'Реальность — как туман на поле боя: видишь лишь то, что она позволяет.

Будь острее взгляда!'

Софрон Бдительный

Рука сомкнулась на рукояти, а та, в свою очередь, не спешила рассыпаться пылью-прахом, как черепа под ногами. Она ощущалась на удивление твёрдой, объёмной и невозможного леденящей. Такой, что даже сквозь Воплощение-Броню пробирало! И на мозги стопроцентно влияние оказывающей. Потому как сообразить, что я отчего-то облачён во второе Воплощение, пусть и частично, удалось не сразу.

Когда и как это произошло? По дороге на вершину? В момент прикосновения к рукояти? Имеет ли это хоть какой-то смысл или вообще неважно?..

Или по-настоящему важно лишь одно?

То, что Бесцветный мир стремительно преображался.

Он начал это делать в аккурат после того, как моё Искажение неожиданно выплеснулось вовне, из-под самых ног. Атрибут выплеснулся не вокруг, а поднялся двумя жгутами, подобными то ли цепям, то ли… как раз тому лавровому венку, что также изображён на эмблеме «неживых». Поднялся по бокам от странных крыльев.

Бесцветье не обрело внезапно краски, не стало похожим ни на привычную реальность, ни на ненормальную аномальность. Его пыльная и замутнённая индивидуальность, полная невыносимой безысходности, нисколько не изменилась.

Зато, казалось, во всём этом возникла… жизнь?

Безмолвное поле черепов и мечей, бескрайние барханы праха, видневшиеся где-то там, на самом горизонте, — всё пришло в движение. Земля отозвалась едва приметной дрожью, породившей то, чего ранее в этом мире не существовало.

Звук.

Абсолютная тишина Бесцветья треснула.

Не только от дробного стука бесчисленных черепов друг о друга, обрётших внезапную твёрдость.

Не только от лёгкого ветра, зазвучавшего-запевшего при встрече с острыми лезвиями мечей.

А из-за чужого, даже чуждого, надтреснутого, но властного голоса, что раздался из-за моей спины:

— Меч. Извлеки его!

Вздрогнул ли я? Конечно, да! Ведь давно и искренне уверился, что я здесь один-одинёшенек.

Но голову к источнику тем не менее повернул не резко, а медленно-медленно.

Так же неторопливо, как там продолжала воплощаться фигура, что, вытягивая из округи пыль-прах, обрастала всё новыми деталями, чертами, с каждым мгновением становясь всё более похожей на человеческую, но продолжавшей быть столь же бесцветной, как и окружение. Эта её бесцветность сохранялась, а вот обезличенность постепенно уходила прочь. Чем дольше ошарашенно глядел на силуэт, тем всё более и более точной копией меня же самого тот становился…

Мысль едва успела оформиться, а черты фигуры тут же неуловимо «потекли», смазываясь и вновь собираясь, обретая чёткость, после чего «мной» её назвать ни у кого бы язык уже не повернулся.

Теперь весь образ требовал совсем другого описания.

Описания, звучавшего до дикого странно, но тем не менее ёмко: «поседевший от вечности юный старик».

Но почему, отчего «старик»?

Всё из-за глаз. В них не отражалась бесконечность, бесцветность или что-то другое на «бес-». Как и малейшей капли жизни там также не наблюдалось.

Там зияла просто пустота. Она затягивала, звала к себе…

Если бы вновь не прозвучали требовательно слова:

— Меч. Извлеки его! — безжалостно вырывающие из странного оцепенения-наваждения, то не уверен, что справился бы сам.

Возникала ли мысль ослушаться «старика»? Пожалуй, что нет. Наверное, смог бы, но совсем не хотел того и сам. Зря, что ли, взбирался на эту гору? Превозмогал каждый шаг на пути к её вершине?

Ну уж нет! Что моё — то моё! Даже если оно ещё не моё!

Может и опрометчиво, но меч я уже считал своим.

А потому, покрепче сжав руку, потянул клинок из плена. Потянул резко и прилагая все силы!

И — не справился…

Казалось, теперь я пытался эту самую гору поднять вместе с собой же.

Вроде в древности существовал миф о мече в камне, который никто не мог вытащить, пока не явился тот, которому на роду написано было это совершить. Правдива ли легенда, то неведомо мне. Зато ведомо то, что мне-то точно ничего не предписано по роду-племени. По ним — нет, а вот по странной прихоти Госпожи Судьбы — да. Находку печатки «неживых» никак не приписать Леди Удаче — до сих пор слишком не прогнозируем результат всего происходящего: останусь в прибытке или очнусь у корыта дырявого?

Ни первая, ни вторая, ни надцатая попытки не увенчались успехом.

Отчаялся ли я? Прекратил ли попытки?

