'Героизм — это когда ты красиво бежишь вперёд и не думаешь,

кто потом будет вытаскивать твой труп.'

Потря Суровый

Больше ничего в тот день столь же важного не произошло. Кроме разве что нашей расплаты за любознательность Кирона, всё-таки воплотившуюся на тренировочных площадках, обнаружившихся за казармами.

А в наконец-то «наступившем завтра» от нас банально избавились.

С самой побудки Лаврия «обрадовала» новостью, что нас-таки отправляют на вылазку, не состоявшуюся вчера, но назначенную накануне. Не самостоятельную, естественно, а в качестве помощи отряду настоящих патрульных-ветеранов.

Кирон, пыхтя в спешной попытке натянуть непослушный сапог на такую же ногу, озвучил более правдоподобную версию, которая в мыслях, наверное, возникла у каждого:

— Под надзором, но с глаз долой.

Слова на редкость верные.

Действия Лаврии изрядно взбаламутили всё местное болото, заставив резко забегать очень и очень многих. И потому ничего удивительного, что уже перед отбоем нам передали приказ отправиться на проверку одного из бесчисленных сигнальных столбов. Простая, обыденная проверка-вылазка. И всё бы хорошо, но утром выяснилось, что ночью нужный нам столб погас, а вкупе с ним замолк и дозорный пост, ответственный за него.

В тот момент Круглый вновь «прочитал» наши мысли:

— Совпадение?

Мела, поправлявшая плащ на плечах, ответила так тихо, что услышал только я:

— Слишком удобное…

Согласен с ней я был так, как никогда ранее. А ещё до этого я честно пытался наречь гарнизон местом, где можно хотя бы выдохнуть, поверив в ранее сказанное, поверив, что он всё ещё «опорная точка».

Глупо и наивно, конечно. Просто, после трудной дороги любой человек невольно начинает ценить даже чужую крышу, даже если она стоит на граблях. И это особенно верно, если последние недели у тебя над головой только серое небо, грязные облака, крики обозников и чужие спины, которые нужно прикрывать, пока сам думаешь о том, как бы не упасть лицом в колею и не стать безжизненной частью пейзажа.

Теперь гарнизон называть хотелось не иначе, как «карточным домиком».

Вера в то, что случайно нами обнаруженное — единичный случай, отсутствовала. Но кто и зачем мог осуществить подобный подлог? Корысть, денежный интерес, что-то другое? Зато уверенность, что мы никогда не узнаем истину, как раз присутствовала. Не так давно и сам ведь столкнулся с подобным же. И Червь Сомнения, нет-нет, а начинал терзать нутро: «А вдруг и всё собранное мною о Расширении, поглотившим родной гарнизон, на самом деле лишь верхушка айсберга, скормленная всем?».

Тряхнул головой, отгоняя всё это непрошенное и сейчас совершенно ненужное, и двинулся за остальными на выход.

Второе утро в гарнизоне выглядело точной копией прошлого. Шум, гам, крики, суета. Интересно, жилые кварталы, где средь местных размещали беженцев, такие же суматошные или всё же нет?..

Перед уходом Лаврия прямо напротив входа в казарму бросила наземь какой-то серебристый кругляш, блеснувший в падении. Под смачный «чавк», раздавшийся в момент его встречи с грязью, старшая произнесла:

— Вот теперь можем идти.

— А это?.. — Кирон, видимо, отчаянно желал вновь на грабли наступить, но всех спасла Айлин: девушка споро перекрыла ладошкой слова, готовые сорваться с его губ.

Ну а потом стало уже не до разговоров — настала пора внимать другим.

Комендант стоял у карты, закреплённой прямо на стене. Рядом Малактор жевал что-то сухое и выглядел так, будто всё происходящее его развлекает, но недостаточно, чтобы вмешаться раньше времени.

— Северо-восточный дозорный пост молчит, — сказал комендант без приветствия. — Дистанция небольшая. До Орды ещё далеко. Основной риск — одиночные Звери и очаги Предела. Задача: дойти, проверить состояние поста, вернуть живых, если возможно. Если невозможно — забрать главный сигнальный кристалл и получить подтверждение гибели.

«Подтверждение гибели» — очень аккуратные слова. Чистые и опрятные настолько, что на них ни кровь, ни следы клыков не видно с ходу.

— Почему не отправили ночью? — спросила Лаврия.

— Отправили. Двойку двадцаток из Корпуса. Не вернулись, а кристалл окончательно перестал подавать сигналы. Утверждённый состав на вылазку — десяток-ветеран «Рога и Копыта».

