«Где пахнет цветами — ищите могилы.»

Софрон Бдительный

Ощущать чужое прикосновение к себе было на удивление волнующе. Что там, перед стеной пелены, что в падении, когда Миктлан так и не отпустил её руку…

Миктлан, который сейчас лежал у её ног.

И лежал совсем не в том смысле, когда парень готов буквально весь мир бросить к ногам девушки или луну с неба достать.

Парень умирал.

А Камелия понятия не имела, как его спасти.

Несмотря на все возможности её Воплощения-Отклонения, здесь оно оказалось бессильно, бесполезно. Лечилки, выданные Академией, тоже не справлялись. Лишь на короткое время замедляли процесс, оборачивали его вспять, даря считанные минуты для нового и судорожного поиска спасения…

Как? Как всё пришло к такому итогу?..

Первые секунды после приземления внутри Аномалии не предвещали никакой беды. Вокруг простиралась, высилась сюрреалистичная, но совершенно безмолвная Белая Цитадель: ни других братьев и сестёр, ни Зверей, ни чего-то совсем уж фантастического и несуществующего.

Не успели они с Миктланом порадоваться и толком оглядеться, как следующим мгновением всё резко изменилось. Из исполинских стен цвета самой белоснежной кости повалили толпы врага.

Это были Крысы.

Опять!

Снова!

Как тогда на площади Академии…

Единственное отличие от Испытания, которое Камелия каждую ночь старалась забыть, крылось в том, что на сей раз противником выступили не Стальные, а Молниевые твари. Иссиня-чёрные мелкие Звери в таком же несчётном количестве.

Не отдавая себе отчёта, ведомая инстинктивным ужасом прошлого, девчонка уже сама схватила Миктлана рукой, вторую пряча за спину и лихорадочно шепча:

— Алая Камелия! Лепестки!

Схватила, чтобы использовать свою способность на обоих.

И — не вышло!

На её хрупкие плечи будто сам Медвежуть взгромоздился! А она не просто устояла под всей его тяжестью, а пробовала и вовсе в бег сорваться. В своё оправдание Камелия могла сказать лишь одно — ещё никогда не пробовала перемещаться с кем-то. Это оказалось совсем не так легко, как по просьбе Мелы стащить крохотный тортик для Власта. И уж точно не настолько просто, как Короля Стальных превратить в облако кровавых ошмётков, прыгнув прямо внутрь его туши… Но поле алых цветов, непрестанно висевшее на самой границе зрения, упрямо шептало, что всё возможно, нужно лишь постараться чуточку сильнее!

В реальность Камелию вернули слова, резко брошенные Миктланом:

— Лезвие Мести! — следом за которыми в его руках вспыхнуло Воплощение.

И вовремя — первые Молниевые Крысы достигли их.

Достигли, чтобы развалиться кусками мёртвой плоти, перехваченные слитным движением Копья.

А Камелия… Потеряв контакт с Миктланом, рванувшимся навстречу Зверям, она вновь застыла истуканом — в памяти опять ярко расцвели сцены той кровавой вакханалии, что творилась на Испытании…

Расцвели и затмили собой картины не менее пугающего настоящего.

Быть может, на этом и закончилась бы история последней из ордена «Цветы Шочипилли», если бы не Миктлан. Парень творил своим Копьём нечто совершенно невозможное. Вокруг застывшей Камелии взвился настоящий ураган, порождённый Силой Предела и несгибаемой волей человека. Буря укрыла девушку в самом своём сердце.

Однако, как бы силён ни был её защитник, в одиночку выстоять против полчищ врагов на столь низком уровне нереально. Рукотворный ураган долго существовать не смог и в какой-то момент распался на составляющие… Сделал это резко и беспощадно!

Прямо перед лицом Камелии клацнули челюсти на крысиной голове!

Клацнули и полетели мимо, дальше…

Клацнули и заставили наконец-то очнуться уже по-настоящему. Очнуться и дёрнуться вперёд. Туда, где Миктлан падал наземь, сметённый иссиня-чёрным валом из мелких зубастых тел, объятых молниевой аурой.

