто взял да бросил Ядро девчонке, рассчитывая, что та его инстинктивно поймает.

Айлин и поймала.

Раскрыла ладонь и, взглянув на драгоценность, намеревалась что-то сказать, но не успела.

Ядро взяло и отбило всякое желание говорить что-либо. Оно медленно поднялось над ладонью и зажглось золотистой звездой, озаряя округу ярким, но ласковым и приятным светом, который ещё мгновение назад был полностью заперт внутри.

И Айлин замерла, растерянно переводя взгляд с Ядра на Кирона и обратно.

А Круглый, широко улыбнувшись, произнёс довольно:

— Поздравляю!

— А-а-а⁈ Как так⁈ — всё ещё неверяще воскликнула девчонка.

— Предел вестимо решил, — пожал плечами Кирон, а после добавил: — Раз уж так сложилось, то предлагаю дальше вместе идти. Найдём место безопасное, где сможешь в медитацию погрузиться. А я на страже побуду. Я же верно понял, что у тебя защитный тип Воплощения? Если да, то тебе так и так нужен кто-то в команду. Предлагаю свою кандидатуру. По рукам, сестра?

Айлин в ответ какое-то время смотрела пристально на Кирона и, решившись, коротко кивнула:

— По рукам, брат! — и, пожав протянутую ладонь, спросила уже своё: — Может, и идеи есть куда направиться?

Оглянувшись по сторонам да почесав макушку, как это любил делать Аркос, Кирон ответил:

— Только одна. Подальше от во-о-он той Белой Цитадели. Сомневаюсь, что возле неё найдём что-то безопасное. Скорее наоборот.

На что Айлин едва заметно улыбнулась:

— Согласна!

— В таком случае приводим себя в порядок, да в путь. — Кирон неожиданно для самого себя продолжил раздавать команды. — С Росомахи брать больше ничего не будем. Пусть Зверям остаётся приманка.

На том и порешили, на том и покинули место встречи и битвы, отправившись дальше вместе…

Впрочем, сильно далеко ребята уйти не успели.

Спустя всего-то полчаса быстрого шага где-то совсем рядом раздался чей-то заполошный крик. Его тут же сменил могучий звериный рёв, сопровождавшийся ярко-фиолетовой вспышкой в приличный такой кусок местного неба…

И Кирон с Айлин невольно опять замерли.

Замерли и переглянулись, принимая обоюдное решение без слов.

Какое-то время они так и стояли истуканами, ожидая, что же будет дальше.

А когда вспышки последовали одна за одной, сопровождаемые только яростным рёвом Зверя, ребята сделали то единственное, что и до́лжно Воинам Предела, — они рванули в сторону сражавшихся, наплевав на всё и вся!

* Росомаха Света: https://author.today/reader/433488/5002954