«Сложно? Значит, нужно идти!»

Потря Суровый

Бескрайний мир.

И до недавнего непредставимый.

Просто потому, что ранее я бы никогда не смог такое вообразить, даже не находясь в трезвом уме и твердой памяти. И более того — ничего подобного и в кошмарах никогда не снилось, насколько помнилось.

Но не теперь…

Потому как ныне я целую вечность брёл по такой непредставимости в никому неизвестную безвестность.

Мир, настолько совершенный в своей безысходности, что закрадывалась стойкая мысль о полнейшем безумии его творца… Если, конечно, принять возможность его существования. Но это даже неважно, потому что безысходности не становилось меньше, а наоборот — она начинала захлёстывать уже меня самого. И с каждым новым ядовитым проникновением в душу всё чётче, всё яснее в голове возникало единственное: «Выхода нет…».

Сколько бы ни шёл, в каком бы направлении ни брёл — всюду взор встречал лишь безмолвные пустоши, полные серой пыли.

Той пыли, что являлась свидетельством абсолютной безжизненности мира.

Той пыли, что походила на безграничный океан праха всех оттенков серого — от практически белого до такого же чёрного…

По крайней мере, очень хотелось, чтобы всё было так, но увы. Это лишь моё воображение, это оно пыталось хоть как-то раскрасить реальность, в которую угодил неизмеримо давно — может, час назад, а может, уже целые века минули?.. Причём угодил по собственной воле, словно Мышь Лабораторная в западню ради сыра вкусного кусочка.

Или не по своей. Смотря как воспринимать целеустремлённость — благо или проклятье?

Меланита предупреждала: «Власт, не нужно оно тебе. Не суйся. У нас и так хватает загадок и проблем. Давай лучше с синергией разберёмся, а с этим что-нибудь да придумаем потом!».

Да кто бы послушался умную девушку? Вот и я не стал. На свою-то голову…

Или, скорее, всё-таки на свои-то ноги? Потому как именно они устали более всего прочего тела. Пыль пылью, но её рыхлость и вязкость, наверное, дали бы изрядную фору что песку, что снегу. Разве что горячей она не была, как первый, как не была и холодной, как второй. Это и не хорошо, и не плохо, а просто — никак, что очень даже прекрасно.

К сожалению, в своей безысходности я уже дошёл до той самой «ручки», когда приходится искать нечто позитивное в любой малости, потому что ничего кроме уже не остаётся.

«Ничего» — это в буквальном смысле.

В этом мире ни Воплощения не отзывались, ни «книга» навыков не являлась, ни Средоточия не грели нутро, ни разученные техники не вспоминались, ни артефакт-хранилище не желал работать.

Иначе говоря, полное и безоговорочное бессилие.

Так к нему в комплекте ещё и телесное шло — мой кожаный мешок с кровью, мясом и костями подводил в своих желаниях: есть-пить-спать не хотел. Кто-то точно сказал бы: «Да это же прекрасно!». И я бы согласился, если бы не физическая усталость — её получите, за неё распишитесь. А если силы восстановить неоткуда — это я о всех тех запасах, припрятанных в артефакте на «чёрный день», — то что в итоге ждёт любого? Риторический вопрос, потому что печальный ответ каждый знает и сам.

Никакого значения не имело, что я ни йоту не согласен со всем перечисленным. Как и не волновало никого, кроме меня. Ну и, может, ещё пыль-прах бездушный, поднимающийся облачками невесомыми от всякого шага — лёгкого, обычного и максимально тяжёлого. Прах поднимался, но обратно опадать наземь нисколько не торопился. И нет, ни толики снижения веса, изменения силы гравитации здесь не ощущалось. Просто пыль такая странная, и всё.

Пыль, которая входила в состав моей Великолепной Тройки.

Это почти как Семёрка, но Тройка. В отличие от легендарной гильдии, состоящей из семерых Воинов, посвятивших себя борьбе с Отступниками из ордена Кальверы, в Тройке Воином называться мог только я. Правда, в мире реальном, а не местном, коль тут способности, дарованные Пределом, отказали.

