'Я скрывал своё лицо под шлемом не от врагов.

А от друзей.

Но однажды я снял его.

И сказал, твёрдо глядя им в глаза: «Я боюсь!».

В тот момент я стал сильнее, чем после всех прошлых побед.'

Астерон Неуязвимый

Извернуться в воздухе так, чтобы обнимаемая девушка оказалась как бы на мне, а сам падал спиной вперёд, стало тем ещё испытанием. Но с честью его превозмог! И награда в конце того точно стоила — снизу в спину мягко толкнулась земля, как и в прошлое моё падение, а сверху придавила приятная тяжесть по имени Меланита.

Чего мне стоило удержаться и не сместить руки кое-куда ниже — неописуемо. И до сих пор думается, что поступи я так, то уже никогда бы не рассказал никому свою историю…

Но и не воспользоваться ситуацией тоже было грешно, а потому глядя в синие озёра, хотел потребовать от них давно желаемого, но не успел.

Мела опередила меня:

— Рассказывай!

Мне только и оставалось, что состроить непонимающее лицо:

— Что?

— Всё! — в грудь совсем не больно, но ощутимо ткнулся требовательный кулачок.

— Хорошо, но позже, — ушёл я в отложенный по времени ответ.

— Сейчас! — в глазах напротив начала сгущаться тьма.

— Расскажу, но потом, — вернул Меланите её же слова, произнесённые неизмеримо давно, ещё в самое первое посещение СТ-2-О, но добавил кое-что и от себя: — Сперва о безопасности позаботиться следует, а остальное — после. Мне хоть и приятно очень, но, может, всё-таки отпустишь?..

Тьма в чужих глазах напоследок полыхнула молнией и развеялась, не оставив и следа. А затем и тяжесть покинула моё тело, даруя драгоценную свободу.

Приняв сперва полусидячее положение, а затем и полностью встав, огляделся внимательнее, определяя, где мы приземлились. В полёте никак не успел того провернуть — Меланиту обнял ещё в облаках, а глаз на затылке не имелось. Последнее, кстати, очень даже хорошо, прямо-таки прекрасно! А то байки об Отклонениях всякие ходили… Тем более, что и сам уже успел повидать изменения, через которые прошло тело Пожирателя.

Оглянулся и тяжко вздохнул, принимая неизбежное:

— Что ж, такова Судьба… — после чего обратился к стоявшей рядом: — Мела, ответ на твой вопрос — там, — и указал на Тёмную Башню, что возвышалась на горизонте.

— А? — девушка повернулась ко мне, отрываясь от изучения другой стороны.

— Б! — а я уже протягивал записку её брата, которую довелось когда-то обнаружить в ножнах.

— Что это? — девушка не торопилась принимать непонятный листок из моих рук.

— Возьми, прочти, — взял осторожно руку Меланиты, вложил в неё записку и отошёл, оставляя её наедине с посланием.

Пока родная гильдейская занялась семейными делами прошлого, я решил наконец-то ознакомиться, что же там с академского плеча перепало нам, а потому стянул рюкзак да высыпал содержимое перед собой.

На первый взгляд скудно и негусто: длинный кофр из тёмно-серой кожи и куча мелочёвки. Но на второй стало куда как приятнее. В мелочёвке обнаружилось много полезного для выживания, а в кофре лежала пятёрка пузырьков-пробирок. Насколько помнилось из лекций старшей Фероны, то это всамделишные лечилки. Какого там качества состав плещется внутри, было неведомо, но даже так — богатство! Одна только тара стоит приличных денег, ибо в абы что чудодейственную настойку не налить. Однако, каким бы хорошим содержимое ни было, до той живой водицы, что нам с Миктланом попалась в подземелье, творчеству мастеров Академии далеко. Не по действию — за него пока ничего сказать не мог, а по другому параметру — дрянной вкус пойла давно уже стал притчей во языцех.

Пока ковырялся в содержимом, старался не смотреть в сторону Мелы. Но как ни старался, а взгляд то и дело норовил отвлечься от припасов и вернуться к девчонке, пусть и отвёрнутой от меня. Потому и её бесшумно, но красноречиво вздрагивающие плечи заметить смог. По правилам хорошего тона следовало бы ещё дальше отойти, но с точки зрения безопасности это стало бы глупым решением.

