'Не торопись с выводами.

Человек — не книга, прочитанная по обложке.

Он — свиток, что раскрывается только в огне.'

Флагран Сжигающий

На секунду мне показалось, что на Саламандру рухнуло само Небо.

Метрах в двадцати над Зверем соткалось нечто тёмное, нечто похожее на увеличенную в разы копию моего Щита. За одним, правда, исключением: копия не обладала новой материальностью Воплощения, но и прежней его полупрозрачностью не поражала. Состояла она целиком и полностью из моего Атрибута. И стоит отметить — пугающе-завораживающее зрелище! Будто кто-то Владыку Чёрных Рук взял да на гильдейский флаг порвал. Звучало немного несуразно, но наиболее близко.

Давление, оказанное на Саламандру, оказалось ни разу не мнимым. Зверя будто плитой придавило сверху. Да настолько внезапно, что тварь своим же очередным плевком подавилась! Только жаль, что на неё нисколько это не повлияло. Лишь облака сизого дыма вырвались из ноздрей, и всё на том. Живучая падла!

Похоже, Тяжесть полностью соответствовала новому названию, заменив собой прежний активатор замедляющей версии Поглощения. Впрочем, при должной фантазии придавленную Саламандру можно вполне окрестить как замедленную. Ну или обездвиженную.

Не воспользоваться подобным состоянием Зверя было бы непростительно.

Мы и не стали упускать такую прекрасную возможность.

Я наконец-то сместился, уходя с линии поражения валуна-укрытия. При этом ещё и подскочил ближе к пасти, прикрываясь Щитом, и, пусть, не особо сильно, но точно обидно ткнул им по громадному носу, стараясь как можно громче шуметь. Зрения лишили Саламандру, но обоняние и слух у неё всё ещё оставались на недосягаемой высоте.

Флаграна попыталась вновь подступиться к одному из глаз, но на сей раз никак не смогла навредить тому. Кипящая кровь надёжно защитила раны Зверя. Отчего возникал весьма насущный вопрос: «Успеем ли мы победить до завершения регенерации?».

Но самый большой молодец из нас однозначно Аркос. Здоровяк в одинокого совершил нечто восхитительное. Такое, что сильно качнуло чашу с манящей победой в нашу сторону!

Когда и как Скала умудрился подставить под плевок свои Топоры я не заметил, но благодаря своей способности они обрели небезынтересное свойство. Которым парень сполна и воспользовался, пока Зверь пребывал в некотором ошеломлении от всего того, что мы творили с ним.

Проще говоря, Аркос остервенело рубил хвост Зверя. Почему парень зациклился на нём — вопрос. Ведь можно было бы в ту же лапу врубиться… Или горло. Или ещё куда… Вероятно, войдя в боевое исступление, Скала просто-напросто следовал ранее прочно вбитой в голову установке: «Бить в ближайшее доступное уязвимое место».

Рубить-то он рубил, но довести дело до конца никто ему не позволил. Саламандра предвосхитила результат его действий и сама хвост отбросила, что доставлял ей массу неприятных ощущений, судя по рёву, в котором угадывалась обида.

И, казалось бы, вот оно — то самое падение чаши победной в наши руки!

Но радость слишком рано зажгла огонь надежды в моей душе. Вместе с хвостовой автотомией произошло сразу несколько событий, что разом и мощно дёрнули пресловутую чашу совсем в другую сторону.

Моя Тяжесть перестала действовать. Обрётшая свободу Саламандра воспользовалась ею сполна и нанесла ответный удар: головой отправила Флаграну в полёт, обрубком хвоста — Аркоса. И, продолжив движение, развернулась ко мне, породив новый плевок…

Я ошибся.

Стоял слишком близко. Устал слишком сильно.

В момент первого касания Щита огненным болидом Ядра в теле вспыхнули особо болезненно, и моё первое Воплощение на миг подвело. Лишь на один, но какой! В лицо плеснуло жидким пламенем, а руки насильно опустили в кипяток! Кажется, в тот момент я также впервые возненавидел Огонь как Атрибут, как и Свет недавно.

Отреагировать на ошеломляющий шок никак не сумел. Сперва он пронзил всё моё существо, парализовав мышцы, как тут же ушёл, вытесненный неодолимой силой.

Силой, пришедшей извне. Силой, пришедшей с неожиданной стороны.