Последним членом Тройки значилась метка.

Та самая, что, обратившись из печатки «неживых» в чёрно-серебристую паутинку, слилась с моей рукой. Возможно, не случись этого объединения, я бы и послушал Меланиту, и не стал соваться к фреске сражения с Третьей Ордой, но увы. Потому что в том и заключалась весомая причина, из-за которой я всё-таки выкроил момент, чтобы совершить давно задуманное.

Проблема в том, что паутинка не остановилась в ранее захваченных границах. После обретения Атрибута, после начала активного развития филаментной системы она будто с цепи сорвалась, принявшись неумолимо подниматься по руке всё выше и выше. Пугающая тенденция, которая вот-вот должна была выйти за границы сокрытия, — со дня на день метка заползла бы на шею, чего скрыть уже никак не удалось бы. Да и Леди Удача вечно благосклонно улыбаться не будет — итак, сказочно повезло, что у формы Академии длинный рукав, и в ЛК настолько раненым не попадал, чтобы раздеваться там приходилось. Причём, последнее заслуга никак не моих возросших умений, а Айлин. Девушка, влившись в команду, с удовольствием оттачивала на нас умения своего Воплощения.

В общем, если резюмировать, то сама Госпожа Судьба распорядилась, чтобы я попал сюда.

И безмерно был бы благодарен, если бы она или кто иной подсказал выход. Потому что давно уже терзало неистовое желание остановиться, воздеть голову к Небу да закричать исступлённо и, пожалуй, обвинительно.

А впрочем, почему нет?.. Кто или что может помешать так сделать? Правильно — никто и ничего! И пусть это ни на что это не повлияет, но мне-то точно станет легче.

Вперив взгляд в столь же бесцветное полотно над головой, грозя ему кулаком руки с меткой, закричал, срывая глотку:

— Я задолбался, я ухожу-у-у!..

Хм-м…

А как так-то?

Я же замолчал уже, а откуда тогда «жу-у-у»?

Как в столь странном месте-мире может эхо возникать-играть?..

Хм-м…

А почему и откуда в Небе возникло это… марево?..

Пятно-дымка, едва различимая на бесцветном полотне. Кажется, с каждым вздохом становящаяся всё более заметной, объёмной… И внушающей тревогу.

Ан нет!

Совсем не её, а ужас, что ничуть не менее исступленно закричал:

— Беги, Власт, беги-и-и!..

Послушался ли я его?

Конечно, Предел подери! Когда на тебя надвигается гигантская воронка пылевого смерча в полном безветрии, и от которой даже отсутствующая шерсть дыбом встаёт, ты не то что бежать будешь, а летать научишься!

Не стал исключением и я. Правда, не по своей воле.

Мне, захваченному неодолимой силой, только и оставалось, что растерянно проблеять:

— А мне летать ой как неохота-а-а…

Толку, правда, от того, естественно, никакого не возникло. Но и совсем уж зряшным не осталось, а было так, как говорят иногда: «Вся жизнь промелькнула перед глазами!».

Вот и я готовился такое же сказать. Пусть и не всё из неё мелькало, а по большей части последние месяцы, но-о-о… Но всё же!

Вот прошлое, уже достаточно давнее. А следом и относительно недавнее…

Первое падение в Чёрную бездну П-2-Щ. И безуспешные попытки выбраться оттуда со товарищи во имя великого и безжалостного Валлона. Попытки, щедро сдобренные неисчислимыми сражениями с фантомами Зверей и… не только. Тогда против нас впервые выставили Ренегатов. Не живых, конечно, а тоже воплощённых Силой.

Академия наконец-то перестала замалчивать их существование. А иногда и вовсе складывалось впечатление, что отныне нас готовят не к битвам со Зверями, а как раз с теми, кто недостоин зваться вообще никаким Homo, потому что ничего общего у этих отбросов не имелось с теми Отступниками, что достались мне в Лабиринте. Там Фигуры-Ренегаты всё-таки являлись отголоском Силы, прекрасной по внешнему виду, но отвратительной по своей сути. А в Чёрной бездне фантомы выглядели сплошь омерзительными. Истинно прокажённые, от вида которых возникало только одно желание — сжечь их всех! Но подобными способностями никто из моих братьев и сестёр во Щите, к сожалению, похвастаться не мог, а потому приходилось страдать и искать другие пути победы.

