'Меня лишили Воплощения. Сломали руку. Сбросили в Бездну.

Сопроводив словами: «Ты больше не Воин Предела!».

Они не знали: сила настоящего Воина — не в Воплощении.

Она — в решении не исчезнуть!'

Астерон Неуязвимый

Как бы я ни старался в этом своём совершенствовании, одно оставалось неизменным.

Выпускать из Лекарского Корпуса никто меня не собирался.

И на мой прямой вопрос:

— Когда?

Лаврия всегда отвечала туманно:

— Как только, так сразу!

Оставалось вздыхать сокрушённо да продолжать изничтожение осколков.

Благо хоть в этом препятствий непредвиденных не возникало. Просто долго, нудно и больно. Особенно «долго» и «нудно» стало после того, как предотвратил деградацию сателлитов и всего своего организма в целом. А вот «больно» из ослепляющего и испепеляющего душу преобразовалось в постоянное и ноющее. И ещё привычное настолько, что моментами ловил себя на том, что иногда перестаю совсем воспринимать это неудобство. Прямо как подобное водится у обычных людей, страдающих годами от зубной или поясничной боли и не имеющих возможности обратиться за полным излечением к обладающим Силой Предела.

Помимо восстановления, со временем появились у меня и другие заботы. А конкретно — вернулась возможность тренировок.

Однажды Лаврия изменила наш каждодневный маршрут, и вместо медитория мы пришли в относительно небольшой практорий. Самый обычный. Не походил он ни на мой прежний и диковинный «забывашковый», ни на специализированные со всякими особыми зонами, как у ребят. По сути, почти пустая зала, достаточно большая и просторная, что позволяла как минимум общей физической подготовкой заниматься, чтобы не терять форму. Так-то помещений для разной реабилитации пациентов в ЛК хватало, но они именно что для восстановления, а не тренировок.

Пока я озирался, стоящая чуть позади Лаврия пояснила:

— Обычно, когда нужны физические нагрузки, мы отправляемся в практории самой Академии. Всё же они более специализированы под работу с Воплощениями. Но с учётом того, что у тебя оно не атакующего типа, и ты ещё не восстановился до конца, то можешь пока тренироваться здесь. Иногда и я буду присоединяться к тебе. Сегодня приду за тобой через три часа. Наслаждайся!

После чего развернулась и неспешным шагом покинула помещение, оставив меня в гордом одиночестве и очередной камере. На что не удержался и выдохнул тихонечко и саркастически:

— Ура-а-а…

Лаврия за всё время, проведённое вместе, уже успела порядком утомить. С ней рядом я находился в постоянном напряжении. Её переключения между образами-ипостасями проходили иногда настолько внезапно и часто, что заставляли скрежетать зубами от бессилия. Вроде ничего такого девушка и не делала, но её присутствие реально угнетало. Если бы не молчащее Осознание, точно бы подумал, что старшая — обладательница Отклонения и как-то незримо влияет на меня. Но нет, мой навык признаков жизни не подавал. Как раз с той памятной ночи, когда мне Ангел явилась. Хотя пару раз чудилось нечто непонятное где-то на самой границе восприятия, когда по главному коридору ЛК шествовали с Лаврией. Но как только пытался ухватиться за это ощущение, так всё сразу исчезало-ускользало. Ну да и Предел с ним.

Сейчас имелось нечто более интересное на примете — наконец-то я один да в подходящем месте! Иначе говоря, пришла пора взглянуть на повреждения Воплощения-Щита живьём.

Не став ограничивать более себя, вышел в самый центр помещения да произнёс:

— Бремя Вечности!

Ранее разгуляться было негде, но всё равно в палате пробовал призвать Воплощение, несмотря на слова Лаврии даже не пытаться. Пробовал провернуть это ещё до того, как нашёл причины плачевного состояния и начал с ним бороться. Так вот старшая тогда была целиком и полностью права, говоря, чтобы не пытался. Ибо ничего у меня не вышло — ни одно из Воплощений не отозвалось, чтобы явить себя в реальном мире. Да, в тот момент, когда задыхался от безысходности, не удержался и пробовал даже Доспех воплотить, наплевав на осторожность.

Что ж, теперь я лучше понимал почему не стоило пытаться.

Материализация пусть на сей раз и получилась, но её качество вызывало не просто противоречивые чувства, а натуральное беспокойство. Ни толики монументальности в Щите не чувствовалось. А откуда ей взяться, если края его дрожали и то и дело норовили расплыться, потерять всякие очертания, истончиться и исчезнуть… Грешить на качество видимого из-за освещения в практории я не мог — несмотря на отсутствие окон, с потолка падал вполне себе яркий свет, которого с лихвой хватало подмечать даже самые мелкие детали.

Исключительно на внешнем виде Воплощения проблемы не кончались.

После его явления на всё моё тело навалилась дикая усталость, а в солнечном сплетении словно готовилась сверхновая взорваться. Побоявшись испытывать судьбу дальше, развеял от греха Воплощение. Кажется, я только что получил ответ, почему Сила не желала отзываться в прошлых попытках — она просто не дала окончательно мне добить себя же.