Не знаю как остальные, а мне большого труда стоило и не рассмеяться вголосину от такого названия. Впрочем, на миг мне показалось, что кто-то из ребят за спиной едва уловимо сдавленно хрюкнул.

— И вы, «Лепестки», — продолжал комендант. — Главный — Роган, десятник «рогатых».

Названный Роганом оказался давешним Воином из патрульных, который и определил ближайшую судьбу Прока. За его спиной стояли и остальные из отряда. Все как на подбор: крепкие, высокие, смуглые мужики, по виду которых можно было признать, не кривя душой: каждый из них тот ещё тёртый калач, уже не раз успевший застрять в глотке Голодной Смерти. Застрять и пусть с потерями, но выбрать оттуда.

Пока утрясали-уточняли прочие моменты прошло ещё с добрых полчаса.

А затем наконец-то настало время возвращения в царство дикой грязи.

Стоило только выйти наружу, как холод так мощно ударил в лицо, что стены гарнизона разом стали исключительно уютными и совсем не «карточными». Ветер мало того что гулял, не встречая толковых препятствий, так ещё изредка и подвывал похлеще Теневого Ликаона. Потому и снег лежал здесь ровнее, чем должен. Дорога, которая нас ждала, уходила к северо-восточному посту меж промёрзших кустов и низких холмов. И над всем этим где-то невообразимо далеко, за белой мутью, дрожало само небо…

Когда стены позади стали едва различимы, нас догнал звук. Короткий, тревожный, сухой сигнал, от которого снег будто на миг остановился в воздухе…

А как всё стихло, как ветер вернул свои завывания, так Роган, идущий со своими впереди, остановился и произнёс, глядя, как мне показалось, малость неприязненно на весь наш десяток:

— Лаврия, мне плевать какой у тебя уровень, Воплощение, чья ты внучка, и какую бучу ты там вчера подняла. Вы вместе — слабый мусор, и нянчиться с вами ни я, ни мои ребята не будут. Хотите — можете прям здесь лагерем встать и ждать нашего возвращения. Хотите — ползите следом, — после чего смачно сплюнул под ноги нашей старшей, развернулся к своим, окутываясь Аурой, и скомандовал: — Шаг!..

Ан нет, не малость, а очень даже неприязненно! Да настолько, что уже мне самому захотелось во след этим высокомерным… плюнуть.

Но не успел, меня опередил Кирон:

— Ишь важный какой! Тьфу!..

Пока «Рога и копыта» не скрылись из виду, Лаврия хранила молчания, а мы стояли, стараясь не отсвечивать. Всё потому, что Аура вокруг старшей слишком уж стала заметной. Даже не просто заметной, а девушку натурально обволакивала настолько тёмно-зелёная и густая пелена Яда с редкими вкраплениями золотых всполохов, что моментами всё это мне казалась неким подобием моего же Искажения.

— «Хотите — ждите»! Ну да, как же! — зашипела негодованием Змея. — Ты так прямо и скажи: «Хотите — сдохните!». Десяток! — тут она обернулась к нам, сверкнув ядовитым янтарём в глазах. — Задачу никто не отменял. А потому — за мной!

И сейчас я был полностью согласен с этой вспышкой Лаврии.

В текущих условиях «ждать» — смерти подобно, а старое-доброе «Движение — это жизнь» — именно то, что и значит. Оставаться вне стен опорно-карточного гарнизона на одном месте — самое идиотское из возможных предложений. В глупость Рогана не верилось от слова «совсем», отчего ещё более тошно становилось на душе. Не просто «под надзором, но с глаз долой», а ещё и подальше от складов, бедолаги Прока, якобы целых печатей и слишком большого количества вопросов, которые Змея за вчера успела воткнуть гарнизону под рёбра.

Очень удобно.

И насколько же мне претит подобное удобство, если оно начинает настолько откровенно смердеть.

И не только мне. Лаврии — тоже, потому что её голос впервые на моей памяти полнился настоящей злостью:

— Власт, Баррий, Делия — Щиты по треугольнику. Меланита, внутрь. Миктлан — левый край, Флаграна — правый. Аркос — центр. Кирон, Айлин — рядом со мной. Идём быстро, но без Шага.

— А «Рога»? — спросил Кирон.

— Идут впереди, — ответила старшая.

— Это я заметил. Я скорее про то, что они идут так, будто решили стать красивой легендой без нашего участия.

— Значит, пусть стараются не стать некрасивой, — сухо отрезала Лаврия.

Возразить было нечего.

Мы двинулись следом.

