'Крыша над головой хороша, пока не выяснится,

что стоит она на граблях.'

Родимус Беспечный

К вечеру нас разместили рядом с лекарским двором.

Тесная и низкая казарма, зато с тёплой печью, которая, правда, дымила так, будто вот-вот готова была устроить Апокалипсис местного пошиба. Нары в два яруса, крючья для снаряжения, бочка с водой и… на этом всё. Половина коек, кстати, уже оказалась занята нашими братьями и сёстрами, но после похода Лаврии к неизвестно какому по счёту помощнику интенданта их внезапно переселили.

Меланиту Лаврия уложила ближе к той стене, где по ощущениям меньше всего тянуло. Девчонка возражала, а Лаврия перечислила три симптома, четыре возможных осложнения и один способ заткнуть пациента. Последний в итоге выбрал благоразумное молчание.

Кирон сел у прохода.

— Хорошо, — сказал он, оглядывая казарму. — Уютно. Дым, кровь, соседний морг, прекрасный вид на отчаяние. Почти лепота.

— Ещё бы кормили вкусно, — прогудел Скала, падая рядом.

— Кормить никто не обещал, — тут же всех «обрадовала» Лаврия, вызвав сперва горестные вздохи, тут же дополненные голодным урчанием со стороны Кирона. — Всё сами. Аркос, справишься?

— Конечно! — а вот Скала обрадовался по-настоящему.

Пока нехитрую снедь для вечернего перекуса готовилась в несколько пар рук, пришедших на помощь здоровяку, остальные заканчивали с прочим обустройством-размещением.

Когда после всех забот сидели устало и хлебали горячую похлёбку, настало время держать ответ за свой же вопрос, заданный Змее насчёт вылазок.

— Итак, Власт? Объяснишь друзьям, почему же я так рьяно отстаивала право на вылазки за стены? Или, как ты сам выразился, за возвращение в грязь.

Ну я и выпалил то, до чего дошёл своим умом:

— Развитие!

Максимально обтекаемо, максимально абстрактно. Кто молодец? Правильно — Власт!

Правда, возникла одна проблема незапланированная. Имя моё прозвучало отнюдь не в моих же фантазиях, а от Лаврии и с ясно читающимися нотками недовольства:

— Вла-а-аст! Не подводи свою команду. Все спать хотят, а не отжиматься. И, тем более, не приседать после этого всего.

От грозящих упражнений по спине побежал уже не табун Тёмных Лошадок, а кто-то намного более тяжёлый. Наверное, это были Штурмовые Единорожки… Слюна стала вязкой, а плечо вниз потянула неподъёмная и очень недружественная рука Скалы… Яркой синевой сверкнул взгляд Мелы, сидящей напротив… Жгучим теплом плеснуло от Флаграны… Каждый из десятка отреагировал чем-то своим, но очень неуютным.

Кое-как сглотнув густой ком и страстно желая оказаться не здесь и сейчас, начал развивать мысль:

— Медитации, новые уровни и техники. В походе времени никак не найти было ни на что из перечисленного, а на попытки прорыва второго предельного и вовсе строжайший запрет. Сомневаюсь, что здесь, в нашей опорной точке, что-то поменяется, а значит выход только один. Вылазки. Они-то и дадут возможность в какой-то мере, но заняться дальнейшей прокачкой. А она нам, ой, как необходима. У нас уже сейчас двое на девятнадцатом и, смею надеяться, остальные тоже нагонят быстро…

— Вот теперь Власт действительно молодец, — похвалила Лаврия, кивнув удовлетворённо. — Всё так и есть. Потому Воины и стараются большую часть жизни проводить за пределами любых поселений, чтобы не терять драгоценного времени, подпадая под запреты практики. Единственные везунчики — это, пожалуй, гильдейские и орденские. Рисковые, конечно, потому что пытаются втихаря культивировать в своих резиденциях…

— А почему рисковые? — влез Кирон со своим любопытством.

Да твою ж налево, Круглый! Ты что творишь!..

Змея натурально облизнулась. То ли Осознание виновато, то ли сама реальность, но я упорно вкупе с вертикальными зрачками увидел ещё и раздвоенный язык.

— А вот это ты нам и поведаешь, Кирон, — тишина сгустилась такая, что и топор не повесить. — Но утром. А сейчас — всем спать!..

Только вот ночью я почти не спал. И не потому, что было шумно, хотя шумно как раз-таки было.