Явилась Она. Проклятая для других, но святая для меня.

Явилась и принесла с собой мощь блаженного Льда. Который пусть и не нёс полноценного исцеления, но позволил ненадолго отстраниться от жгучей реальности, даровав почти райское облегчение.

Аура холода, растекающаяся от пылающей злостью Меланиты, очнувшейся и вернувшейся в бой так вовремя, повлияла и на Саламандру. И далеко не так благостно, как на меня. Пламя, до того яростно полыхающее на спине Зверя, почти затухло, резко растеряв запал.

Но и свято место пусто не бывает, а потому вспыхнуло кое-что другое.

Надежда и жажда победы в моей душе вновь восстали неудержимо!

Столь же неукротимо, как Мечи Меланиты пылали Льдом и Искажением.

Что же до «вовремя вернулась в бой», то девушка сполна воспользовалась шансом, сотворённым Аркосом в своём буйстве. Мела не просто отправила Множителем ледяные осколки Умножения в обрубок хвоста, ещё не успевший зарубцеваться под действием крови. Она сама туда врубилась! Да так исступленно, что даже я, контуженный, слышал активации попеременно применяемых ею способностей…

А затем Саламандра завыла. Протяжно, обречённо. Совершенно непредставимый звук для такого могучего Зверя, что ещё мгновение назад ярился и готовился выплеснуть очередной плевок, который, боюсь, стал бы фатален для моей тушки.

Саламандра выла, пока не вздрогнула особо сильно, резко. И замерла неповторимой, неподвижной скульптурой…

В опустившейся на округу тишине хрустяще-лопающийся треск, порождаемый плотью, опадающей кусками льда, из которой выбиралась наша прекрасная валькирия, разносился чересчур хлёстко, оглушающе.

Треск не походил на звук победы. Но… был именно им.

Дарованное чужим Льдом облегчение уже оставило меня, и двигаться лишний раз совсем не хотелось. Как не хотелось и Щит развеивать, что служил крепкой опорой.

Но извечен вопрос: «Кто, кроме нас?».

А потому, стиснув зубы до хруста, подхватил Меланиту непослушными руками. Она, триумфально явившаяся из Саламандры и объятая куда более плотной, концентрированной аурой своего Льда, вновь лишилась чувств.

Подхватил, но недооценил полученные ранения, а потому упал вместе с девушкой, кляня Предел и свою самонадеянность. А где-то неподалёку мне вторили другие голоса. Флаграна и Аркос. Тихие, но живые…

Их лица и возникли надо мной спустя время. Обеспокоенные, усталые, но с затаённой радостью во взорах. И к тому же неудержимой — уже через мгновение она победила их уста, обратившись искренними улыбками.

— Пей, — хрипло произнесла Амазонка, поднося к моим губам очень знакомый фиал мерзости. Внутренне содрогнувшись от грядущего, послушно проглотил адское зелье.

— Спасибо, — просипел в ответ, когда вышло совладать с позывами определённого толка, порождёнными приёмом лечилки.

Пока боролся с нутром, на реальность не обращал никакого внимания.

Но вот потом-то я прозрел! Ну и не только… Я вновь начал осязать и обонять. Важным было то, кто именно пробудил эти чувства. И речь шла совсем не о том, что я как-то по-особому руки разместил на чужом беспамятном теле или чего другое непотребное сделал.

Просто-напросто давно дремлющее Осознание внезапно решило о себе напомнить.

Меланита.

Отчего-то целью способности стала она.

Осязание после лечилки, что уже избавила от боли и прочего неприятного, вновь подарило ощущение той благости от Льда, которая в последние мгновения боя с Саламандрой выступила предвестницей победы.

Обоняние наградило рецепторы тем морозным ароматом свежести, что был, по-моему, присущ только Меланите. Но теперь он воспринимался гораздо более тонко и на редкость пьяняще…

Главным открытием стало третье. Совпало его проявление с открытием глаз девушкой. Она распахнула их, и… Нет, мир не замер, не разверзся Ад, как не утонул и я в их синеве. Ничего такого. Я внезапно стал видеть снежинки вокруг. Почти полностью прозрачные, невесомые и потому едва уловимые. Они медленно кружились, чтобы осесть на голове Мелы. Но исчезали не бесследно, а возвращали её волосам ту их красоту, что давным-давно покорила сердце…

Если честно, то я немного растерялся от восстания из небытия Осознания.

