'Ты можешь быть закован в самую невероятную броню.

Но для моей ярости ты всё равно голый.'

Дисан Неистовый

Как Власт и говорил, падать — волнительно. И даже для него, Аркоса.

Земля несётся навстречу неудержимо, неодолимо, а ты тому… и рад! Кто бы сказал раньше, что Скала станет способен на вполне обычные человеческие чувства и эмоции — того бы точно на смех подняли.

Но не теперь.

С момента поступления в Академию всё изменилось.

С момента, когда у Скалы появились его «братья».

Воплощение. Клыки Ярости. Левый и правый.

Это название жуть как нравилось Скале. Оно словно стало памятником тому мгновению, когда треснула его оболочка бесчувственности и созерцательного отношения к миру, а конкретно — к мелким человечкам. С тех пор желание защитить своих меньших братьев и сестёр всегда пылало в его душе.

Прямо как пылал падающий по соседству от Аркоса «огненный» болид.

Рыжие волосы Флаграны из-за встречного сопротивления воздуха развевались очень похоже на огненный хвост кометы. Кого-то ещё, пусть не столь же яркого, но хоть чуточку знакомого, за краткий миг полёта Скале заметить не удалось. Потому план будущих действий сложился сам собой: отправиться навстречу Амазонке, что упала где-то неподалёку.

Девушка, кстати говоря, в первый раз услышав данное прозвище, удивилась, но возражать не стала. А когда ей рассказали предысторию, откуда слово такое диковинное взял Власт, то и вовсе с охотой отзывалась на него. Причём с гораздо большей, нежели на собственное имя. Этим Флаграна походила на него, Аркоса.

Приземление Скалы выдалось на удивление мягким. Что не могло не радовать, ведь сразу после пришлось действовать не просто решительно, а очень шустро:

— Клыки Ярости!

Едва руки ощутили привычную округлость топорищ, как тут же грохнуло:

— Кушоц подано!

И пошла сеча, пошло рубилово!

Противник, что достался Скале, был под стать ему. Мощный и могучий. И столь же яростный! Кто из них рычал громче, страшнее — одному лишь Пределу ведомо.

Чумной Медвежуть — грозный враг!

Кое в чём Скале повезло. Ему повстречалась очень молодая особь — чуть ли не вчерашний детёныш, а не прошедший Эволюцию взрослый Серебряный. Будь противником второй — тут бы Аркос и сыграл в ящик. К трансформациям Звери приходят на максимуме предыдущей стадии, и встретиться с Серебряным тридцатого уровня на всего лишь собственном девятом — беспросветный бесперспективняк. А с молодым да неопытным Зверем выйти победителем все шансы имелись.

Оставалась только ма-а-аленькая такая проблемка. Крохотная совсем. Умудриться реализовать шансы эти. И пока претворяешь их в реальность, искренне надеяться, что родительница этой Чумной мелочи не явится на защиту вчерашнего дитятки.

Опасения, впрочем, эти никак не мешали Аркосу действовать. В моменты смертельной опасности организмы живых существ обладают самой настоящей суперспособностью, причём никак не связанной с Силой Предела. Ради выживания мобилизуются все внутренние резервы. А уж если в животном ещё и зачатки разума присутствуют, то возможности повышаются кратно.

Так произошло и сейчас. Применение парнем способности Воплощения случилось как нельзя вовремя — на лезвия топоров прилетело нечто, порождённое способностью самого Медвежути.

Заражение.

Навык, приобретаемый Зверем при становлении Чумным. Способность позволяла использовать слюну и слизь, которая покрывала шкуру, для заражения жертвы. Если слюны в пасти хватало, плевок следовал сразу же. Если нет, тогда плевку предшествовала некоторая подготовка. А после — только успевай уворачиваться, искать укрытие или использовать что-то защитное из навыков, техник и артефактов. И надейся, что в случае худого исхода рядом найдётся Лекарь достаточного уровня и умения.

Удар лапами, наследуемый Зверем от своего прародителя, тоже претерпевал изменения. Когти монстра покрывала та же опасная слизь, добавившая к жуткой силе удара новый эффект, сделав и без того опасную атаку ещё более страшной.