Или вот другой момент — столь же внезапный первый переход в Белое безмолвие в том же П-2-Щ. И невыносимые истязания уже там, от которых кошмары до сих пор снятся, а сердце сдавливают ледяные когти. В Безмолвии мы не сражались, но учились противостоять незримому, сопротивляться негативному и превозмогать неизвестное. Эта тренировка относилась уже именно к стезе «танка» — встретить опасность первым и не отдать душу Пределу. А если попроще, то не сдохнуть мгновенно. И дать осуществить другой вариант — предоставить команде возможность отступить и перегруппироваться, а затем и самому уйти живым на новые рубежи обороны.

По идее, в этих тренировках тоже должны были присутствовать Звери для пущей наглядности-натуральности, но нет. Пока нет. Как поведал старший Валлон, совмещение испытаний Чёрной бездны и Белого безмолвия ждало нас позже, в Серых чертогах.

Название последних одно время меня даже побудило этот Бесцветный мир с ними же и соотнести. Но потом сообразил, что заблуждаюсь: когда прошёл целую вечность, а ничего и никого так и не встретил средь праха, что никак не могло соответствовать духу тренировкам в практории.

Да и само перемещение сюда нисколько не походило ни на падение в Бездну, ни на переход в Безмолвие. Те настолько похожими ощущались, что если бы не тьма или свет, бьющие по глазам в момент активации квадрата на полу практория, то определить, куда именно Валлон отправил группу на сей раз, никак не вышло бы. По плите под ногами этого сделать, кстати, нельзя было. Только в первую пару занятий, когда нам пришлось опробовать оба варианта, цвета квадратов оставались статичны. А во все последующие практорий превращался в гигантский стробоскоп, и предугадать, куда кого закинет, становилось невозможно. Если ты, конечно, не наставник, который правит всем этим адом.

Сюда же, в Бесцветье, я перемещался уже привычным для себя способом.

Через боль и страдания.

Тот первый и уже давний отклик метки на фреску не шёл ни в какое сравнение с тем, через что пришлось пройти во второй раз. Может, так повлиял размер паутинки, что успела захватить здоровенную часть тела. А может, дело в том, что вплотную приблизился к полотну и коснулся его. Или сыграло вовсе что-то третье, неизвестное.

В любом случае, когда фреска откликнулась на прикосновение, и рука полыхнула болью, выжигающей дотла все нервные окончания, то по глазам не ударил ни свет Безмолвия, ни тьма Бездны, ни предполагаемая серость Чертогов.

Честно признаться, в момент «втягивая» меня во фреску, подумал, что сейчас сам стану участником эпохального сражения с Ордой, присоединившись к великим Воинам прошлого.

И — нет.

Не стал, а упал. В безбрежную пыль-прах.

Упал тогда, упал и сейчас.

Ураган внезапно решил выплюнуть мою тушку, безжалостно воткнув вперёд ногами в очередной бархан бесцветности. Да так безжалостно, что что-то хрустнуло! И… неестественно согнулось… Ну и ж-у-у-ть!

Настолько неестественно, что я уже готовился заорать от боли, даже рот открыть успел, но-о-о…

В общем, вместо воя из меня исторгся лишь вздох, полный удивления:

— Э-э-э? — да, наверное, ещё и глаза размером с артефактную эмблему Академии стали.

Как по мне, так вполне адекватная реакция. Хрустели-то ноженьки мои! Левая и правая. Обе родименькие мои!..

А потом они… взяли и выпрямились! Сами.

— Что, Предел задери, сейчас произошло?.. — выдохнул и торопливо полез ощупывать конечности. И не просто ощупывать, я их ещё и погнуть в разные стороны попробовал. Пусть и осторожно, но всё же — а вдруг?

И — ничего. Дикая, нереальная эластичность костей и прочих сопутствующих наполнителей конечностей исчезла, словно её и не было.

