'Я не плачу. Просто дым от костра.

А ком в горле? Ну… броня давит.'

Дисан Неистовый

Последовать за группой старших, стремительно удаляющейся по коридору ЛК, мы не смогли.

Совершить того не позволила Лаврия. Девушка возникла словно из ниоткуда и преградила дорогу со словами:

— Не сейчас, не сегодня. Даже не пытайтесь.

— Но почему? — вперив взгляд в неё и подавшись вперёд, вопросил требовательно и неожиданно осипшим голосом.

— Никто не станет с вами говорить. Вы — младшие. Но я — другое дело. Так что вы идёте отдыхать, а я всё разузнаю и после расскажу. Всё ясно?

— Но!.. — хотел было возразить ей, но осёкся, когда на плечо упала знакомо неподъёмная рука.

— Идём, — с той же тяжестью пророкотал голос Скалы, который, сжав плечо, потянул меня назад.

Только и осталось, что беспомощно всплеснуть руками от внезапной потери равновесия, восстановить его да последовать за здоровяком не добровольно-принудительно, а вполне самостоятельно. Мела с Флаграной поступили мудрее — уже шли впереди, ведя нас в… столовку? Ну да, в неё, родимую.

Там, расположившись за ещё вчера облюбованным столиком, принялись ждать. Искренне и, может, наивно надеялись, что Лаврия выполнит обещание и заглянет к нам с новостями. Пока сидели и пребывали в тягостно-тревожном ожидании, разговор у нас никак не клеился. Максимум, на который оказались способны, это попытаться сопоставить то, что успели увидеть, — всё-таки каждый в беспамятных друзьях мог приметить нечто такое, что не заметили остальные. Причём не только в друзьях, потому что их было не трое, а четверо. Лицо этой четвёртой девчонки разглядеть никто не успел, и оставалось лишь гадать, кто такая. О состоянии ребят в целом тоже сказать нечего было — степень окровавленности зашкаливала, скрывая слишком многое. Единственное, в чём сходились, и от чего жуть тошная пробирала, — отсутствие у Камелии руки…

Ждали мы долго.

Ждали мы зря.

Лаврия так и не пришла. Ни тогда, ни на следующий день, ни на последующий… Девушка будто сквозь землю провалилась. Ко всему прочему и заботу обо мне поручили вообще другому старшему, который, впрочем, почти сразу отметил меня как совершенно здорового и не требующего наблюдения.

Чтобы узнать о друзьях хоть что-то, пробовали мы подступиться и к прочим старшим, до кого только смогли дотянуться в ЛК, но везде упирались в стену непрошибаемого молчания. Только однажды удалось выцепить старшего Иатрия, и тот с проницаемым видом соизволил сухо ответить:

— Всё будет хорошо, — после чего просто-напросто развернулся и ушёл.

Коротко и ни Предела не обнадёживающе!

В итоге нам только и оставалось, что пытаться заглушить оба ожидания — вестей о друзьях и завершения Охоты — тем, что было единственно доступным. А именно — клятыми медитациями. И лишь ненадолго они обратились из клятых в… интересные. В тот момент, когда старший Ноэт показал наши новые уровни, рассказал о Филаментной системе. А когда мы приступили к попыткам воплотить поведанное, и оно в ответ стало требовать Ядра Зверей, то интерес резко пропал. Медитации вновь вернули свою прошлую характеристику. Повезло ещё, что Академия выделяла десяток Ядер на первое время.

Повезло-то повезло, да не мне.

Проблема моего Атрибута явила себя во всей красе. Выдали мне Ядра Тьмы, что соответствовало заявленной легенде, но аномальность-то Искажения от того никуда не исчезла, и Ядра такого неподходящего Атрибута давали очень слабую эффективность. Переводя на более понятный язык — там, где кому-то хватало одного Ядра, мне требовалось два-три.