Неторопливо собирая-заталкивая в рюкзак всё обратно, дождался пока вздрагивания почти прекратятся, и только после того поднялся да подошёл к Меланите.

Подошёл и положил ладонь на её плечо, весомо, но мягко сжав пальцы.

Ответом в меня настолько резко и тяжело впились невыносимо печальные голубые глаза, что не отшатнуться удалось, только приложив всю волю разом.

Голос, раздавшийся спустя маленькую вечность, полнился морем горечи и звучал совсем не привычно мелодично, а хрипло и ломко, словно лёд сухой:

— Там?..

— Там! — подтвердил свои слова ещё одним сжатием.

— Проведёшь?

— Проведу! — ну, а кто, кроме меня?

— Сейчас?

— Всегда! — на этом руку с плеча убрал и просто протянул её девушке, предлагая взяться.

Мгновение Мела колебалась, но всё же ухватилась. Рывком помог ей подняться, а после, так и не отпустив, закончил:

— Идём! — и повлёк девушку прочь с полянки, что стала одновременно чертой под чем-то прошлым и, смею надеяться, началом чего-то нового…

Упали мы в совсем незнакомой мне области. Будь на горизонте что-то помимо Тёмной Башни, то сориентироваться конкретнее не составило бы труда. Вот только кроме Шпиля ничего более из прошлых ориентиров не виднелось. Отсутствовали и циклопические Цитадели-антиподы, и далёкий город, оставшийся неизведанным, и даже Парящие Руины, полные опасностей. Возможный виновник отсутствия этих примечательностей маячил у нас перед глазами. Не знаю, как там дела обстоят во всей Аномалии, но в точке нашей высадки висел белесый туман, который всё напрочь скрадывал на расстоянии. С другой стороны, некоторая приятность от него всё же имелась. Местный свет синего кристалла-исполина стал менее резким и раздражающим. Самого кристалла, к слову, тоже не наблюдалось. Даже в виде какого-то пусть и смутного, но плотного пятна на горизонте, как наше солнце в реальном мире.

Зато природа нас, наоборот, могла радовать. Во всяком случае, должны была. Всеми способами показывала, что жизнь — она вот она, не зацикливайся на прошлом, лучше вокруг оглянись! Жаль только, что это так не работает с человеческим сознанием. А потому и зарядиться от окружающей зелени максимумом энергии пытался лишь я. Меланита шла малость… безвольно, что ли. Казалось, если отпущу девушку, то она просто встанет на месте и замрёт. Навсегда.

Так что ухо держать вострым приходилось за двоих. Встреча с Камнем Лоз ещё не успела мхом порасти в памяти, а звуков подозрительных и тревожных вокруг хватало. Причём та же память подсказывала: раньше было если и не лучше, то точно тише. Хорошо, обзор на пути не сильно ограничивался растительностью — не настолько густо она забивала всё.

Сохраняя бдительность, я попутно пытался вывести Меланиту из погружённого в себя состояния. Негромко рассказывал ей всё о содержимом рюкзаков, стараясь отвлечь хоть немного от тяжких дум. Как бы не хотелось дать время погоревать, но сейчас было совсем не место для того.

Впрочем, надолго меня не хватило, тема исчерпала себя достаточно быстро, и после шли молча, пока в какой-то миг Меланита сама тихонько не окликнула:

— Власт…

Это настолько неожиданным прозвучало для меня, излишне поглощённого, сосредоточенного на более дальней округе, что аж вздрогнул ощутимо:

— Д-да? — повернулся к девушке.

— Расскажи, как всё было. Расскажи, как получил печатку. Только всю правду, а не те куски, что вы с Флаграной всем раньше рассказали.

— Ха-а-а-а… — вздохнул, пытаясь как-то собраться с мыслями.

Озадачила, так озадачила!

Откажи я — и, боюсь, немного оттаявшая за последние месяцы девчонка вновь закроется, закуёт себя обратно в толщу бесчувственного льда. Всё то хрупкое доверие, что удалось проложить мостиком меж нами, треснет и рухнет в пропасть.