Лекарский двор-сосед не затыкался. Кто-то стонал тонко и долго. Кто-то раз за разом звал мать. Кто-то ругался с лекарем насчёт своей ноги, но проиграл и спор, и её саму. Печь рядом кашляла дымом, иногда ещё и подвывая. Где-то рядом громко ругались снабженцы. А вдали, на стене, трижды били короткую тревогу, но общего подъёма так и не случилось.

Меланита лежала рядом.

Она очень осторожно коснулась моей руки пальцами. Не взяла. Просто слегка коснулась. Лёд под её мягкой, нежной кожей ощущался слабым, уставшим, но живым. Моё Искажение отозвалось, и я почти физически почувствовал, как внутри и между Средоточий натягивается опасная струна.

Руки мы убрали одновременно — любые слова были всё ещё излишни.

Серое утро пришло незаметно. Подкралось и вонзило безжалостные когти в только-только забывшееся беспокойным сном тело. Чувство по-настоящему мерзопакостное! А всё потому, что Лаврия подняла нас ещё до общей побудки. Но даже в это время гарнизон почти не стал менее шумным — утро продолжало ночь, просто с другим освещением и чуть иными голосами. Снаружи ругались из-за воды, а у лекарского двора сменилась тональность: ночные крики устали, а дневные ещё не успели набрать силу.

После того, как мы более-менее пришли в себя, Лаврия озвучила новую пачку приказов:

— Проверить всё снаряжение для возможного. Еда, вода, перевязочные пакеты, лечилки, прочие зелья. И никто, повторюсь, никто не изображает бодрость, мне хватает Кирона.

— Я символ моральной устойчивости! — тут же произнёс Круглый, старательно поправляя ремень.

— Ты причина, по которой моральная устойчивость нуждается в символах, — прилетело со стороны Флаграны.

Айлин тихо рассмеялась, а Круглый расправил плечи так, будто получил орден.

Получил, но его сразу отобрала Лаврия:

— Итак, Кирон. Ты готов ответить на вопрос?..

Кажется, в тот момент я начал понимать сакраментальный смысл выражения древних, звучащего как «утро начинается не с кофе». Кто такой «кофе», я знать не знал, но это и неважно. Важно то, что Круглый перестал быть круглым, резко сдувшись словно шар воздушный… Это могло означать лишь одно, что и озвучила старшая:

— Неужели нет? — Змея деланно удивилась, а у меня возникло стойкое ощущение, что она издевается. Судя по лицам остальных, возникло оно не только у меня. — Ну, на нет и суда нет. Запишем будущие упражнения на ваш счёт. Как выясним, где здесь тренировочные площадки, так и наверстаете. Всё наверстаете и двукратно. А сейчас — задачи у вас есть, выполняйте. Я же пока что выясню насчёт более глобальных заданий. — После чего развернулась и оставила нас. Её уход сопроводился звонкими «шлёп» и «ай!», раздавшимися как раз со стороны Кирона, которому прилетел увесистый подзатыльник от Скалы.

Вернулась старшая аккурат тогда, когда мы закончили все назначенные приготовления.

— Готовы?

— Никак нет, старшая! — пришлось выступить вперёд и честно признаться.

— Почему?

— Провиант — в наличии, вода — тоже. Проблема в зельях — их неполный комплект.

— Принято, тогда задача первая: Власт, Аркос, Флаграна, Кирон и Айлин — вы со мной за восполнением припасов, а уже затем — все вместе на общее построение отрядов, имеющим допуск на вылазки вовне.

План, отлично звучащий на словах, в реальности столкнулся с неожиданными сложностями.

На складском дворе ругались над разбитыми ящиками лекарств. Один снабженец орал, ища виноватых. Второй клялся, что ящики были целы. Третий просто сидел на корточках и смотрел на рассыпавшееся содержимое так, будто оно предало лично его.

Айлин наклонилась к одному, её глаза вспыхнули Светом, и она тут же отпрянула со словами:

— Не трогайте.

Голос у неё был тихий настолько, что услышали только мы, а Лаврия уточнила:

— Почему?

— Выглядит странно в Свете. Пахнет кисло и не травами.

Змея следом тоже наклонилась и, взяв первый попавшийся бинт двумя пальцами, поднесла к лицу, но сразу же отбросила.

Отбросила и приказала, впиваясь в разом притихших снабженцев:

— Весь ящик закрыть. Никому не использовать!

— Это передовой запас! — тут же взвыл первый из них.

— Был, — припечатала Лаврия. — Аркос, Флаграна, остаётесь здесь. Проконтролируете, — развернулась и, не слушая протесты, несущиеся вслед, споро направилась в сторону лекарского двора.