Сразу после развеивания Воплощения скользнул внутренним взором к Ядру Предела, и картина, что встретила там, нисколько не порадовала. Некоторые из тех новых граней, что творил из осколков, вздулись, исказились, словно готовясь лопнуть, вновь расплескаться облаком… Последствия эти встретили меня только на тёмном кристалле, что отвечал за Воплощение Щита, но обольщаться не стал. Провести параллель, что то же самое наверняка произойдёт и со светлым его собратом, — большого ума не требовало.

Хорошо, что в тот момент находился в практории один. Слишком уж сильно захлестнуло меня отчаяние. Настолько, что, вернувшись в реальный мир, натурально схватился за голову, на колени пал да завыл Раненой Чайкой…

Мгновение слабости — а может и целая вечность — мелькнуло метеором на ночном небе, не оставив после себя и следа.

Внешнего.

Внутри-то — тот ещё раздрай царил.

Но не зря, совсем не зря волей творил грани. Ею же собрал и осколки отчаяния, выскреб их со всех закоулков души и вбил! впечатал! яростно во всё те же грани. Те самые, что посмели подвести меня.

А затем в стенах практория вновь прозвучало:

— Бремя Вечности!

Новые вглядывания в Воплощение, отслеживания ощущений в сплетении, наблюдения изменений в гранях… И укрепление посмевших оказаться недостаточно качественными!

Продолжалось так по кругу.

Продолжалось так до самого прихода Лаврии.

Продолжалось так и во все последующие дни, когда выпадал шанс попасть в практорий. В итоге сложилась целая система: в медитории — поиск осколков и прессовка их в грани; в практории — поиск изъянов и повторная прессовка; в палате — маленькая «смерть» до следующего повторения…

Что до Воплощения-Доспеха, то с ним всё обстояло совсем нерадужно. Раз решил скрывать его наличие от Академии, то и в желании призвать его, чтобы начать такой же процесс восстановления, приходилось себя ограничивать. Действовал вслепую и уповал на лучшее. Зато для этого Воплощения придумал себе другой вызов — научиться материализовывать не целиком, а раздельно и частично, например: один из наручей или наручи и нагрудник вместе, но без всего остального. Возможно ли это в принципе — представления не имел, но всё равно пробовал, как раз в те моменты в палате, что предшествовали ночной маленькой «смерти».

Иногда весь выстроенный мной распорядок внезапно испытывали на прочность. Иначе говоря, в импровизированной системе «ремонта» Воплощения-Щита происходили непредвиденные сбои.

Случалось это, когда Лаврия решала размяться в практории со мной. Там уже волю приходилось пользовать совсем по другому назначению. Фигура девушки, одевающейся на совместные тренировки в какую-то ну очень облегающую разновидность формы то ли просто старших курсов, то ли лекарей, слишком притягивала взгляд. Сосредоточиться на чём-то ином удавалось с превеликим трудом. Так старшая ещё и будто специально подчёркивала свою змеиную сущность — демонстрируемой гибкости её тела могла бы позавидовать даже ловкая и стремительная Меланита.

Как же я радовался, когда эти пытки заканчивались! Как же хорошо, что происходили они редко, и во всё остальное время ничто не отвлекало, а потому в укреплении-восстановлении продвигался быстро.

Правда, как скоро выяснилось, тут-то ошибка и притаилась.

За мной пришли.

Не привычная Лаврия, которая сейчас находилась рядом, и не сам великий и неуловимый старший Иатрий, к которому несколько раз пытался пробиться, чтобы меня в конце концов отпустили из ЛК.

Явившаяся парочка громил, сверкавшая синевой на груди, вместе с нашим Шкафом легко бы составила легендарную троицу богатырей из преданий древних. Представляться мне они не стали, сказав лишь:

— За нами следуй.

Каких-либо плохих подозрений на их счёт я не питал — не из-за чего было им взяться. Парни сперва поздоровались и вполне свободно пообщались с Лаврией, как со старой и близкой знакомой. А уже после подошли и обратились ко мне с требованием следовать. Не ожидая от меня какой-либо реакции, развернулись да потопали в сторону выхода из медитория.

Провожая их взглядом и не торопясь бежать сломя голову, повернулся к Лаврии:

— Это кто? Это куда?

А та сказала лишь одно:

— Настало твоё «как только, так сразу». Иди, — а уже у самого выхода мне почудилось догнавшее в спину и едва слышное: — Удачи, Власт!..

За пределами медитория богатыри мимолётно смерили меня взглядом и направились куда-то, даже не контролируя, а иду ли следом. Может, так и должно быть, но меня эта беспечность малость обескураживала. Впрочем, это чувство постепенно отходило в сторону, пока совсем не исчезло, сменившись предвкушением давно желаемой свободы.

Мы шли прочь из Лекарского Корпуса.

Путь пролегал как незнакомыми, так и известными мне коридорами и помещениями. Последние определил по тому первому залу, где на поступлении сидели и корпели с ребятами над километровыми анкетами. Опознать этот фантастический зал не составляло никакого труда — исполинская фреска сражения Первых с Третьей Ордой оставалась на своём месте. Только и разницы, что теперь она находилась по левую, а не правую от меня руку.