Мог ли ошибаться я в такой оценке? Кто-то наверняка скажет: «Да!», — но сам я ни на грамм не верил в подобный просчёт. За время, проведённое в ЛК — особенно под давлением, оказываемым великолепной Лаврией, — до меня кое-как дошло, что Меланита мне симпатична не только из-за своей внешности. Но назвать «любовью» своё чувство, честно говоря, боялся. Или не решался в том признаться самому себе?.. Каким бы ни было волнительным и прекрасным это чувство, но прежде всего это ответственность. И до того, как увидел её вздрагивающие плечи, честно признаться, думал, что никак не готов взвалить на себя такую ношу. А после той картины… После неё я, наоборот, очень даже захотел это сделать. Не дай Предел, кто-то обидит Мелу! За себя не ручаюсь.

Если же вернуться к боязни, то дело вовсе не в том, будто мне прямо-таки страшно. Просто подобное чувство как-то не закладывалось в мой изначальный план по поиску пропавшей семьи. Так сказать, внезапная преграда нарисовалась. Вполне возможно, что при определённых условиях она будет приятной и, наоборот, придаст сил и мотивации не сдаваться… Впрочем, одному лишь будущему — ну, и может, Пределу — известно, что и как сложится дальше.

А вот, что ответить, рассказать сейчас и здесь — полностью моя прерогатива.

— Признаться, не знаю, с чего начать, Мела, — об истинных моих терзаниях и умозаключениях девчонке ни к чему знать, а время молчания слишком затянулось, потому пришлось импровизировать.

Последующие слова Меланиты с размаху гвоздь забили в гроб всяких размышлений:

— Не расскажешь, значит. Понятно.

Да твою ж за ногу! Ещё и прозвучало категорично: мол я так и знала, что нельзя тебе верить ни на грош.

Не выдержав, остановился, тормозя и Мелу за руку, ещё продолжавшую по-прежнему безвольно находиться в моей. За неё же и развернул девушку лицом к себе, впиваясь взглядом в почти посеревшие от безжизненности глаза. А затем раздельно, то ли по словам, то ли и вовсе по слогам, отчеканил:

— Сказал. Что. Расскажу. Значит. Расскажу, — на этом пыл мой чуть остыл, а во взоре чужом вроде как мелькнула-таки искорка жизни, так что уже спокойнее, и, хотелось верить, проникновеннее продолжил: — Всё началось с ножа…

Без понятия, существуют ли в мироздании какие-либо боги или иные высшие сущности, но молитвы им во время рассказа не единожды вознести успел. А если вернее, то одной своенравной и непостоянной Леди Удаче. Разрывать контакт с серо-голубыми озёрами не рискнул, пытаясь отслеживать в них малейшие изменения, а потому потел да надеялся, что всё обойдётся — закончу хотя бы первую часть истории без нападения Зверя какого. А может, и зря. Может, боевая встряска, наоборот, вернула бы девчонку в куда как более живой настрой. Как бы то ни было, а на практике этого узнать так и не довелось.

— Вот как всё было, — закончил не только рассказ, но и Мелу держать прекратил.

Отступив на пару шагов, приступил ко второй части, являя своё первое, «официальное» Воплощение:

— Бремя Вечности!

Системный подход к восстановлению целостности кристаллов в Ядре дал-таки эффект. Работы до полного завершения впереди ещё точно много, но хотя бы края Щита уже перестали дрожать и норовить исчезнуть. Теперь они пусть и выглядели истончившимися и обманчиво ломкими, но были вполне чёткими. И внутренности мои не сразу начинали пылать готовящейся к взрыву звездой.

— Помнишь, я допытывался, какого цвета у вас Средоточия? — спросил у весьма удивлённой моими действиями девушки: ещё бы, впервые при ней произнёс имя своего Воплощения.

— Помню… — чуть заворожённо глядя на Щит, ответила она: его ей тоже не довелось ещё видеть.

— И вы все, как один, отвечали, что цвет один… — вздохнул поглубже, решаясь совершить необратимое: — Отчаяние обречённого!