Ворох предположений и догадок напрочь захватил разум: «Когда это началось? Тогда, на площади перед началом Охоты? Раньше? Или позже? Как вообще это возможно? Что стало причиной? А что катализатором? Проклятие самой девушки? Моё Искажение? Наш поцелуй, породивший синергию Атрибутов?».

Чтобы как-то отвлечься от непрошенных мыслей, тряхнул головой и взор увёл от Мелы, устремив его на Флаграну и Аркоса. При взгляде на них Осознание хранило полное молчание.

Первая была в относительном порядке — всё ещё высокая ростом девушка, но чуть подрастерявшая прежнюю стать. Не потому, что внезапно постарела или чего другое. Нет, Флаграна основательно осунулась от усталости. Ей отъесться-отоспаться, и отдых вернёт образ Амазонки на своё законное место, вновь радуя нас огнём её оранжевых глаз и пламенем таких же локонов.

Аркос выглядел натурально скалой. Без каких-либо прикрас. В горячке боя моё сознание лишь краем отметило некую необычность его облика, но вдаваться в подробности отказалось. Теперь же мог рассмотреть в деталях изменения внешности здоровяка. И, наверное, слишком уж пристально пялился, чем смутил обычно не особо эмоционального парня.

Но неожиданным стал поступок Флаграны. Она заслонила Скалу собой от меня и произнесла, причём обращаясь никак не ко мне:

— Это всё моя вина. Аркос, прости!.. — и склонилась так глубоко, что ослабленное тело не выдержало и подвело, и она обязательно упала бы, не подхвати здоровяк её своими каменными руками.

— Здесь нет твоей вины, Флаграна, — голос Аркоса тоже изменился, напоминая моментами скрежет камней друг о друга. — Наоборот, я жив благодаря тебе. Точнее, мы живы. И благодаря вам! — тут парень повернулся к нам с Мелой. — Похоже, сам Предел свёл нас в жизни. Что в первый раз на Испытании, что сейчас. И, Власт…

— Да?

— Для меня ты сдержал слово «сжигающего», — после чего, усадив насильно Амазонку на один из ледяных осколков, ещё недавно бывших плотью Саламандры, вбил кулак себе в грудь, подкрепляя принятое решение приветствием Воинов. — Отныне и навсегда!

В некоторой прострации от внезапного признания Аркоса, я также встал и ответил тем же жестом.

А девушки, взирающие на нас снизу, в немом недоумении переводили взгляды с одного на другого. Впрочем, молчаливыми они недолго оставались.

— Флаграна, ты понимаешь, о чём они? — спросила Мела свою соседку.

— Не имею ни малейшего представления, — покачала головой та.

— Власт? — теперь гильдейская требовательно посмотрела в мою сторону.

— Да это так, наши интернатские заморочки. Не обращайте внимания, — немного дрогнувшим голосом ответил ей, а после увёл разговор в другое русло: — Давайте лучше решим, кто Ядро в башке искать будет?

— Кто предложил, тот и ищет, — тут же прозвенела похоронной мелодией Меланита, предвосхищая все другие предложения.

Да твою ж! Кто бы знал, что гильдейская тоже владеет аргументацией древних!..

Вздохнул и понуро поплёлся к голове Саламандры.

Меланита, однако, удивительно капитально тварь проморозила способностями и той странной новой аурой. Живой плотью оставались, грубо говоря, рожки да ножки. Где первое — голова, к которой я и брёл, а второе — лапы и отброшенный хвост. С точки зрения здравомыслящего человека наше убиение Саламандры, конечно, тот ещё сюр: добраться до внутренностей через обрубок хвоста, заморозить там всё и после разбить вдребезги. А с другой стороны, то ли ещё будет! Особые Звери, считай, через одного требовали столь же особого подхода для победы над собой.

Собственно, подобный же вопрос и красовался передо мной, насмехаясь в лицо чудовищным оскалом: «А как до содержимого черепушки прикажете добираться?». С добрый десяток минут точно простоял, пытаясь придумать способ, как взломать сейф, в который превратилась голова Саламандры. Со всех сторон, кроме одной, прочнейшая шкура. А с той единственной оставшейся — основательно замороженное тело… В этой же задумчивости я и Узор Мороза достал. Для боя с тварью громадных размеров он не подходил, но, может, шкуру проковырять получится…

— Власт, — раздался голос Мелы, в котором, как мне казалось, улавливались нотки скрытого веселья, — вернись, пожалуйста, к нам.