Из-за чего участок маршрута наводил на весьма интересные мысли. В первых из которых звучали предположения, что ведут меня на тот дворик-площадь, куда мы с друзьями переместились после завершения Испытания. Другие же варианты терзали душу нехорошими предчувствиями — вместо того дворика могла меня встретить и Площадь Первых, находящаяся вне Академии, что означало бы жирный крест на моей будущей учёбе.

Упасть ещё глубже в пучину терзаний мне не позволила боль.

Боль, которая возникла из-за моей попытки отвлечься от гнетущих предположений. Я сосредоточился на фреске, стараясь рассмотреть, подметить как можно больше деталей. Из-за чего и сместился к ней намного ближе, чем требовало простое следование за сопровождающими.

В тот момент всё и произошло.

При сближении с полотном мою руку безжалостно обожгло. Настолько ярко и правдоподобно, что даже с шага сбился и за малым вслух не застонал… Зубы мои в тиши местной заскрежетали оглушающе! Но, похоже, только для меня одного — старшие никак не отреагировали и продолжили идти вперёд также неспешно.

А я…

Я остался позади и вцепился в правую кисть! Как тогда, в Тёмной Башне, когда печатка «неживых» внезапно возжелала стать частью меня… С трудом разжав пальцы «горящей» кисти, уставился на ту самую паутинку, ранее бывшую чёрно-серебристой и за всё прошедшее время ставшую уже родной и привычной… Она изменилась: то ли часть той черноты исчезла куда-то, то ли серебристость ожила и решила воссиять, затмевая черноту…

Без понятия, какое наитие вело, но отшатнулся, безжалостно разрывая расстояние между собой и фреской.

Отшатнулся — и боль мгновенно ушла! Словно и не было вовсе. Лишь судорога ещё немного дёргала кисть, как бы говоря, что ничего мне не показалось…

Шагнуть обратно на сближение я не рискнул, да и не успел.

Когда и как один из сопровождающих вернулся, я не заметил. Просто в миг за шиворот формы подняли, встряхнули и обратно поставили. А после молча ткнули в сторону выхода, у которого уже стоял второй.

Вздохнул и направился в требуемом направлении.

Если бы не столь нетерпящее возражений напутствие, наверняка попробовал бы вновь подступиться к полотну. Потому как кое-что не давало покоя. Застигнутый врасплох, я не обратил внимания на возможные сопутствующие изменения фрески. А они, как что-то настойчиво шептало внутри, точно должны были быть. Не могла боль случиться сама по себе.

Но — увы.

Встав по обе стороны от прохода куда-то, как обычно затянутого пеленой, богатыри абсолютно синхронно сделали приглашающий жест в его сторону.

Повторно вздохнул да покорно шагнул в неизвестность… Которая взяла и оказалась вполне себе известностью. Которая вывела-переместила меня всё-таки в тот самый дворик-площадь.

Окидывая взглядом открывшуюся картину, сказал бы, не покривив душой, что здесь собралась добрая половина братьев и сестёр моего набора. «Добрая» — это не о душевных качествах собравшихся, а об их количестве. Глаза сами собой принялись искать среди всех мою команду, а ноги понесли куда-то вперёд, расширяя область поиска.

А ещё только сейчас осознал, как же я, однако, одичал за месяцы вынужденного отсутствия.

Пусть многие из присутствующих и воспринимались знакомыми, но изменений в них хватало. И дело не только в лицах — телосложения тоже поменялись. Вчерашние мальчишки превратились в парней: вытянулись, раздались в плечах, а у некоторых даже появился намёк на щетину. Девчонки стали девушками: их ранее угловатые фигурки обрели приятные взору женские округлости. Теперь однозначно сказать, кто из присутствующих бывший «чёрный», кто — «гильдейский» или «орденский», стало уже невозможно.

Почти.

Ещё бы сами братья и сёстры не следовали пережиткам прошлого, что выдавали их с головой. Выражения, царящие на лицах, развеивали всю эту недосказанность: «серые» всё также щеголяли высокомерием, «орденские» — безразличием и невозмутимостью, ну а «чёрные» — смущением и какой-то покорностью, что ли.

Наверное, потому друзей на этом контрасте я и заприметил намного раньше, чем они меня.

Во-первых, наша команда выделялась своим, так сказать, «фигурным» разнообразием: два настоящих гиганта — Аркос и Флаграна; два лучезарных ангела — Миктлан и Камелия; один колобок — Кирон; и великолепная ледяная принцесса, при виде которой в груди приятное тепло разливалось — Меланита.

А во-вторых, на фоне прочих в друзьях чувствовалась сама жизнь. Никакой игры в маски и образы. И это несмотря на то, что у каждого присутствовал свой ворох тайн.

Увидев ребят, все мои переживания и беспокойства как-то сами собой отошли на задний план, шаг ускорился, а на лицо возжелала выползти улыбка предвкушения.

* Раненая Чайка: https://author.today/reader/433488/4901512