Там, уже у самого входа, нас моментально встретила суровая реальность.

На носилках лежал мальчишка лет пятнадцати. Лежал и настолько обессиленно скулил, что звук едва угадывался. Правая нога у пацана была перевязана так, что повязку снять и наложить заново захотелось даже мне, а я в лечении разбираюсь примерно как Скала в тихушном ремесле.

Рядом Воительница Корпуса спорила с лекарем, удерживая того за рукав:

— Он не дождётся очереди!

— У меня трое с пробитыми животами! — не сдавался тот, стараясь вырваться, правда как-то вяло.

— У него заражение, — напирала Воительница.

— У них кишки в руках! — возражал лекарь.

— Тогда дай мне этот грёбаный состав!

— Составы на учёте!

— Да я тебе учёт этот!.. — что там хотела Воительница с ним сделать осталось для всех загадкой, потому как Лаврия внезапно оказалась в самом эпицентре спора с единственным:

— Нога.

Лекарь обернулся:

— Вы кто?

— Та, кто через десять секунд решит, можно спасти ногу или сразу резать.

— Вы не гарнизонный… — начал было лекарь.

— Девять.

— Что?

— Восемь.

Лекарь замолчал, а Лаврия уже присела, разрезала повязку, понюхала и… нахмурилась:

— Кто накладывал?

Женщина указала на себя:

— Я. Склад выдал готовый набор.

— Склад какой? Когда?

— Передовой запас. Северный двор. Ещё вчера, на вылазку.

Лаврия кивнула и позвала:

— Айлин.

Луна подошла, наклонилась, понюхала ткань, потом осторожно коснулась пальцами края:

— Кисло. Так же как там, только ещё и… как-то пусто.

— Пусто? — это я не удержался, тоже влез.

— Травы есть. Но как будто из них вытянули всё живое, лечебное. Остался запах, но уже без Силы.

Лаврия выругалась. Коротко и очень познавательно.

— Всё снять. Ногу промыть. Чистый бинт только из внутреннего запаса лекарского корпуса. Не складской.

— У нас нет внутреннего на всех! — тут же вскинулся лекарь.

— Теперь есть повод выяснить, почему, — после чего поднялась и ринулась обратно к складскому двору. Мы — за ней.

Похоже, только что окончательно накрылась медным тазом наша попытка просто прибыть в опорную точку и не отсвечивать сильно…

К трём снабженцам, Аркосу и Флагране у «камня преткновения» уже успела присоединиться уйма прочего люда: писарь, пара грузчиков, столько же лекарей и очередной гарнизонный чин, который явно считал себя главным, потому что громче всех орал. Правда, толка от его криков никакого не виднелось — что Скала стоял невозмутимо, что Флаграна, не собираясь идти на попятную.

Заметив нас, гарнизонный повернулся в нашу сторону, но ничего сказать не успел.

— Лаврия. Капитан десятка «Лепестки». Лекарь. Прекратите кричать на моих людей.

Удивительно, но сработало! Чин сделал правильный выбор: заткнулся. Сороковой уровень старшей творит настоящие чудеса, не иначе.

Лаврия меж тем открыла один из целых ящиков.

Внутри лежали рулоны бинтов, пакетики сухих составов, флаконы с заживляющей настойкой, наборы игл, восковые пластины с печатью склада и куча прочего лечебного, чего я ранее не видел. На первый взгляд всё выглядело нормально. И, пожалуй, в этом и заключалась вся мерзость ситуации. Плохая подмена не должна выглядеть гнилой, потому что такое выбрасывают. Хорошая подмена должна выглядеть достаточно похожей на спасение, чтобы успеть попробовать им стать.

Айлин присела рядом:

— Этот тоже.

— Уверена?

На сей раз Луна поступила иначе, не став использовать ту вариацию лекарского взора, которой её обучала Лаврия. В одной руке Айлин возник Свет Ночи, а на кончиках пальцев другой под Проблеск, угадывающийся на губах, но совершенно неслышный, вспыхнули тонким серебром нити, скользнувшие в ящик.

— Не все рулоны. Через один. Составы… два пакета из пяти. Флаконы разные. Один нормальный, второй пустой.

— Пустой?

— Внутри жидкость. Но Силы почти нет.

Лаврия взяла флакон, посмотрела на свет.

— Кто принимал партию?

Писарь начал листать журнал и, найдя запись, прочёл:

— Приёмка от третьего обозного узла, печать целая, дата…

— Кто принимал руками?