Кроме меня, не повезло ещё и Меланите. И нет, здесь не виновато моё Искажение, что ещё оставалось с девушкой. Всё дело в памятном сражении с Огненной Саламандрой, когда наша гильдейская заковалась в непонятную, но такую спасительную ледяную ауру-броню, которая воплотила в себе страстное желание выживания и победы. Это желание, завладевшее в смертельно опасной ситуации всем существом девушки, не просто не исчезло в бессознательном состоянии, а самостоятельно принялось развивать побочные филаменты. Оно обеспечило спонтанное достижение тринадцатого уровня, но и повлекло за собой проблемы — теперь всё это навороченное необходимо было как-то исправлять…

Согласно рассказанному старшим Ноэтом, развитие Филаментной системы подчинялось определённым правилам, а конкретно — имело строгую очерёдность. Главный филамент развивали последовательно, начиная с конечностей, причём нижних. У Мелы развитие пошло не только не в них, а даже не в верхний пояс… Потому наставник и поздравил её с выживанием. А уже после дал несколько советов, сводящихся к одному: отчаиваться не нужно. Процесс возврата на путь верный — долгий, затратный, но преодолимый. Если, конечно, Потенциала на то хватит. Но с чем-чем, а с этим у нашей гильдейской вроде как всё очень даже хорошо.

Что до Аркоса и Флаграны, то первый страдал со своим окаменением, а вторая… Ей повезло больше всех — не считая той дикой усталости, которая оказалась последствием перенапряжения Средоточия Предела, всё было хорошо. Ни Скале, ни Амазонке все их проблемы не мешали уверенно продвигаться в развитии филаментов, в отличие от меня и Мелы.

Так мы продолжали пропадать в медитациях день за днём, пока однажды не вышибло нас из этой колеи насильно. Артефактные часы-эмблема Академии подали признаки жизни во внеурочное время. Означало это лишь одно: случилось что-то из ряда вон.

Выглянув из медитория, где протекали занятия, мы не только убедились в том, что ЛК бурлил, а оказались сразу же вовлечены в неудержимый поток людей. Все наши братья и сёстры стремились в одном, всем известном направлении — в тот дворик, где и началась история с Атрибутами и Охотой за ними.

Людской поток настолько плотным был, что я, увлекаемый им, в очередной раз мог лишь бессильно провожать взглядом ту фреску, к которой до сих пор так и не вышло добраться. То времени банально не получалось выкроить на её посещение, то всех вокруг сновало чересчур много, из-за чего никак не удавалось остаться наедине с полотном, а в чужом присутствии приближаться к фреске мне очень претило.

Выплеснувшись во дворик, мы стали свободны. Пусть и в самой малости, но её хватило, чтобы собраться командой вместе.

Хотел бы сказать, что потянулось томительно-расслабленное ожидание чего-то или кого-то, но нет, не стану. Всё моё существо оказалось неожиданно напряжено, потому как практически всегда молчащее Осознание снова решило подать признаки жизни. В моё прошлое присутствие в ЛК и в нынешнее способность пыталась пару раз о чём-то дать знать, но всё ощущалось настолько едва уловимым, что скорее походило на галлюцинации, отголоски мнимого, а не настоящего.

Но сейчас… Всё было по-другому.

Меланиту я уже научился, хм-м-м, «игнорировать». Пожалуй, так можно обозвать то, что натренировал Осознание молчать на гильдейскую. Или не его, а свой мозг? В общем, внимание акцентировать на ней способность перестала, лишь отмечая факт появления девушки в радиусе действия волной эндорфинов. По-иному и не сказать, потому как, чувствуя её поблизости, я словно получал заряд бодрости и начинал с некоторым нетерпением ждать момента встречи. Может, виноват в том мой Атрибут, что всё-таки исподволь как-то изменил навык Осознания? Или всё дело в синергии?.. Тут ответить затруднялся, и в «книге» на этот счёт изменения отсутствовали.

А здесь, на площади, среди собравшихся, меня буквально захлестнуло… всяким. Иначе и не выразиться. Если от некоторого, на чём пытался сконцентрироваться, было… никак, то вот от иных точек именно что смердело. Не конкретно в плане запаха, а вообще всем чувствам, известным и нет, становилось дурно.

