'Шутишь с Пределом?

Подожди, пока он рассмеётся в ответ.'

Софрон Бдительный

Щека горела. И не только она.

Действия, совершаемые под влиянием эмоций, зачастую впоследствии нарекаются опрометчивыми. Как показал и наш с Меланитой пример — неспроста.

Поначалу прикосновение к губам девушки воспринималось именно так, как всегда и рисовала фантазия — сладчайший нектар. Мягкость, упругость, нежность, вкус — список можно продолжать, наверное, вечность. Да только никто не позволил ей наступить и продлить миг моего посягательства.

Как ни странно, но помешала этому не сама Мела.

Прервало мои — а может и обоюдные? — действия то, что горело помимо щеки. И причём делать стало это много раньше неё.

Что многострадальное Ядро Предела, что новосозданное Атрибута — пылали они.

Если ощущение того, как плавится первое было знакомо и привычно, то второе превзошло все самые паршивые ожидания. Никогда и никому не пожелаю подобного!

И ладно бы Средоточия только безмолвно пылали. Так нет же — одним лишь нестерпимым жаром они не ограничились.

В миг, когда сомкнулись наши с Мелой уста, когда волна по телу прокатилась удовольствием, своим обратным движением она, захлестнув оба Ядра, что-то из них потянула. Да так внезапно и быстро, что среагировать никак не успел — ни сам от девушки отпрянуть не успел, ни её от себя оттолкнуть. Как не успела и она… То, что прихватила волна из моих Средоточий потянулось как раз к Меланите.

Вместо удовольствия в мою душу свои когти вновь вонзила паника. Легонько, но неотвратимо.

Я чувствовал, как через соприкосновение тел в Меланиту проникает жидко-бесплотный мрак, что стал моим Атрибутом. Как его поток, устремляясь из своего Средоточия встречается с Силой Предела, сплетается воедино и затем уходит в сторону чужих и умопомрачительно сладких губ…

И не только к Меланите. Доставшийся мне Атрибут атаковал девушку не одну, он и округу щедро захлестнул собой.

И не только от меня. Ещё мгновение назад бывшие такими сладкими чужие губы разом потеряли манящую привлекательность. Будто настоящую Ледяную принцессу целовал! Холод пронзил всё моё существо так сильно, что показалось даже, как Средоточия коркой Льда покрылись… И нет, пылать они от того не перестали совершенно. Наоборот, жжение ещё бо́льшую интенсивность набрало!

Казалось бы, это вот всё и должно стать причиной завершения поцелуя, но — нет. Маленькая вечность всё же имела место быть, потому что сверхновая взорвалась в моей щеке ещё нескоро… А полыхнула она по причине того, что нежная девичья ладошка обрела невиданную силу и твёрдость, которые и постаралась весомо передать мне.

Последующие секунды, тягуче долго тянущиеся, мы замерли с Меланитой, глядя друг на друга.

Она — возмущённо, что отчётливо читалось в её невыносимо синих глазах, а я… с сожалением и раскаянием. Первое — потому как слишком внезапно всё закончилось, несмотря на сопутствующую болезненность. Второе диктовалось исключительно стремлением выжить во чтобы то ни стало, а не пасть в безвестности от той самой ладошки, что опасно сжалась в кулачок…

Решив добавить убедительности своему раскаянию, выставил руки в примирительном жесте:

— Каюсь, грешен, — и тут же твёрдо добавил: — Но ни о чём не жалею. Ни о чём.

Вероятно, слишком уж твёрдо. Синева в противостоящем взгляде превратилась практически во тьму… Которой нисколько не верил — привычная бледность кожи Мелы на щеках уступила место лёгкому румянцу, а затем и взор в сторону ушёл, как и она сама, наконец-то отпрянувшая и сопроводившая действия тихим:

— Не делай так больше.

— Ничего не могу обещать, — ответил с прежней твёрдостью, продолжая жадно вглядываться не только в лицо, а вообще во весь её образ.

Может, потому и смог приметить то, что ускользнуло от осознания в первые мгновения после прекращения.

Мой Атрибут оставил на Меланите свой след.

След неожиданный и волнующий вопросами. И хорошо, что ими, а не чем-то иным и пугающим.

— Кхм, — прочистил горло, не зная, а как спросить-то о том, что взволновало. — Мела, а ты… нормально себя чувствуешь?.. — увы, но ничего умнее придумать не смог.

И — зря!