Нет, я просто принялся искать другое решение.

Обратился к тому, из-за чего и оказался в Бесцветном мире. Постарался ощутить чужеродное в собственном теле. Паутинку, метку, печатку — названий много разных дать успел, но ни одно в полной мере не отвечало на вопрос: «Что же это, Предел, такое?».

Тогда, но не теперь.

Я наконец-то нашёл ответ. Простой и лаконичный. Сделал это благодаря Атрибуту.

Раз паутинка стала расползаться по телу вслед за развитием филаментной системы, а та ни что иное, как воплощение Атрибута, то и достучаться до этой чужеродности, почувствовать её, следовало с его же помощью. На эту идею навело, как ни странно, Воплощение-Броня. Та самая его перчатка, в которую была облачена рука, сжимающая рукоять. Если оно отозвалось, позволив явить себя, то Предел, его Ядро вновь доступны мне. Как должен быть доступен и Атрибут, что ранее выплеснулся вовне.

Потому, зачерпнув силу в обоих Средоточиях, направил её по филаментам, концентрируя в отмеченной руке. Почти так, как делал последнее время на занятиях. Различие лишь в том, что там эта сила тратилась либо на прокладывание нового филамента, либо на освоение доступных техник. А сейчас я пытался обе эти силы «объединить» с третьей — с меткой. То ли «подружить» их, то ли заставить паутинку стать частью меня и моей филаментной системы. Тут с определением теряюсь, но посыл заключался в том, чтобы чужеродность её сошла на нет, чтобы не только она слилась с моей плотью в одностороннем порядке, но и я получил толику власти и контроля над ней. И вот тогда, согласно предположениям, она должна была стать тем, чем и до́лжно.

Как долго и сколь много раз я пытался? Точное число назвать не возьмусь. В конце концов дошло до того, что энергии Искажения скопилось так много в руке, что его сила снова проявила себя в мире. Стала тем жидко-бесплотным мраком, что объял перчатку Воплощения, заставив ту потерять свою белоснежность. А затем мрак дальше пошёл — растёкся по всему мечу: клинку и эфесу. Но это я уже лишь самым краем сознания отмечал — максимально сконцентрировался на поиске тех рычагов, которые позволили бы достичь задуманного и перевернуть мир…

Да только результата всё не было и не было.

Ну а потом…

Потом я всё-таки понял, какой же на самом деле глупец. Раз ответ, к которому пришёл, заключается в единственном слове «ключ», то какого ляда продолжаю упрямо долбиться в дверь, которая даже не заперта и открывается навстречу?

В общем, не силой и Силой следовало действовать с мечом.

А легко и непринуждённо, или, лучше сказать, ласково и нежно.

Именно так и потянул клинок вверх в новой попытке, а не резко и с натугой, как ранее.

Но, естественно, и не просто так, а с жаром представляя, как вся паутинка уходит с захваченной территории на теле, собираясь в руке, смешиваясь там с мраком Искажения, а затем вместе с ним медленно, неторопливо перетекает на меч…

И — сработало!

Лезвие выскользнуло из плена черепов, словно нож раскалённый из масла!

И, воздев клинок над головой, обернулся с торжествующим видом к «старику».

А тот, до того рядом стоявший молчаливым истуканом, перестал им быть мгновенно и насладиться маленькой, но победой мне не позволил. Взмахнув широко рукой, отдал новый приказ:

— Бейся!

Не «бойся», а именно «бейся». Хотя первое тоже пару раз мелькнуло в мыслях, когда увидел, как, повинуясь жесту «старика», поверхность поля в стороны расходится, и оттуда появляются уготованные мне противники. Их количество поражало, их внешний вид не оставлял равнодушным…

Говорят, один против Орды не Воин.

Что ж, мне предстояло развеять этот миф. Пусть и не Орда в противники досталась, а очень даже разношёрстное воинство, но-о-о… Их число как раз и заставило вспомнить выражение.

Вероятно, по задумке «старика» — а может, творца Бесцветья? — сражаться мне следовало исключительно мечом. Но я-то Воин Предела! Пусть не атакующего типа, но Щит и Доспех — всё равно подспорье весомое. А потому первых противников встретил уже во всеоружии. Правда, навыки Воплощений так и остались недоступными, как и техники, но Силу из обоих Средоточий только что научился использовать здесь, а потому по филаментам к мышцам и сателлитам первого Ядра устремился поток Искажения, даруя силу, мощь и… кое-что новенькое.

В бою с Огненной Саламандрой Меланита использовала то, чего никак не должна была уметь. Когда нам рассказали об Атрибутной ауре, мы, конечно, дружно подумали: «Оно!». Когда вскрылась проблема девушки с её необычным развитием филаментов, мысль сменилась на противоположную. Когда же у неё наконец-то получилось использовать технику ауры, мы вовсе пришли к неоднозначному: «Оно и не оно».