И вот тогда, безотчётно бросаясь к падающему, Камелия смогла свершить то, о чём так настойчиво шептали цветы:

— Алая Камелия!

В руке ещё только начинал распускаться прекрасный цветок, а девушка уже схватила своего спутника за руку. Схватила, и они вместе тут же распались лепестками, подхваченные внезапным порывом ветра… Иссиня-чёрное море лишь на мгновение недоуменно замерло, потеряв лакомую добычу, после чего яростно пища принялось за поедание тех своих товарок, что пали от вихря, порождённого исчезнувшим защитником…

Далеко уйти Камелия не смогла. Груз в виде беспамятного Миктлана оказался слишком тяжёл для её уровня и Воплощения. Сил хватило лишь на то, чтобы переместиться в относительно безопасное место. Затем были судорожные попытки привести в чувство израненного парня, не увенчавшиеся успехом. Причём с каждой минутой, каждой секундой Камелия видела, как отравление Атрибутом всё более и более сказывается на состоянии Микта. Видела и не могла ничего этому противопоставить. Ведомая паникой она распотрошила рюкзак в надежде, что Академия положила туда что-то полезное для преодоления тягот первой Охоты.

Найденным лечилкам девушка обрадовалась настолько, что в душе разом расцвело, наверное, всё, что только может символизировать надежду — ирис, лотос, лаванда, ромашка, колокольчик, да даже подсолнух!

Но как расцвели, так же быстро и завяли — зелья не помогали.

Лишь на некоторое время молниевая дрянь ослабляла хватку, возвращая Миктлану его прежний, светлый цвет. В сознание при этом парень никак не приходил, и даже стона не срывалось с его губ… Как действие снадобья кончалось, так Атрибут вцеплялся, вгрызался в тело с новой силой, распространяясь всё дальше и дальше. А Камелия вновь и вновь повторяла придуманный на коленке метод временного лечения, благо что Миктлан на него реагировал. Но вопрос эффективности оставался открытым.

Между повторениями Камелия собиралась с силами и прыгала со своей ношей всё дальше… И дальше!

Раз лечилки не срабатывали или срабатывали, но недостаточно, оставался только один способ возможного спасения Миктлана, к которому смогла прийти Камелия.

Найти других братьев и сестёр. Но не абы кого. А тех, кто обладал бы целительскими навыками.

Но с каждым «прыжком», с каждым потраченным зельем, отчаяние всё более захлёстывало девушку.

Никого не находилось.

Что-то — да. Пара чужих рюкзаков, грязных и рваных. В одном из них даже обнаружилось несколько новых доз спасения для Светлого.

В короткие моменты, пока способность восстанавливалась, Камелия кляла своё бесполезное Воплощение. Таким она его считала, потому что пара других навыков, присущих Отклонениям, у неё отсутствовала. Или, как утверждали наставники, она их попросту не помнила. В последнем хоть и сомневалась, но толика здравых рассуждений в словах старших имелась: Камелия совершенно не помнила, как именно тогда на Испытании смогла оказаться внутри Короля Стальных Крыс, чтобы так расплескать его по округе. Знала только, что случилось это легко и непринуждённо. Как дышать. Но подробности, детали случившегося — они ускользали. И даже в ночных кошмарах ни разу не возвращались, чтобы разбудить её, заходящуюся в истошном крике отчаяния и ужаса…

Затем время вынужденного отдыха заканчивалось, и Камелия использовала Лепестки.

Перемещаться старалась не наобум, а хоть на какие-то ориентиры, коими назначила любые звуки, похожие на сражение людей со Зверями. Но пока данный метод принёс только ту пару рваных рюкзаков без каких-либо следов владельцев. Даже кровавых. Будто их Флегматичная Корова языком слизала подчистую.

Камелия со счёта сбилась, сколько раз использовала способность, но знала точно: она кратно превзошла все прошлые достижения на тренировках. Ядро Предела тому свидетель: оно будто само уже было на пределе — жгуче пульсировало внутри… Когда Власт с Флаграной вернулись, когда лекари установили причину состояния парня, наставники в который раз проели всем плешь. Они снова напоминали, что до десятого уровня Средоточие остаётся очень хрупким, и перенапрягать его категорически нельзя. Только теперь свои слова подкрепляли ещё и живым примером. А иногда в конце весомо и пугающе добавляли: «Пока живым…».