Вернувшийся ко мне взгляд девушки чересчур давящим воспринимался. Как и интонации в её словах:

— Я, конечно, понимаю причины твоего поступка, сама же точно так недавно вела себя неадекватно, а ты помог справиться. Понимаю, но не одобряю. Всё-таки ты перешёл всякие границы! И об этом мы поговорим позже. Что до ответа на твой вопрос, то и с этим тоже предстоит разобраться, но также после. Сначала давай решим более насущное. Как выбираться отсюда будем? — и обвела рукой то небольшое пространство, что оставалось доступным нам.

То, как выплёскивался в округу Атрибут, ощутить я успел. А как то же самое провернул Лёд Меланиты — нет, слишком увлёкся сперва процессом, а затем поражён был встречным холодом, вторгшимся уже в моё тело. Вторгшимся и качественно остудившим мой пыл, что так разыгрался от воплощения Ядра.

Мы находились в самом центре невероятного цветка — ледяные лепестки, объятые странным мраком. Ближайшие из которых имели очень небольшой размер, но чем дальше — тем всё бо́льший. Плотность их расположения также росла вслед за размерами. А ещё каждый следующий их ряд всё сильней изгибался, вытягивался так, чтобы постараться сомкнуться над нашими головами. И у самых крайних лепестков это даже получилось, потому как свет от треснувшей руны не падал более свободно вниз. Он растекался по лепесткам, заставляя вспыхивать их лёд красками, захватывающими дух…

Ни бравировать, ни ёрничать в ответ не стал, а честно признался:

— Понятия не имею. Подумать надо бы, если и у тебя пусто с идеями.

— Всех моих идей сейчас — треснуть Воплощением посильнее! — произнесла Мела так, что почти заставила поёжится — слишком уж пристально она при этом смотрела никак не на лепестки…

Но я справился и не поддался!

Вместо этого предложил иное, но, возможно, не самое разумное:

— Тогда давай начнём не с решения этой задачи, а с определения, что произошло с нами?.. Не «между», а «с»! — тут же добавил чуть больше акцента на то, о чём же говорил.

— Что, что. Я знаю — что! И оттого ещё больше хочется прибить кое-кого! — буквально взорвалась Меланита таким жгучим негодованием, какого не то что видеть не доводилось, я даже предположить не мог, что обычно хладнокровная девушка способна на столь яркое его проявление.

Что в бою с Ледяным Ликаоном, что во всех прочих ситуациях всегда имелась некая граница, за которую эмоции Мелы никогда не переходили. Или почти никогда. На их общем фоне и её прошлое состояние аффекта выглядело куда более контролируемым, чем моё, втравившее нас в приключение на ровном месте.

Заставила ли эта вспышка раскаяться меня больше прежнего? Конечно, нет! Нельзя же раскаяться в том, о чём не жалеешь.

— Прибивать никого не нужно. Лучше расскажи — что, — состроив максимально заинтересованное лицо, полюбопытствовал, стараясь окончательно перевести ситуацию в миролюбивое русло.

— Синергия случилась, вот что! — уже не негодующе, но всё ещё жгуче ответила Мела.

— Синергия?.. — переспросил, катая на языке незнакомое слово.

— Она самая. Явление, о котором никто из старших на лекциях не счёл нужным упомянуть. Да я и сама случайно встретила пару слов о ней, пока в Библиотеке искала хоть что-то про свой недуг. Может, наставники не стали упоминать, потому что никто до сих пор не смог доказать её существование? Предполагаемый же смысл явления в том, что у двух Воинов может возникнуть связь между их Атрибутами. Возникнуть и позволить сделать нечто такое, что неподвластно им по отдельности, — в завершении своих слов Мела вновь обвела то, что нас окружало.

— Ух ты! — теперь я уже по-новому оглядел лепестки, на сей раз отмечая не их красоту, а таящуюся опасность.

— А чтобы ты ещё больше проникся, как же нам на самом деле повезло, то знай, что у синергии есть и антипод. Называется он диссинергия. Сам догадаешься, что происходит в этом случае, или подсказать?

Последний вопрос хоть и застал малость врасплох меня, увлечённого разглядыванием округи, но смог собраться и предположить:

— Что-то не настолько прекрасное?

— Именно. В лучшем случае от нас не осталось бы ничего. В худшем — вместе с нами исчезла бы бесследно и Башня. Если мы, конечно, ещё под ней.

— Ух ё! — вырвалось невольно, стоило только представить то, о чём толковала девушка.