У древних существовала прекрасная по своему смыслу поговорка: «Клин клином вышибают». Дошла она в первозданном виде и до наших времён. Потому у меня и родилась идея со второй частью рассказа: потрясение прошлого выбить потрясением настоящего.

С момента предыдущего пребывания в Аномалии одновременно два Воплощения являть не пытался по понятным причинам. Приходилось уповать на веру и улыбку Удачи, что всё получится, что Ядро не подведёт…

Оно и не подвело.

Но менее тяжко от того мне ни разу не стало. Жжение в сплетении подало признаки жизни, а Воплощение-Броня выглядело куда как сильно непригляднее Щита. И это я о тех частях, которые попадали под собственный взгляд.

Умудрившись продержаться от силы секунд десять, развеял оба Воплощения, тяжело дыша и утирая испарину со лба, даря мгновения прийти в себя.

— Эт-то что такое б-было? — спустя некоторое время всё-таки раздался вопрос, на который я изначально и рассчитывал. — Н-навык?

— Нет, — ответил, вновь заглядывая в чужие глаза, уже утратившие безжизненную серость. В них наконец-то разгорались синие искорки живого интереса.

— Нет? А что тогда?

— Воплощение, — невозмутимо продолжал гнуть свою линию.

— Воплощение?

— Первое и второе. Щит и Броня, — настал уже мой черёд завершить забивание гвоздей в чей-то деревянный ящичек. Судя по расширившимся в ещё большем удивлении глазам, мне это великолепно удалось.

И на этом — всё. План у меня был составлен ровно до этого момента, а что делать после — пустота. Подспудно надеялся, что дальше мячик будет уже на стороне Меланиты, отвлёкшейся от своих дум.

Молчание затягивалось.

А потом Мела всё-таки разомкнула свои уста:

— Покажи ещё раз…

Я всякого успел надумать, но такой вариант ни разу не мелькал в предположениях. Хмыкнув самому себе, выполнил просьбу, стараясь при том не сильно скрипеть зубами от испытываемого жжения.

Мелы подступила ближе и, протянув руку, коснулась сперва Щита, а затем и Брони. И замерла неподвижно.

Про себя смог досчитать только до двадцати, после чего не выдержал накала и, с шумом вздохнув, развеял всё к Пределу. Чем и девчонку вывел из транса, в который та, казалось, вновь впала.

— Больше не могу, прости, — повинился за своим действия. — До полного восстановления мне всё же далековато…

А Меланита вместо ответа подняла руку и просто-напросто приложила к моему лбу.

Наслаждение!

Истинное и диковинное.

Её ладошка для горячей моей головы оказалась невозможно холодной, дарующий натуральное облегчение и блаженство. Такие, что непроизвольно даже глаза прикрыл от удовольствия…

А когда-то спустя «века» всё безвозвратно закончилось.

— Спасибо! — поблагодарил Мелу за дарованные мгновения.

На что получил отрицательное мотание головой от уже чуть отошедшей девушки:

— Нет, это тебе спасибо, Власт! — жест сопроводился словами. — И извини, пожалуйста, за столь неподобающий эгоизм.

Последнее Мела и вовсе подкрепила пусть и лёгким, но поклоном. Это являлось чем-то совсем уж несусветным: чтобы кто-то из гильдейских склонился да извинился не перед своим сословием, а перед каким-то «чёрным». Всё-таки прав я, называя Мелу родной гильдейской, — нет в ней ни толики их заносчивости и пренебрежения.

Меланита выпрямилась и продолжила:

— Наверняка тебе ещё есть что рассказать. Скорее всего, там очень и очень много всего. И мне жуть как любопытно, и хочется засыпать тебя вопросами обо всём. Но сейчас моя очередь — пора и мне отдать долг откровенности!

Но продолжить девушке не позволили.

Обернувшись с ней одновременно на внезапный звук, раздавшийся с противоположного края прогалины, я понял, что свершилось то, о недопущении чего молил высших сущностей.

А следом голос, вернувший всю свою прежнюю мелодичность, прозвенел:

— Абсолютный Ноль!