Зато Устрашение оставалось без изменений. Чему Аркос даже смог порадоваться, потому что комплектная маска, надетая им уже перед самым входом в Аномалию, смогла справиться с силой этого навыка.

Что до плевка Заражения, то лезвия Топоров под действием Кушоц подано послужили почти настоящим магнитом, притянувшим всё выплеснутое до последней капли… А может, и нет — поди разбери в пылу битвы! Главное, что Воплощение, впитав эту слюну-слизь твари, тут же окуталось едва различимым ореолом.

Своему навыку Скала радовался не меньше, чем Воплощению. Каждый шеф знает: для приготовления любого блюда нужен подходящий инструмент. Нож — для одних, ножницы — для других, топорик — для третьих, и этот список можно продолжать долго. Потому Кушоц подано и воспринималось Аркосом как сущий идеал. Воплощение, поглотив саму основу чужой атаки, тут же подстраивалось, становясь в идеальный антипод: тот самый нужный нож, ножницы или топорик.

Чем можно побороть чуму?

Вариантов уйма, но каждый знает: огонь — лучшее средство!

Ореол, окутавший Топоры, имел под собой как раз нечто подобное в основе своей. Все новые капли слюны и слизи, попадавшие на лезвия, теперь вспыхивали облачками сизой и почти безобидной дымки.

А вот добраться до самого Зверя пока не представлялось возможным. Несмотря на свою массивность, скоростью тот не уступал Скале, и каждый взмах Топоров неизменно встречался с не менее страшными и крепкими когтями. Скрежет от столкновений стоял по-настоящему оглушающий. Или дело в том рёве, что порождали сами противники, глядя друг другу в глаза?..

Несмотря на молодость и неопытность, Зверь всё равно имел подавляющее превосходство в силе по сравнению с человеком. Аркосу приходилось буквально превосходить пределы своей же бренной оболочки — при каждом соударении руки здоровяку сушило будь здоров.

Эта-то оболочка в итоге и подвела.

При очередном столкновении порождений Силы Предела — Воплощения и чудовищных когтей — где-то внутри Скалы раздался резкий хруст, вслед за которым всю его левую сторону пронзила настолько ослепляющая вспышка боли, что возникло мгновение дезориентации.

Миг — и сознание накрыла уже совсем другая дезориентация, вызванная полётом куда-то… Полётом настолько стремительным и скоротечным, что боль от удара и падения смазалась, став по-настоящему единой… Боевая концентрация исчезла в момент, и руки перестали ощущать округлость топорищ… Силясь вернуть чёткость восприятия, встать на ноги, Аркос с такой силой тряхнул головой, что у него даже галлюцинации слуховые возникли… Правда, они отчего-то сложились во вполне различимые звуки речи:

— Повышение!

Тут же раздался знакомый по недавнему опыту стук столкновения когтей Зверя с чьим-то Воплощением… Пытаясь сфокусироваться на источнике звука, Аркос поначалу видел лишь размытое рыжее пятно.

Пятно, с каждым мгновением обретающее всё большую чёткость.

Пятно, в какой-то миг превратившееся в силуэт прекрасной воительницы. Правда, силуэт становился доступен для восприятия только в моменты, когда порождался грохот столкновений. Во всё прочее время фигура вновь размазывалась. Не из-за проблем со зрением Аркоса, а потому что Амазонка показывала поистине невероятную скорость движений. Настолько большую, что сам Медвежуть иногда выглядел недвижимой статуей по сравнению с девушкой. Что, конечно же, было совершенным обманом.

Ни первая, ни вторая, ни Предел знает какая попытка встать для здоровяка не увенчалась успехом.

Не будь Аркос собой, он бы точно сдался, оставшись лишь бессильным наблюдателем за битвой своей спасительницы.

Но ведь Аркос — Скала!

— Я Скала! — взревев уже не мысленно, а вслух, да так громко, что заставил от неожиданности даже на миг-другой замереть сражавшихся противников. Замереть и взглянуть недоуменно на источник яростного крика.

А затем столь же неистово:

— Клыки Ярости!

Вонзив оба вновь явившихся на зов Топора в землю, Аркос использовал их совсем не так, как задумывалось Пределом.