Где-то справа вдалеке в моём зрении, например, висело облако крови. Бордовое, плотное, большое. Хорошо, что вдалеке — наверняка вблизи Осознание ещё бы и запах к облаку прикрутило, а с учётом его размеров меня бы не то что дезориентировало, а с ног сбило бы. Или вывернуло бы.

Слева картина отличалась. Там высилось дерево. Выглядело оно неимоверно старым, но тем не менее было живее всех живых — зелени его листвы позавидовала бы не только местная растительность, а даже та буйная, что в Аномалии встречалась. Может, я бы спутал это древо с реальными, если бы не его полупрозрачность и то, что ствол его был испещрён прожилками света, явственно отдающего какой-то потусторонней жутью. Во всяком случае, при долгом взгляде на него холодок успел по спине пробежать не единожды.

Впереди не виднелось ничего, но и хорошее в том отсутствовало. Оттуда тянуло такой стылостью, что к ней напрашивалось единственное определение: «могильная». Так ли это, выяснять всякое желание отсутствовало. Но одно знал точно — оно вообще не походило на ощущение от Меланиты, про которую на языке вертелось: «благородный лёд».

Самым-самым стал запах. Тот, который доносился откуда-то из-за спины. Запах воспринимался резким, неприятным. Он был плотным, словно густая пелена, стремящаяся окутать всё и вся вокруг. Мало того, что он вызывал чувство тревоги, дискомфорта, порождая нестерпимое желание прикрыть, спасти нос от себя, так ещё казался и смесью чего-то настолько прогорклого, гнилостного и острого, что заставить себя обернуться и посмотреть на источник я так и не смог. Слишком сильно он мне напомнил запах Ликаона… А может, не его, а кого-то другого, но из всё того же семейства псов?

Погружённый в хаос внезапных ощущений от пробудившейся способности, напрочь упустил момент появления целой процессии, возглавляемой не только старшим Иатрием, но и пропавшей Лаврией. Наверное, потому и удивления от состава колонны толком не испытал. Кем ещё могли быть братья и сёстры, её составляющие, как не подопечными лекарей, коль во главе идёт их глава со своей ученицей? Неудивительно, что и взгляд мой сам собой принялся жадно выискивать среди немалого количества учеников всего лишь троих — Миктлана, Камелию и Кирона.

И нашёл-таки! Правда, не сам, а под лёгкое касание Меланитой моей руки со словами:

— Власт, вон они!

Проследив уже за другой рукой девушки, я действительно увидел ребят. Все трое плюс та четвёртая девчонка. Причём знакомая взгляду. Та из «чупакабр», что кивала мне, словно извиняясь. Как бы ни хотел не запоминать кого-либо из той кодлы, но она ни разу ни плохого не сказала, ни криво не посмотрела ни на кого из нас. Может, и с нашими друзьями потому не просто так была ранее и рядом шла теперь.

С расстояния, на котором мы их высмотрели, вторая часть команды выглядела вроде бы здоровой и целой. Не пышущей радостью, но шли сами и при этом не морщились. Но в остальном… Так и напрашивалось сказать: «М-да». Или чего покрепче. И не только насчёт друзей. В процессии многие в той или иной степени, но пробуждали волну мурашек, бегущих по спине. Наш Скала отныне не сильно-то и выделялся.

Колонна по ходу движения не оставалась целой. Ученики нет-нет, да отделялись-отставали от неё, чтобы то ли радостно, то ли вымученно, но улыбнуться своими друзьями, оставаясь с ними.

Так настал и наш черёд.

Слов, чтобы достойно описать долгожданное воссоединение, я не придумал. Могу лишь сказать, что там сложилась такая смесь самых разных чувств, что дух и душа натурально в смятение впали.

Зато у вернувшихся к нам слова нашлись. И первым после приветствия стало прозвучавшее от Кирона:

— Знакомьтесь, это — Айлин.

Указывал Круглый при этом на ту самую девчонку из «чупакабр». Как я ни прислушивался к себе, но никакого предубеждения против новенькой внутри так и не ощутил, а потому вполне дружелюбно ответил:

— Приятно познакомиться! Я — Власт, а это… — продолжил, представляя остальных.

Занятие это, однако, не помешало мне подмечать изменения в вернувшихся пропажах.