Сначала дорога оставалась обычной. Если, конечно, считать обычными промёрзшую колею, снег, который мгновенно забивался за воротник, ветер, пытающийся выдрать глаза через ресницы и веки, и грязь под ледяной коркой, всё ещё живую, липкую и готовую схватить за сапог. После последних недель это действительно почти уют.

Потом стало хуже.

Не резко. Не так, чтобы перед нами вдруг выросла стена тумана, вспыхнула кровавая молния и кто-то вежливо сообщил: «Поздравляем, вы вошли туда, где здравый смысл сдал полномочия».

Местность просто начала ошибаться.

Снег теперь ложился на землю полосами: белая, серая, белая, чёрная от проступившей каменной крошки, снова белая. Кусты впереди тянули ветки не к небу, а в сторону гарнизона, будто тоже стремились обратно. Думать о том, что они могут жаждать свежей, горячей и терпкой крови — не хотелось. Камни росли из земли ребристыми пластинами, слишком ровными для обычной скалы и чересчур кривыми для творенья чьих-то рук. Воздух местами становился плотным, как мокрая ткань. Проходишь — и плечи словно продираются через чужой вдох.

— Открытая Аномалия? — негромко спросила Делия.

— Вся округа вокруг гарнизона, — отозвалась Лаврия. — Большая, старая, относительно стабильная. Поэтому здесь и поставили опорную точку.

— Потому что стабильная?

— Потому что другого удобного места нет.

Вот он, любимый ответ всех взрослых людей, командиров, старших и прочих существ, которые уже достаточно долго живут, чтобы вместо «так правильно» говорить «иначе никак».

Гарнизон, значит, стоял не рядом с Аномалией. Он стоял внутри неё. Как гвоздь в треснувшей доске. Держит, пока держит. А потом либо доска разваливается, либо гвоздь сорвёт вместе с куском к Пределу.

Очень бодрящая мысль.

— Следы «рогатых» держим на виду, — продолжила Лаврия. — Но не наступаем след в след. На тракте это было побоку, а здесь это плохая привычка. То, что выдержало одного, не обязано выдержать второго.

Рогана и его десятка уже не было видно. Только их Ауры то проявлялись в серой белизне, то гасли за каменными выступами. Шли они быстро. Но слишком медленно для тех, кто якобы не хотел с нами нянчиться. Скорее шли так, чтобы узнать, а сорвёмся ли мы следом.

Вариантов в голову лезло много. И хороших среди них, как обычно, не завезли.

Меланита шла почти рядом со мной. Не в центре, куда поставила её Лаврия, а на полшага ближе к моему правому плечу. Формально строй она не ломала. Фактически — тоже нет. Просто между нами оставалась та самая дистанция, в которую могло поместиться всё невысказанное.

Зря я взгляд на косил на неё, потому что в какой момент она его поймала и тут же попросила:

— Не смотри так.

— Как?

— Будто сейчас предложишь понести меня.

— Хотел предложить упасть красиво.

Уголок её губ дрогнул. Почти. Если бы моргнул — пропустил бы. Но я справился и не моргнул!

И вот именно в этот самый момент c ближайшей каменной гряды на нас прыгнуло что-то зубастое!

Прыгнуло внезапно, но плохо.

Приземистое, поджарое, с шестью лапами, обтянутыми серой кожей, и мордой, похожей на сломанный молот с клыками. Меж пластин на спине моментами светилось нечто мутное и жёлтое. Камни под его лапами хрустнули не от веса, а оттого, что тварь на миг сделала их мягкими. Или сама стала твёрже. Или и то и другое одновременно. Если верить той же Змее, то в Аномалиях такие тонкости обычно выясняются уже на вскрытии. И чаще всего на твоём.

Баррий и Делия сработали сразу. Их Долг и Грань вспыхнули по бокам, а моё Бремя стало перед Меланитой и Айлин.

Да только всё зря.

Зверь врезался не в нас, а в густую тёмно-зелёную вспышку по имени Лаврия.

Воплощение возникло в руке старшей даже раньше моего Щита. Просто раз — и всё. До этого я никогда не задумывался о том, а может ли время материализации Воплощения у каждого быть своё, можно ли его как-то сократить. Теперь — задумался.

Вокруг цветка на навершии Жезла хищно вспыхнули алые нити.

Зверь запоздало дёрнулся, будто передумал и решил всё-таки умереть в другой стороне. Ядовитая Аура Змеи хлестнула вниз, легла на каменную морду, просочилась в щели между пластинами и зашипела! По идее, камень не должен шипеть. Но этот издавал именно такой звук…

Тварь ударила лапой.