Атрибутная аура, что в моём, что в общем случае, представляла собой чисто защитную технику. Тело Воина покрывал Атрибут, защищая того своей силой. В бою с Саламандрой наша гильдейская как раз и облачилась в Лёд, что вроде как полностью соответствовало технике. То же самое мы увидели, когда Мела освоила технику. И вот тут начиналось отличие. Львиную долю внутренностей Зверя девушка заморозила как раз той своей аурой, а та, которой нас обучали, в такое не умела.

Теоретически — повторюсь, лишь теоретически — против Саламандры Меланита применила Возмездие. Техника аж тридцать плюс уровня, как и Атрибутный всплеск, которым старший Малактор нас терзал на первом занятии на Арене. Могла ли Проклятая, сама того не ведая, использовать подобное умение? Я склонялся к тому, что да. В чём и саму девушку убеждал, хотя и ознакомиться с полным описанием Возмездия нам было негде, а демонстрировать его никто из старших не торопился.

Тогда я не понимал почему, но не теперь. Ведь сейчас сам, кажется, использовал её. Пусть и сказать «использовал» совсем неверно было. Судя по всему, это действительно даже не техника. Это скорее воля самого Атрибута, желающего защитить своего хозяина. Почти как Аура, но если там чисто пассивная защита, то здесь как раз, хм-м-м, активная.

В общем, каждый удар приводил к тому, что с меча, со Щита сами собой срывались капли Искажения, которые при попадании на противника вспухали деформацией плоти того. Будь враги из плоти и крови, страшно представить, во что бы они превращались, насколько тошнотворно бы всё выглядело. В Бесцветье же часть их тел попросту вспухала облачком праха, а следом и всё остальное тело распадалось им же…

Ну а затем стало не до рассуждений. Когда вообще всё восставшее и ещё восстающее море существ пришло в движение, единственной целью которых являешься ты, волей-неволей, но лишнее, мешающее выживанию, организм сам отрубит, не станет впустую тратить драгоценную энергию и силы.

Я старался выжить. Проверять, какая здесь Смерть поджидает за углом, желание отсутствовало. Какая — это про «насовсем» или «понарошку». Веры во второй вариант не имелось, потому что боль от пропущенных ударов чувствовалась по-настоящему, совсем не так, как произошло с «эластичными» ногами. А потому не просто старался, а старался изо всех сил!

И у меня даже получалось!

Это я так думал поначалу, потому как область видимости вскорости сократилась до невозможно малой — противников бескрайне много, распадаются почти всегда с одного удара, а ветер слаб, чтобы облако в сторону сразу унести. Так что и оценить, кто же побеждает, возможности толком не было.

По той же причине в один непрекрасный миг и Бесцветье прекратило быть собой. Особо клыкастая и юркая тварь возникла из взвеси слишком неожиданно и сумела-таки добраться до моей плоти. В окружающий мир без ярких красок совершенно безжалостно вторгся пронзительно-красный, щедро плеснувшийся из полученной раны.

Но именно этот момент стал неким переключателем. По инерции я ещё сорвал да жестоко забил посягнувшее на плоть существо, но того можно было уже и не делать. После явления яркой краски всё море врагов почти мгновенно и синхронно замерло, а после под влиянием порывов ветерка стало само собой распадаться прахом, уносимым прочь. Противники исчезали, а пронзительно-красный неумолимо обращался пепельно-серым…

Сколько длилась битва да «распад» одному Пределу да, может, «старику» известно. Сам же знал лишь одно — я настолько задолбался, что уже и уйти не смогу. Но тряхнув головой да придав лицу максимально торжествующее выражение, обернулся к безмолвному арбитру.

Наверное, «старик» того и ждал.

Наверное, сперва стоило воткнуть меч, опереться на него да отдохнуть, не оборачиваясь. Обманувшись чувством победы, я всего перечисленного не сделал. А когда обернулся, ничего изменить было уже нельзя.

«Старик» сделал новый взмах, отдавая очередной приказ:

— Победи!

Тогда-то я и понял… Всё понял!

Раньше не зря звучало «бейся», а не «победи». Не следовало так выкладываться против моря слабых врагов. То оказалось вовсе не основное сражение, что мне предстояло… И если завершилось оно с пролитием крови, то и цель его одна: проверить, на что именно способен… претендент на меч? Кроме клинка вокруг вроде как ничего не имелось. Во всяком случае — не виднелось. Но, как и со знанием тех же рун, уверенным в отсутствии нематериальной награды было быть нельзя.