Какой диагноз можно было поставить?

Правильно — безумие! Истинное и незамутнённое. И диагностировать его следовало не только творцу этого мира, но и мне самому. Особенно когда оно подкреплялось видениями, которых здесь точно быть не должно. Стоило мне оторваться от собственных ног и оглядеться, как я надолго застыл, не смея даже моргнуть. Не потому, что испугался увиденного. Я просто забылся.

Бесцветность, лежащая впереди, вздымалась холмом.

Но состав его… был иной. Не опостылевшая пыль-прах.

Черепа.

Человеческие, звериные и… неведанные.

Настолько бесчисленные, что метров на десять-пятнадцать эта гора в высоту точно вздымалась, постепенно её набирая и лишь в самой верхней точке становясь неожиданно крутой, где костяшек было свалено чересчур много друг на друга.

Черепа, однако, были не единственным, что притягивало взгляд.

Мечи.

Прямые и нет. Целые и нет. Но объединённые одним — все неизмеримо древние, прошедшие сотни и тысячи битв, что оставили на каждом свой зазубренный след… Количество клинков тоже поражало, но хотя бы поддавалось примерному подсчёту, который, конечно же, никто проводить не собирался.

И последнее — вершина, которую венчал особенный клинок. Выделялся он не только расположением. Но и не формой, не размером, не цветом. Просто на него единственного насажен был череп.

А то, что по недоразумению на гербе «неживых» считалось символом пиковой масти, оказалось ни разу не им.

Крылья.

Два, мать их, крыла, приделанных к чьему-то позвоночнику.

Без понятия почему, но дико неуютно разом стало. Спину мгновенно холодом обдало волной, а в горле резко пересохло, заставив судорожно вздохнуть-сглотнуть. И тут же сплюнуть — будь неладен этот клятый прах!

А ещё к этому «без понятия» твёрдая уверенность добавилась, гласящая, что именно к этому клинку на вершину мне и нужно.

Пришлось собраться.

Пришлось подняться.

Пришлось начать новую часть пути, шаги по которому более не взметали облачка праха, а черепа обращали им. Неестественно бесшумно и не оказывая ожидаемого сопротивления костей.

Само по себе сопротивление присутствовало, но иное — каждый новый шаг по горе вверх давался всё тяжелее. Будто на плечи начинал всё больше и больше давить незримый вес, а воздух становился плотнее, всё неохотнее уступая своё место моему телу.

Прежде я вечность тревожил прах Бесцветного мира, бесцельно бредя вперёд. А теперь я в тот же срок создавал этот прах, целеустремлённо взбираясь к вершине.

Прежде мои следы исчезали практически мгновенно, стоило лишь на пяток шагов продвинуться. А теперь цепочка следов начиналась от самого края черепов и не торопилась исчезать, словно говоря: «Власт, ты можешь отступить. Просто повернись и начни обратный путь!».

Но всё обман.

Не только выхода нет — обратного пути тоже нет.

Не потому, что я весь из себя упрямый такой.

Просто такова Судьба. Раз всё сложилось как есть, то остаётся идти до конца. Самого-самого. Даже если его не видно с текущего места, то это лишь означает, что позицию следует поменять. А что может лучший дать обзор, как не вершина горы?

А потому — хрипим, хрустим, но шаг за шагом идём наперекор всему!.. Никакая сложность не заставит меня, Власта, сдаться!..

Не возьмусь сказать, в какой момент всё Бесцветье сузилось до единственной точки, ставшей путеводным маяком для задыхающегося от давления тела и затуманенного усталостью сознания. Временные рамки в который раз стёрлись. Счёт пройденных шагов тоже всякий смысл потерял: если в самом начале я был быстр, аки Адская Гончая, то затем вновь обратился Гипноулиткой Обычной…

Но всему, так или иначе, суждено завершиться.

Так случилось и со мной.

Однажды моя рука сомкнулась на рукояти меча на самой вершине…

* Мышь Лабораторная: https://author.today/reader/433488/5443812

* Адская Гончая: https://author.today/reader/433488/4310580