Миктлан и Кирон вызывали меньше всего вопросов и, пожалуй, оторопи. Из-за чего и смотрел в основном в их сторону, чтобы девушек не смущать…

Светлый выделялся лишь глазами, то и дело вспыхивающими молниями. Белыми, синими и фиолетовыми. Тяжёлый взгляд! Не каждый осилит такой долго выдержать.

А Круглый… перестал быть круглым. Теперь он примерил образ крепко сбитого парня, без намёка на свою прежнюю пухлость. Но как только начинал двигаться, так начинала наружу выползать некоторая неуверенность движений. Словно Кирон и сам не привык к своему обновлённому телу. Странно? Ещё как!

Что же до девушек, смотреть на которых, кажется, избегал не только я, то всё было на редкость паршиво.

Айлин выглядела в некоторой степени полупрозрачной. По-настоящему. Не внутренности просвечивали сквозь кожу, а сама её плоть целом была такой. Воздушной, светлой… Почти призрак!

При взгляде на Камелию, каюсь, в уголках глаз начинало щипать, а в горле ком горечи возникал непроизвольно. То, что нам тогда в коридоре показалось, нам не показалось… У нашего Ангела отсутствовала правая рука ниже локтя. Наверное, потому Флаграна и обнимала ту крепко-крепко… Так же крепко, как моё предплечье сжимала Меланита, всё ещё продолжавшая держаться за него.

Ситуация грозила вот-вот перейти в тягостное молчание, а потому мозг судорожно пытался родить какую-то тему для разговора.

Пытался, но не успел.

Тихий гомон, наполняющий площадь-дворик, был нарушен старым, знакомым способом —раздался Голос:

'Приветствую вас, братья и сёстры!

Поздравляю с завершением вашей первой Охоты!

Поздравляю с вступлением на этап Взращивания Ядра Атрибута!

Вы преодолели многие испытания, чтобы вновь стоять здесь, сегодня и сейчас.

И пусть все мы безмерно рады тому, сколь много вас вернулось, но сердца наши также полны скорби. Той скорби, что вызвана всеми, кто остался там, в Аномалии…

Остался, но продолжает сражаться за себя, за нас с вами, за всё человечество!

Ведь Воины Предела никогда не умирают. Они лишь отступают в Ад для перегруппировки. А после — обязательно возвращаются и дают отпор всем напастям проклятого мира!..'.

Не знаю, как Голос этого добился, как передал, но послышался звук от того самого удара.

Того удара, что служит не только приветствием средь Воинов, но и выражает дань уважения павшим…

Понял-осознал это не только я, а многие и многие собравшиеся. А потому пространство тотчас отозвалось дробным, громким звуком, порождённым слитным ударом всех наших сотен…

Стоило ему затихнуть, восстановиться тишине, как Голос, спустя невероятно долгое мгновение продолжил:

'Да, наши братья и сёстры навсегда останутся в наших сердцах и памяти, но и мы с вами не оплошаем!

Мы продолжим брать уровень за уровнем.

Мы продолжим сражаться со Зверями и их Королями.

Мы продолжим нести светоч нашей Силы, как знамя, как символ неугасимой надежды для всех людей!

Мы никогда не сдадимся!

И вы, пусть ещё юные, но уже столь сильные, показали, что это в ваших силах — вы уже прошли свой первый предельный! Так не останавливайтесь на этом! Порвите пределы второго, третьего и всех последующих!..

Да пребудет с вами Сила Предела!'

Тишине, опустившейся после уже знакового напутствия, мы не верили ещё добрую пару минут. Но постепенно площадь начал наполнять гомон разговоров, а мою голову посетила умная мысль, которую и озвучил сразу:

— Идёмте скорее! — и повёл друзей в единственно возможное место, способное нас всех вместить удобно.

В столовке ЛК вновь расположились там же, благо столик изначально был рассчитан аж на десятерых.

Расположились и пытливо уставились друг на друга. Уставились уже без стеснений.

А когда пауза начала затягиваться, я, не желая упускать момента, нарушил её первым:

— Айлин, ты с нами?