Теперь в дело вступала забытая часть композиции на вершине горы, оставшаяся без надзора, когда забрал меч от неё.

Позвоночник с черепом и крыльями. Да-да, череп оказался не на мече водружён.

Так вот, эта часть чьего-то скелета послужила основой, вокруг которой вновь стал собираться прах. Но не тот же самый, с которым только что я бился. К «основе» потянулся тот, что впитал свежую кровь. Как это я так угадал? Ответа не было, а вот уверенность, что это именно он, — да. Чем-то он неуловимо отличался от всего остального. Точно не цветом, но, может, аурой?..

Наблюдать над воплощением нового противника я не стал. Коль команда озвучена уже, то можно и не ждать завершения процесса! Бесчестно ли это? Не думаю. Во-первых, это не живой враг, которого можно уважать хотя бы за то, что он твой противник. А во-вторых, тварь, восстающая напротив, не то что из другой весовой категории — она вообще из другой лиги! Там только роста в два меня… Потому и всё остальное было под стать.

И как же обидно, что навыки Воплощений не работали! Сколько «мгновений» упущено… Их с лихвой хватило бы на пару десятков применения Тяжести. А такое число, уверен, стопудово сработало бы прессом для Ангела Праха, раскатав в тонкий блин.

Эта мысль-сожаление ещё гуляла в голове, а тело уже сорвалось в коварно-отчаянную атаку.

Но — без толку!

Даже не будучи воплощённым до конца, Ангел блокировал меч одним крылом. А вторым моментально произвёл ответную, из-за чего мне дистанцию разрывать пришлось…

И — не успел!

Самым кончиком, но Ангел достал меня, прочертив борозду поперёк груди. Успей он ноги обрести, став чуть выше — не сносить мне головы! Открытие, что Воплощение-Броня — не помощник, стало до слепоты болезненным, что заставило ещё больше отступить… Чтобы тут же вновь вперёд сорваться! Боль болью, а сознание чётко дало понять, что времени врагу на полное воплощение предоставлять ни в коем случае нельзя. Обрети противник мобильность — мне стопроцентно хана.

Другим грустным открытием стало то, что капли Искажения более не растекались по мечу. Возмездие как пришло внезапно, так и ушло.

Полагаться оставалось лишь на себя, Силу внутри да меч в руке. Воплощения из списка вычеркнул оба — Щит вслед за Бронёй подвёл. Второй наскок на Ангела привёл к тому, что уже мне пришлось блокировать удары. Причём не крыльев, а страшно когтистых рук. Когтистых настолько, что они и в полуматериальном, но невероятно прочном полотне Щита оставили свой кошмарный след. А крылья враг, похоже, решил поберечь — оба пострадали от первого обмена ударами: правое — частично разрублено мечом, левое — чуть сожрано последними каплями Искажения.

Пока я во второй раз разрывал дистанцию и лихорадочно искал способ победы, противник, можно сказать, наконец завершил воплощение.

Ангел открыл свои глаза.

Глаза, в которых оказалось не Бесцветье, не пустота.

Глаза, в которых пылала сама Преисподняя…

А следом расправил мгновенно восстановившиеся крылья, срываясь уже ко мне!..

Что бы ни говорил, как бы ни переживал за благосклонность Леди Удачи, но сегодня она явно билась на моей стороне. Ничем иным объяснить цепочку произошедших нелепых случайностей не получалось… Впрочем, а надо ли? Главное ведь то, что Ангел в своём порыве сам же нанизался на меч… И тут же стал возвращаться к прежней форме — череп на хребте с крыльями.

А я… остался один.

Ну почти.

«Старик» никуда не делся.

И как же паршиво, что на этот раз я к нему находился лицом, а потому он сразу начал свой извечный жест… Хотелось зажмуриться, хотелось даже голову в плечи втянуть, но вместо этого всего я лишь покрепче вцепился в рукоять, готовясь к новому вызову, подвоху!

Но как ни готовься, а предугадать всего никому не дано.

Прозвучало абсолютно неожиданное:

— Владей!..

И даже удивиться, удостовериться в том, что услышал, не успел, как всё вернулось на круги своя.

Я вновь стоял возле фрески в Академии, касаясь её рукой. И не чувствовал при этом никакой боли — не жгло нигде и ничего.

Но только осознание всего расцвело в душе ликованием, как Судьба нанесла свой новый и на сей раз сокрушительный удар.

Удар, которым отбросило-потащило меня в сторону от полотна!..

Борясь со слепящей вспышкой, рефлекторно вновь ко всем силам своим воззвал…

Тщетно!

А где-то там, на самом краю ускользающего в никуда сознания, слышался знакомый гиеноподобный смех…

* Ангел Праха: https://author.today/reader/433488/5455419