— Собственно, из-за диссинергии и выдвинули предположение о существовании самой синергии. А вообще всё началось с того, что решили как-то назвать отсутствие реакции Атрибутов друг на друга. Звучит оно просто — анергия. Благодаря этой безучастности Атрибутов все нормальные Воины и сосуществуют рядом друг с другом. Как сам слышишь, термины достаточно необычные, а оттого и не особо распространённые. Но вот имя того, чей феномен ими пытались объяснить, ты точно знаешь, — и замолчала, выжидательно глядя на меня.

А я что? Не имея никаких предположений, только руками только и развёл.

На что тут же тяжкий вздох получил, но имя Мела всё-таки назвала:

— Чак Несокрушимый, — а после ещё и улыбаться стала по мере того, как вытягивалось моё лицо в процессе складывания воедино мозаики моих прошлых и разрозненных знаний.

Чак — легенда. Причём не фольклорного толка, а самая настоящая. Одиночка, что не состоял ни в одной гильдии, настолько силён был. Откуда пришёл, куда исчез — никому доподлинно неизвестно. А сколько всего ходит историй о его подвигах — не счесть! Взять те же противостояния человечества и Орды. Документально подтверждено лишь сражение Первых Воинов с Третьей Ордой, что и изображено на фреске в Академии. Но вот мифы… Они именно Чаку приписывали сражение со Второй Ордой.

Пока был погружён в размышления, Меланита успела подобраться ближе и вовсю щёлкала пальцами у меня перед глазами, привлекая внимание:

— Власт, ау!

— А-а-а? — очнулся от мыслей.

— Помнишь, я упоминала, что хотела о своём Ядре посоветоваться? Что меня кое-что в нём смущает?

— Конечно, помню, — тут же отозвался, припоминая разговор в «предбаннике» Золотого коридора.

— Это хорошо, — с нотками одобрения покивала девушка. — Когда я создала Ядро Атрибута, то мной оно ощущалось каким-то незавершённым. Как будто ему не хватало чего-то, целостности, что ли. А может, той самой плотности, о которой сама талдычила тебе перед медитацией. У тебя же вышло максимально сильно сжать Атрибут при воплощении?..

— Надеюсь, что да. Я очень старался, и моё Ядро выглядело куда как меньше Ядра-донора.

— Если так, то ты большой молодец, — сперва прозвучала неожиданная похвала, а затем последовало признание: — У меня оно почти такого же размера получилось, как Ядро Барса. Так при этом ещё и вопросы возникли к результату, как уже сказала.

Не зная, как реагировать на эти откровения, продолжал внимательно слушать девчонку:

— Так вот, после всего, что случилось, я уже успела проверить свои Средоточия. Если ты того же ещё не сделал, то сейчас самое время.

— Момент! — отозвался на совет и последовал ему.

Ни сразу после перехода на этапы Взращивания Ядра Атрибута, ни позже я так и не соблазнился на долгое и тщательное исследование обоих Средоточий. Ядро Предела слишком уж в тоску вгоняло своим видом. Потому после восстановления граней кристаллов и создания эклиптик соваться к нему так храбрости и не набрался. Атрибутное же, наоборот, только-только сформировал, а потому торопился вернуться к ожидавшей Меланите. Ну а затем произошло то, что произошло.

Начать решил как раз с тоскливого варианта.

Зависнув над системой с Силой Предела, пристально вгляделся в неё, свободный ото всех оков прошлого — не давило Ядро Владыки, требуя сил на сдерживание; не предстояла схватка с воплощением страха из Атрибута; не терзали и иные переживания. Прекрасное, казалось бы, расположение духа. И почти смог уберечь его от новой и сокрушительной атаки печали.

Ядро Предела действительно покрывала корка Льда — то, что я ощутил при поцелуе, мне не почудилось. Грани кристаллов с Воплощениями ещё сильнее походили на старые окна, сплошь покрытые морозными узорами.

Эклиптики, которые обеспечивали движение сателлитов вокруг Ядра, также несли след чужого Атрибута. Те отдельно торчащие «волокна», что ранее вызывали беспокойство о качестве проделанной работы, изменились. Они перестали «жить» — более не колыхались своей жидко-бесплотной консистенцией, а обрели вполне стройную структуру. Пусть корявую и кривую, но стабильную. А точнее — замороженную.