Земля под нами просела, превращаясь в вязкую серую кашу. Бремя стало тяжелее в руках. Не от Цены, слава Пределу, а просто потому, что опоры под ногами стало меньше. Баррий выругался. Делия втянула воздух. Миктлан уже сместился влево, Копьё коротко сверкнуло Молнией, готовое добить, если Зверь вдруг вырвется.

Не вырвался.

Лаврия шагнула ещё дальше вперёд и произнесла то, что мне однажды уже довелось слышать:

— Цвети, Хиганбана!

Только в прошлом этими словами меня лечили, а теперь результат стал… множко иным!

Зверь раскрыл пасть. Наверное, он хотел негодующе взреветь, а получилось только булькнуть. Из глазниц, ноздрей, щелей на коже и трещин на пластинах бойко полезли тонкие красные стебли. Не красиво, а истинно жутко. Никаких тебе чудесных цветов посреди снега. Просто плоть и камень вдруг узнали, что отныне у них другой хозяин.

Лаврия взмахнула Жезлом.

И тварь размазало по камням.

Не разорвало, не отбросило, а размазало так, словно кто-то огромной ладонью провёл по мокрой глине и оставил в ней серо-жёлтую полосу с обломками костей.

Запах ударил такой, что Кирон согнулся, но удержался. Флаграна, наоборот, посмотрела на остатки с откровенным уважением.

— Старшая, — с трудом просипел Круглый, — вы это сейчас из педагогических соображений?

— Нет.

— Тогда из каких? — Кирон с невнятным всхлипом-скрипом разогнулся.

— Из раздражения.

— Понял и запомнил. Раздражение страшнее педагогики!

— Молодец.

Кирон кивнул с такой серьёзностью, будто только что получил важнейший урок культивации. Впрочем, возможно, так оно и было…

Лаврия же оглядела нас и спросила:

— Все целы?

— Да, старшая! — отозвались дружно, но тихо.

— Отлично. Значит, идём дальше.

И мы сделали это — мы пошли дальше!

Местность становилась всё более похожей на лес. Если, конечно, эти кривые и несуразные деревца можно было назвать лесом. Они росли редкими группами, низкие и чёрные, со скрученными ветвями и корой, похожей на потрескавшуюся кожу. Меж ними торчали каменные гребни. Иногда под снегом что-то звенело. Не металл. Не лёд. Звук был тонкий, неприятный, старательно вызывающий зубную боль.

Следы «Рогов и Копыт» то появлялись, то исчезали.

Один раз они обошли широкий круглый провал, заполненный совершенно неподвижной водой. Вода в нём была чёрной и отражала не небо, а почему-то стены какого-то замка, которого в округе не существовало. Мы тоже обошли. Широко. Даже Кирон не спросил, что будет, если туда плюнуть. Растёт человек!

В другой раз впереди висела полоса снега. Просто висела. Прям по-настоящему висела в воздухе. Ровная, белая, почти красивая. Роган со товарищи прошёл правее, и мы прошли правее. Аркос, правда, задержался на мгновение, глядя на неё с выражением человека, который оценивает, сколько такое весит и можно ли это унести. Но промолчал.

А к полудню Лаврия сжалилась и остановила нас.

Не потому, что устала. Конечно нет. Старшие, командиры, сороковые уровни и прочие ядовитые чудовища никогда не устают. Они просто внезапно вспоминают, что младшие существа могут сдохнуть от переоценки собственных сил. Но это неточно…

Привал сделали в ложбине между двух каменных выступов. С одной стороны нас прикрывали всё ещё чёрные деревья, с другой — скала, на которой росли тонкие белые прожилки. Лаврия проверила их взглядом, потом Жезлом, потом приказала не трогать.

— А что это? — спросил Кирон.

— То, что ты не трогаешь.

— Исчерпывающе.

— Я старалась.

Ели быстро. Холодная лепёшка, сушёное мясо и вода. Последняя настолько холодная, что зубы от неё вновь мгновенно заныли. А может, то опять звенела земля…

Лаврия дождалась, пока остальные после еды займутся проверкой снаряжения и предадутся кратковременному отдыху, потом кивнула мне:

— Власт. Отойдём.

Раньше я лишь подспудно считал, что хороший разговор никогда не начинается со слова «отойдём».

Теперь мне, похоже, предстояло убедиться в этом на собственном опыте, потому что произнесла его лекарь с ядовитым Отклонением.

* Каменный Гексолап: https://author.today/reader/433488/5930099