Страха за возможные последствия Камелия не испытывала совершенно.

Всё её существо сейчас имело одну конкретную цель — спасти жизнь последнему из «Детей Тлалока». Такому же последнему представителю своего ордена, как и она сама.

Миктлана девушка узнала сразу. Ещё тогда, на площади, перед началом Испытания.

Узнала, но поверить себе не смогла — мёртвые просто так не воскресают, не возвращаются из небытия. И подойти так и не решилась. Не успела, слишком боясь ошибиться, боясь раскрыть саму себя и навлечь беду на когда-то приютивших её «Слуг Спящего».

Впервые Камелия встретилась со светловолосым мальчишкой, когда им обоим было лет по пять, за два года до уничтожения «детей» и за пять — её родных «цветов».

Произошла та судьбоносная для неё встреча на ежегодном Сходе Жрецов Теотля — совета-объединения всех орденов, связанных общими корнями, истоками веры. Для высших иерархов Сход носил по большому счёту деловой характер, где подводились текущие итоги предпринятых действий и определялись будущие общие начинания. Основной темой, конечно, являлось обсуждение мер по борьбе со Зверями и нивелирования последствий Расширений. Ну а для простого люда Сбор выступал в роли одного из немногих праздников, когда можно кратковременно отложить все заботы и искренне порадоваться жизни.

Одной из немногих и чуть ли не главной радостью в период Схода стали свадебные празднования. Как-то сама собой сложилась традиция, что все брачные союзы среди орденов Теотля скреплялись тогда и там. Причём на Сходе не только играли свадьбы, но и заключали предварительные договорённости о будущих альянсах.

Судьбоносность встречи как раз и состояла в том, что тогда-то Миктлана — мелкого, щуплого, полусонного и вечно ковыряющегося в носу мальчонку — предрекли ей в женихи. Правда, тогда она и сама никак не лучше его была — такая же соплюшка. Да и не понимала, а что, собственно, произошло, как это должно повлиять на её будущее. Но недоумённое лицо и сложное имя наречённого запомнила.

Продолжила помнить даже тогда, когда её орден получил весть об уничтожении «детей».

Не перестала помнить и после падения собственных «цветов»…

За прошедшие годы Миктлан вырос и возмужал, но в его чертах всё равно угадывался тот самый мальчишка. А когда Камелия случайно услышала знакомое и такое необычное имя, сомнения в возможной ошибке перестали её терзать. Возникло совсем другое желание — сблизиться с парнем и узнать историю падения его ордена. Отчего-то в ней жила уверенность, что уничтожение «Детей Тлалока» и «Цветов Шочипилли» — звенья одной цепи. И в Академию Воинов Предела она пришла с одной целью: стать сильной, стать способной выяснить правду, перестав наконец-то скрываться среди «Слуг Спящего». А после — отомстить!

Сблизиться с Миктланом стало не так-то и просто.

Во-первых, сам парень мало походил на того, кто жил в её памяти. Теперь он скорее напоминал Ядовитого Дикобраза — столь же колючий и колкий. Хорошо хоть не такой ядовитый, иначе бы подшучивать над ним Камелия не решилась. Впрочем, она и сама пока не понимала, почему у неё вообще возникает желание беззлобно задевать Светлого и привлекать его внимание. Может, потому что подсознательно воспринимала парня как единственную живую ниточку, связывающую её с их общим прошлым?

«Во-вторых» ощущалось уже более серьёзно. Речь шла о команде, в которую Миктлан угодил. Люди, её составляющие, вызывали у Камелии истовое желание воспользоваться Лепестками, чтобы оказаться подальше. Пусть и в разной степени этой истовости, но каждый из них. Кроме самого Миктлана, разве что.