Вонзив «костыли» в податливую плоть мира, упёршись в неё же единственной слушающейся ногой, Скала прыгнул вперёд… Туда! К битве!

Прыжок не позволил достичь цели, но Скала нисколько не расстроился, не растерялся.

Он просто… взревел ещё яростнее! Ещё безумнее!

И прыгнул ещё раз!

Наверное, никто и никогда не сможет объяснить, какое наитие вело Флаграну, сумевшую за мгновения между первым и вторым прыжком Аркоса, развернуть Медвежуть спиной к парню.

Но это и неважно, неправда ли?..

Истинно важно лишь одно.

Победа.

Победа, ставшая возможной из-за повисшего на своих Топорах Аркоса, прорубивших Зверя практически насквозь.

Победа, ставшая возможной из-за вонзённого в оскаленную пасть Двуруча Флаграны так, что он вышел из затылка Зверя.

А после на землю упало два тела.

Зверь и человек. Жертва и охотник. Мёртвый и живой.

— Аркос, — прохрипела Флаграна, уперев Воплощение в землю и тяжело опираясь на него, — ты живой там?..

Сперва ответом ей послужил полувздох-полустон, непрошено сорвавшийся с губ того. Но, собрав всю волю, парень всё-таки смог едва слышно, но вполне по-человечески и членораздельно ответить:

— Да…

— Это хорошо… — пропыхтела Амазонка, всё ещё пытающаяся восстановить дыхание, — лежи, сейчас вернусь… — и, развеяв Воплощение, поплелась, шатаясь, куда-то в сторону окраины поляны, на которой происходила битва.

Силуэт девушки то и дело плыл перед глазами, и виной тому были неудержимо накатывающие волны пульсирующей, жгучей боли. Тело ощущалось полностью поглощённым ею, но Скала стоически терпел всё, пытаясь не стонать и не скрипеть зубами слишком громко… Всё-таки в полёт Зверь его запустил знатно, и тормозил Скала собой обо всё встречное-поперечное. Потому тело и ощущало себя отбивной исключительного качества после исчезновения адреналинового амока.

Через сколько вновь раздался голос Флаграны, парень не знал, да и не сразу смог разобрать, чего же та от него требовала… Но потом всё же до сознания дошёл приказ:

— Пей! — его голову мягко и заботливо чуть приподняла чужая рука, а в губы ткнулось что-то твёрдое и гладкое, после чего пришлось спешно глотать жидкий огонь.

Сквозь треск несуществующего костра, сжигающего всё внутри Аркоса, донеслось пояснение:

— Это лечилка, выданная Академией.

Впрочем, утверждать, что ему не почудилось, Скала не взялся бы. Всё-таки, зелье было той ещё дрянью. Вкус настолько омерзительный, что возникало впечатление, будто во рту у тебя кто-то сдох и протух. И сделал это минимум дважды… А может, и много больше раз — но то уже зависело от состава лечилки и её качества.

Здоровяку, с одной стороны, вроде повезло — после первого гадостного ощущения второй волны не последовало. Но тут-то и крылось невезение — ранг зелья однозначно оставлял желать лучшего. Впрочем, даже так эффект был заметен. Жар, разом охвативший всё тело, почти полностью поглотил пульсирующие вспышки, от которых ранее скрежетали зубы. Вместо вспышек осталось лишь ноющее, тянущее чувство, что распалось на конкретные пострадавшие очаги: левая нога, правая рука, рёбра с обеих сторон.

Это, по мнению парня, было уже вполне сносным состоянием, а потому на вопрос Флаграны:

— Ещё одну?

Аркос сумел сдюжить и ответить твёрдо, как и подобает скале:

— Не надо.

— Только давай без экономии. У нас их ещё достаточно, — попробовала настоять девушка.

— Не надо. Этого, правда, хватит, — менять своего ответа здоровяк не планировал, а следом от всего сердца поблагодарил спасительницу: — Спасибо! За всё!