Писарь замялся на мгновение, но всё же ответил:

— Дежурный снабженец Прок. Сейчас на западном складе.

— Позвать!

— Он занят, — гарнизонный не упустил шанс вставить слово.

За что и поплатился — Лаврия улыбнулась. Нехорошо так улыбнулась… Писарь оказался, судя по всему, благоразумным: побежал в нужном направлении. А вот гарнизонный выглядел натурально выпотрошенной рыбой.

— Мне нравится, как она улыбается, — едва слышно прошептал Кирон. — Сразу хочется стать быстрее, выше, сильнее. Правда, где-нибудь далеко. Очень и очень далеко.

Флаграна наклонилась к одному рулону:

— Это яд?

— Нет, — ответила старшая.

— Вы же ещё не проверили?..

— Мой Атрибут — Яд. И это не яд.

— Тогда что?

— Кое-что другое. Состав, вытягивающий жизненные силы и мешающий телу принять лечение.

Меня же заинтересовало совсем другое:

— А сколько уже ушло?..

Правильный вопрос, после которого все по-новому посмотрели на груз.

Писарь, уже успевший вернуться, правда, без Прока, побледнел и проблеял, опять зарываясь в журнал:

— Четыре ящика — в лекарский корпус. Два — на северную стену. Три — в патрульный запас.

Лаврия посмотрела на гарнизонного:

— Закрыть все партии.

— Это парализует лечение! — а это внезапно очнулся один из лекарей.

— Использование парализует пациентов. Выбирайте.

— Без приказа коменданта…

— Так зовите его! — шипящий голос Лаврии истинно пугал: настолько концентрированного яда в её голосе слышать ещё не доводилось. — Аркос, Флаграна и ты, — её палец ткнул в первого снабженца, — на северную стену. Власт, Кирон и ты, — целью пальца стал второй из тройки, — к патрульным. Изъять всё! Власт, по пути — всех наших сюда.

А дальше всё закрутилось настолько круто, что оставалось головой качать да вздыхать сокрушённо.

Лекари успели спользовать два ящика из четырёх. Мы с Кироном вообще вернулись несолоно хлебавши — отряды, отправившиеся на вылазки, выгребли всё подчистую. Только Аркосу с Флаграной повезло — изъяли все три.

Пока мы отсутствовали, народу набежало ещё больше, а всех оставшихся наших технично оттёрли в сторону. Всех, кроме одной. Той, которой даже начал вполне искренне восхищаться. Одним лишь высоким уровнем Лаврии её поведение и манеру держаться объяснить никак не получалось. Помимо внезапного Отклонения старшая, похоже, ещё немало тайн хранит.

По возвращении я направился к Меланите, стоящей у стены ближайшего склада. Кто из них кого подбирал — вопрос хороший, но ответ, который чётко видел, мне нисколько не нравился.

Потому и произнёс, достигнув её:

— Сядь.

— Нет.

— Я не приказывал.

— Тогда тем более нет.

— Потрясающее упрямство. И совершенно глупое!

Она закрыла глаза на пару секунд, а затем открыла и произнесла, уводя разговор совсем в другую сторону:

— Здесь всё слишком аккуратно.

— Всё?

— Да. Испорчено так, чтобы проверки точно прошли. Печати целые, а значит, либо подложили до, либо печать подлинная у того, кто подменял…

Прока нашли ещё через четверть часа. Нашли два грузчика за западным складом. Нашли сидящим между бочками, живым, но с таким лицом, будто его душу вынули, посмотрели, разочаровались и засунули обратно не той стороной. Он не понимал, где находится, не помнил приёмку, не узнавал печать на собственном журнале. Лаврия вместе с Айлин осмотрели его, после чего велели не давать ни воды, ни настоя без проверки.

— Отравлен? — спросил один из Воинов Корпуса, пришедших от патрульных.

— Или подавлен. Или память срезали. Слишком рано делать выводы, — ответила Лаврия.

— Но именно он принимал ящики?

— Он или его рука.

А Прок сидел на ящике и из раза в раз тихо повторял:

— Я печать видел. Печать была целая. Я печать видел. Печать была…

После всего бедолагу увели под стражу. Не в качестве виновного, а как человека, через которого можно установить виновного. Разница тонкая, и ней настояла Лаврия. Гарнизонный пытался возражать, пока Воин от патрульных не поставил жирную точку:

— Живым он точно полезнее.

* Штурмовой Единорог: https://author.today/reader/433488/4543807