До исчезновения Флаграны Камелия толком ни с кем из ребят не контактировала. Только с Властом однажды в Библиотеке пересеклась, где тот так на неё посмотрел, пока она старательно делала вид сильно увлечённой книгой, что до сих пор в дрожь бросает от необъяснимой опаски. Которая, кстати говоря, только усилилась после того, как она навестила его ночью в палате, чтобы поблагодарить за спасение единственной подруги. Потому и сбежала оттуда, совсем не отдавая себе отчёта, что тем самым раскрывает способности своего Воплощения. Потому впоследствии и всячески избегала посиделок-встреч, на которые её и Флаграну ребята постоянно звали, когда собирались навестить Власта.

Далее в списке фигурировали Аркос и Кирон. Странная парочка, в которой Аркос подавлял своей монументальной молчаливостью, а Кирон угнетал неиссякаемой словоохотливостью. Первый ощущался скалой, что вот-вот обрушится и раздавит словно букашку, как только Камелия совершит ошибку, оступится — не дай Предел обидеть того, кого здоровяк определил своим подзащитным. Второй, наоборот, не ощущался никак, но вот язык в его присутствии будто начинал жить своей жизнью, желая всё рассказать без утайки.

Но самая жуть скрывалась в последней участнице.

Меланита.

Оживший кусок первородного льда. Только со своей командой девушка становилась немного оттаявшей. А как никого из них рядом не оказывалось, так переставала походить на человека, разом теряя всякую эмоциональность. И, судя по всему, этого за Мелой никто из ребят то ли не замечал, то ли старательно не обращал внимания. Откуда сама Камелия это смогла узнать? Тут всё просто — Меланита жила по соседству от неё, так что иногда девчонки сталкивались в коридоре. Впервые это произошло задолго до того, как «забывашки» исчезли, а Камелия подошла к команде Власта «на поклон». Так что впечатлиться Мелой Камелия успела сполна.

Из-за этого соседства Камелия и попалась этому «ожившему куску льда» на глаза, когда опрометчиво сбежала из палаты Власта. Что удивительно — и столь же подозрительно! — Мела, кроме как случая с тортиком, более ни с чем и не подходила к Камелии. Никаких просьб что-то узнать, за кем-то проследить.

Чего нельзя было сказать о Совете Трёх, а конкретно о его главе Сигнусе-«чупакабре». Тот через какие-то свои связи среди старших тоже узнал, что Камелия — Отклонение, и однажды попробовал надавить на неё, чтобы проследила за Меланитой: мол, моя невеста, а ведёт себя неподобающе…

Камелия — не дура.

Конфликт «чупакаброй» вышел на заглядение коротким и красноречивым. Больше к ней старались не приближаться и всячески избегать. Прямо как перед отправкой на Охоту, когда Сигнус узрел отпущенного из ЛК Власта, из-за чего у «чупакабры» опять крышу сорвало. Почему и отчего так происходило с Сигнусом при виде Власта, Камелия так и не смогла разузнать, как бы ни старалась на досуге.

Мелькание всего сонма этих мыслей никак, однако, не мешало девушке. Скорее даже наоборот. Они служили тем якорем, что сдерживал от впадения в пучину паники. Они позволяли не терять головы и перемещаться раз за разом в поисках кого-то, способного помочь Миктлану…

В мгновения очередного короткого отдыха на самой грани слышимости в звуки природы наконец-то вмешались человеческие крики, перемежаемые рёвом какого-то Зверя.

Не медля ни секунды и не обращая внимания на раскалённую иглу, вонзённую в её солнечное сплетение, Камелия в который уже раз прошептала непослушными губами:

— Лепестки!

Она рванулась туда, но всё равно опоздала.

В миг, когда из лепестков соткались фигуры Камелии и Миктлана, Зверь нанёс свой страшный удар, обрывая истошный крик человека.

Молниевый Ликаон просто-напросто испепелил голову своей жертвы. И вперил голодный взгляд своих страшных глаз в новую добычу.

Затравленно глядя в которые, Камелия поняла: она совершила непростительную ошибку.

* Молниевая Крыса: https://author.today/reader/433488/4957304

* Флегматичная Корова: https://author.today/reader/433488/4159105

* Ядовитый Дикобраз: https://author.today/reader/433488/4960622

* Молниевый Ликаон: https://author.today/reader/433488/4961316