Сателлиты удивили. Они остались прежними — сколько я ни вглядывался, никаких изменений заметить так и не удалось. Хорошо ли это? Да Предел ведает. Может, так и должно быть. А может, продлись поцелуй дольше — перемены коснулись бы и их. Удастся ли повторить опыт — тот ещё вопрос, но возникший научный интерес так и шептал: «Это отличный предлог, чтобы да!».

Заглядывать внутрь кристаллов на миниатюры Воплощений не стал. Здесь остался верен прежнему желанию — увидеть их метаморфозу впервые в реальности, во всей красе и натуральной величине.

К слову, то русло-канал, которое творил для перекачивания энергии Атрибута из Ядра Владыки к будущему месту воплощения собственного Средоточия, осталось на месте.

И неспроста.

Создавал-то его не по своей прихоти-задумке, а согласно поведанному Меланитой перед началом судьбоносной медитации. Обычно подобная структура сама собой образуется при перенаправлении силы Атрибута из Ядра-донора к месту будущего воплощения. Это чисто мне пришлось изгаляться, чтобы не «утонуть» в избыточной энергии.

Структура не только формируется, но и остаётся с Воином навсегда, потому как становится той основой, развитием которой предстоит заниматься до девятнадцатого уровня — второго предельного. Потому нет ничего удивительного в том, что у этого соединительного звена между системами Предела и Атрибутом есть собственное название.

Главный филамент.

На этом знания, которыми владела и поделилась Меланита, кончались. В чём конкретно будут заключаться наши последующие шаги на пути Предела, ни старшие ничего не соизволили поведать, ни в Библиотеке ничего не нашлось. Не иначе, ещё один мотиватор, чтобы заставить каждого из нас поскорее выбраться из Аномалии после перехода на одиннадцатый уровень.

Единственное, что ещё стоило отметить, заключалось в том, что филамент, первоначально сотворённый мной умозрительно и на основе воли, сейчас имел совсем другой состав-структуру. Когда и как он изменился — утверждать не возьмусь, но предположил, что в момент прохода силы Атрибута по нему. Выглядел филамент под стать моим эклиптикам — подобное же нитевидное плетение. Совпадение ли? Пока тоже вопрос без ответа, но зарубку на будущее сделал: — разузнать у Мелы, как у неё выглядит это звено. И, скорее всего, именно эта подмена состава филамента и привела к тому, что чужой Лёд пристал и к нему, напрочь проморозив торчащие вовне «волокна» и заставив их замереть.

Всё это подметил пока перемещался к Средоточию Атрибута.

Там картина, встретившая меня, была более жизнеутверждающая. Ядро блестело ледяной оболочкой, словно скамейка в сквере свежей краской. Смотришь — и на сердце радость! И даже если глубже заглянуть, под чужую оболочку, то не станет оно кровью обливаться, как в случае со старшим собратом. Собственно, я и заглянул, но ничего нового не обнаружил — тот же сгущённый донельзя странный мрак, что продолжал постоянно изменяться.

На этом ознакомление с последствиями воздействия Льда на свои силы завершил, вернулся в реальность и подвёл итог:

— Однако, вопросов больше, чем ответов!

— С языка снял, Власт, — тут же отозвалась Мела.

— Я буду прав, если скажу, что твои Ядра, эклиптики и филамент носят следы моего Атрибута? — задал первый из волнующих вопросов.

— Да, будешь, — ответ подтвердил предположение о взаимности воздействия.

— У меня часть перечисленного, такое ощущение, насквозь проморожена. Той гладкости эклиптик, какую ты сотворила у себя при Слиянии, у меня, к сожалению, не вышло. Мне их пришлось сплести в нечто канатообразное и очень неаккуратное, из-за чего некоторые «волокна» остались торчать наружу. Вот они-то и проморозились. Филамент такой же. Зато на сателлитах следов никаких не заметил. Ядро Атрибута покрыто коркой ледяной, как и кристаллы Воплощений. Но дискомфорта никакого не чувствую нигде. Не то, что в тот самый момент, — поделился деталями осмотра. — А у тебя как?

— Совсем не так. Твой Атрибут… он странный! — с обличительными нотками отозвалась Мела. — Он местами так «прилип» ко всему, что на любые попытки избавления никак не реагирует. Будто его вообще нет, будто иллюзия всё. Если бы не то, как он повлиял на Ядро Атрибута, я бы даже поверила в правдивость видения.

— А как он повлиял? — задал тот самый вопрос, к которому, судя по всему, меня изначально и подводили, отправляя на осмотр последствий такой приятной опрометчивости.