— А? — повернулся к отчего-то дружно улыбающимся ребятам. — Зачем это?

— Ждать, — послышался лаконичный, но непонятный для меня ответ.

— Ждать? Чего? У моря погоды, что ли? И чему вы улыбаетесь вообще?

— Ждать будем момента, когда её шкура потеряет свою прочность. И улыбаемся мы по той же причине, — терпеливо пояснила Меланита, а затем тон её сменился на вроде бы осуждающий: — Ты же, как обычно, встал и делать пошёл. А мог бы спросить, помощи попросить.

Как бы не хотелось возразить девчонке, но она кругом права была. Опять надумал слишком многое, основываясь исключительно на том, что знал, и отправился превозмогать самостоятельно. И совершенно упустил из виду, что владею очень ограниченными знаниями о Саламандре. Не только о ней, а о многих Зверях, которых ребята гораздо более углублённо успели изучить за период моего отсутствия.

— А пока будем ждать — отдохнём и еды приготовим. Нужно наших отощавших друзей как следует накормить, — девушка, похоже, вошла во вкус и продолжила сыпать командами. В моменте даже завидно стало, насколько же светлая у неё голова. Ну точно святая!

А ещё и времени зря не теряла — уже успела встать и, указав на хвост Зверя, возлежащий в стороне, произнесла:

— Ты идёшь со мной. Только оставь Аркосу всё, что нужно для готовки.

— Хорошо, — ответил, а после, выполнив наказ, присоединился к Меланите, начавшей увлечённо кромсать мякоть отброшенной конечности.

Предположение о том, что меня снова собираются эксплуатировать в качестве шкафчика для провианта, подтвердилось. Мела Воплощением легко и непринуждённо резала внутреннюю плоть, подавая кусок за куском, чтобы я тут же прятал их в артефакт. Запасы по итогу сделали поистине титанические!

Пока мы занимались разделкой, у Аркоса с Флаграной первая партия умопомрачительно пахнущего мяса сготовилась. Наступило время небольшого, но приятного во всех отношениях пира. Во время которого ребята успели поведать о своих приключениях. Не остался в долгу и наш с Мелой дуэт. Правда, рассказали далеко не всё. Пока, во всяком случае. Сначала самим бы разобраться в случившемся, и в особенности — с синергией. С ней, кстати, решили по возвращении в Академии попробовать сходить на поклон к старшей Либере. Если кто что и знает, то только хранительница Библиотеки.

Ну а затем настало время страданий. Моих, естественно. Аркоса и Флаграну после трапезы сморило так же, как недавно нас с Мелой, когда уснули буквально с куском еды во рту. А Меланита на сегодня перевыполнила любые нормы на кровавые занятия — и в потрохах Саламандры побывала, и мясником поработала.

И да, предложенная тактика ожидания оправдала себя на все сто. Когда снова подступился к голове, то кожа её уже потеряла прежнюю выдающуюся прочность. Как объяснила Мела, наблюдавшая за моей вознёй, всё дело в свойствах Кипящей крови Саламандры. Кровь, насыщенная силой Огненного Атрибута и обильно омывающая внутреннюю сторону кожи, даровала Зверю защиту. А тот огонь, что горел во всю спину при жизни, ни что иное, как отвод избытка Атрибута из организма, дабы не заработать отравление им же.

— Знаешь, Власт… Когда сказала, что ищет тот, кто предложил, я всё-таки немного, но ещё сомневалась, что тебе опять повезёт, — призналась девушка, когда я к ней обернулся с победным возгласом, катая в ладонях Ядро Огня. — Больше не буду. Как вы там с Аркосом сказали? Отныне и навсегда? — и получив осторожный, но подтверждающий кивок, закончила: — Вот и славно! Именно так Ядра в Зверях ты теперь и ищешь. Какое, кстати, качество выпало?

— Хм-м, — протянул, не торопясь ни возражать, ни отвечать что-либо, просто заново вглядывался в Ядро. — На «мусор» непохоже. Редкое, что ли? — предположил наконец и передал его Меланите.