— Может, всё же ещё одну? — тут же отозвалась Флаграна, приближаясь близко-близко и пристально вглядываясь в глаза Аркоса, словно пытаясь увидеть в них следы то ли обмана, то ли безумия, то ли чего-то совсем иного… Что именно искала девушка, Скала не ведал, но одно знал точно: ещё никто и никогда не оказывался так близко к нему и не всматривался так пристально в саму душу. А ещё он отчего-то знал, как называлось новое чувство, которое впервые в жизни только что опалило его целиком при взгляде на неё.

Смущение.

— Н-не надо, — уводя взор в сторону от оранжевых омутов, ответил парень скомкано.

— Тогда рассказывай подробно, что и где болит, — потребовала Флаграна, чуть отстраняясь, на что Аркос подумал с облегчением: «Наконец-то!», а вслух сказал совсем другое, предварительно прислушавшись к организму:

— Да как бы… уже почти и ничего? — настолько удивительным оказалось перестать ощущать даже ту тупую боль, что замолчал несколько неверяще. Следуя собственным словам, попробовал подвигать сперва рукой, затем ногой, а потом и вовсе встать. И — получилось!

— Не болит! — обрадовался, после чего сделал несколько шагов и в конце даже попробовал присесть. — И так тоже. Нигде не болит!

— Если станет хуже — не молчи. Договор? — спросила Амазонка, вставая напротив и протягивая руку.

— Договор! — Аркос легонько пожал протянутую ладонь, непроизвольно отметив, насколько же та приятна и мягка, в отличие от его собственной, мозолистой и грубой.

— Отлично. В таком случае на тебе проверка, что там с твоими припасами после полёта. А я пока трофеем нашим займусь, — Флаграна развернулась и лёгкой походкой направилась к Зверю, попутно являя своё могучее Воплощение.

Аркос ещё пару секунд смотрел вслед удаляющейся фигуре, после чего тряхнул головой, отгоняя наваждение, и стянул рюкзак со спины. Прежде чем заглядывать внутрь, оглядел-проверил его снаружи. Пусть и испачкался изрядно, но цел остался — нигде не порвался, хоть потёртостей и добавилось. Что ни говори, а экипировка у Академии — отличная. Ведь и надетая форма, на первый взгляд, тоже обошлась без потерь. Похоже, навык Клыков Ярости сработал на отлично, и на Аркоса ни капли слюны-слизи не попало.

Присев и развязав рюкзак, осторожно вытряхнул его содержимое на землю, выискивая взглядом что-то похожее на флакончики-пузырьки.

И не обнаружил.

Зато взгляд зацепился за продолговатый предмет точь-в-точь такой, как видел у Флаграны. Подобрал его и раскрыл.

Повезло!

Вероятно, из-за того, что лечилки находились внутри такого прочного кофра, все они остались целы. Вытащив одну из них, Скала на секунду замер, разглядывая тару и её содержимое.

Полупрозрачный пузырёк, более похожий формой на пробирку, из стекла, наверное, красного оттенка. Сомнения в правильном определении цвета под местным кристаллическим светилом имелись вполне обоснованные. Из-за него тёмная жидкость внутри сосуда казалась и вовсе цвета самой чёрной крови. Что до размера, то сосуд небольшой: содержимого от силы на пару глотков. Тем не менее эти крохи творения злых гениев из самой преисподней поставили его, Аркоса, на ноги.

Злые гении — потому как никому по доброте душевной не пришло бы в голову пытаться создать лечебное пойло на основе вытяжки из крови Зверей и выжимки из Растений.

А преисподняя — из-за того, что действие зелья заставляло твою кровь натурально кипеть. И лишь частично это звучало метафорой. Если полить открытую рану этой гадостью, то кровь начинала пузыриться, шипеть и жечься. Зато рана рубцевалась прямо на глазах. Со слишком сильными ранениями номер, конечно, не проходил, но для малых и, может, средних ран — само то. Не только поможет затворить, но ещё и обеззаразит от отравления чужим Атрибутом или иной дрянью.

Пусть Аркосу и не пришлось сейчас испытывать средство на собственной шкуре, но гадостного привкуса, всё ещё терзавшего нёбо, хватило, чтобы ответ на недавний вопрос Флаграны: «Ещё одну?» — звучал однозначно отрицательно.

* Чумной Медвежуть: https://author.today/reader/433488/4924903