'Приказ — это клетка из правил.

Но иногда лучше сидеть в клетке живым, чем лежать на свободе мёртвым.'

Софрон Бдительный

Кричали не только впереди, но и позади.

Звери напали из канав, из кустов и даже из-под размытой насыпи, где никто и не подумал проверять. Низкие, длинные и грязевые. Слишком умные для обычной падали, но чересчур голодные для осторожности, потому что свой первый удар они направили не на сильных, а нацелились на тех, кто отстал, кто нёс груз, кто пытался помочь телеге, кто думал, что секунда заминки ничего не значит…

Повезло, что сопровождающие колонну Воины вмешались сразу. Сделали это гораздо правильнее нас и без лишних криков. Один удар — и каждая подлая тварь разом переставала быть противником, становясь куском дурно пахнущего мяса.

Свою лепту внесли и наши наставники.

Катаврон мелькал огненной кометой вдоль левого края, и там, где он пролетал, пространство будто вспоминало, что у него есть форма. Ферона рванула к тем, кто был ранен ещё ранее. Ну а Малактор разом был везде, вновь размножившись на бесчисленных себя.

Но до того, как старшие окончательно задавили нападение, нам тоже пришлось принять участие.

Вторая тварь выскочила уже не из канавы, а из-под телеги. Как она туда попала, Предел знает. Может, подползла заранее. Может, дорога действительно породила её из грязи, и тогда у меня появлялись новые претензии к дорогам вообще.

Зверь ударил снизу, в брюхо лошади, которая тащила часть лекарского груза. Животина взвизгнула, телега дёрнулась, ящик со снадобьями слетел, и рядом сразу стало слишком много людей, которым хотелось сделать правильное дело одновременно. Прямо как со спасением парня от первой твари. Только в этот раз такое благое намерение чуть не отправило кое-кого прямиком в Ад.

Спасла положение Лаврия. Не лично, потому что в то мгновение и сама разделывала на куски пару тварей. Наша десятник команду дала очень вовремя и правильному человеку:

— Делия!

Правильному, потому что наша сестра всё поняла верно.

— Грань Жизни! — и Щит Делии вонзился в грязь, отделяя всех нас от телеги с беснующейся тварью. Баррий тут же возник рядом с девушкой, ещё больше перекрывая проход, и двое лекарей, уже рванувших за упавшей драгоценностью, врезались в появившуюся защиту вместо того, чтоб влететь Зверю прямо в пасть.

— Назад! — рыкнул Бар, не глядя в сторону доморощенных «спасателей».

Один даже послушался, а вот второй дёрнулся в сторону то ли по инерции, то ли собираясь обогнуть выставленную защиту и выполнить свой долг во что бы то ни стало… Иначе говоря, чтобы глупо сдохнуть.

И обязательно бы сделал это, если бы только не Кирон. Круглый поймал парня за ворот и дёрнул обратно так, что тот не удержался и полетел уже совсем в другую сторону, где его перехватил Миктлан, задвигая за наши спины ещё глубже.

Флаграна, коротко разбежавшись, подпрыгнула и мощным движением вонзила свой громадный Двуруч в вязкое полотно тракта. Воткнула прямо за щитами Бара и Делии, но даже так Воплощение, объятое пламенем, заставило грязь натурально вскипеть. Пар рванул вверх, обезумевшие от боли лошадь и тварь дёрнулись ещё сильнее, отчего телега накренилась.

Точно завалилась бы окончательно, не вмешайся Аркос. Скала просто шагнул и подставил плечо под край, удержав эту телегу так, будто она вообще ничего не весила и не утопала на четверть колеса в клятой грязи.

А дальше подключилась Мела.

Лёд прошёлся под днищем телеги тонким белым всполохом. Не широко, потому что так моя гильдейская бить уже не могла. Ещё на первом Звере я отчётливо видел, как после удара пальцы девушки дрожали на ремне, как Множитель всё норовил исчезнуть из руки…

Но тонко, филигранно — могла, а большего сейчас и не требовалось. Зверь взвизгнул, когда лапы вмёрзли в грязь, когда пар обратился ледяными шипами, впившимися в плоть.

Всего этого хватило, чтобы уже от Миктлана донеслось:

— Всполох!

Одна секунда. Иногда этого достаточно. Иногда нет. Но ровно столько у нас ушло на убой Зверя…

Тварь ещё хрипела, а слева кто-то сорвался в панику, протяжно заверещав и новую суматоху наводя.

Обозный. Самый обычный взрослый мужик. Бородатый, широкий и с лицом человека, который до этого дня, похоже, считал, что тракт — это линия, по которой он возит мешки, а не то, что желает его схарчить. Мужик бросил поводья своей телеги, третьей от нашей проблемы, и побежал прямо через весь строй других десятков на нас. За ним дёрнулась лошадь, за лошадью — телега, а за телегой почти посыпался весь тот маленький порядок, который держал наш кусок колонны.

Миктлан оказался там раньше, чем я успел выругаться. Без понятия, как Светлому это удалось. Только что он рядом был, и вот уже стоит перед обозным, держа Лезвие у того перед грудью. Не касаясь, но этого более чем хватило. А к Воплощению прилагалось ещё и единственное слово:

— Назад.

Оно прозвучало чересчур тихо, но исключительно веско. Отчего обозный остановился резко, будто наткнулся вовсе не на Воплощение, а на паралич, порождённый собственным страхом, который ещё и вырвался судорожным:

— Т-т-т-а-а-м…

— Назад, — Миктлан на попятную не пошёл, всё также твёрдо смотря на мужика… И тот не выдержал, сдался! Правда, ещё оглянулся на всех несколько затравленно, но ни поддержки, ни сочувствия не нашёл. Спустя ещё пяток секунд уже окончательно отмер, смирился и побрёл медленно назад к своей телеге…

Светлый тоже вернулся к нам. Лицо пустое, а движения точны и скупы. Настолько, что в голову непрошенная мысль так и полезла. Мысль о том, что Камелия, если бы увидела Светлого сейчас, точно сказала бы что-нибудь мягкое. Ну или леща бы смачного дала ему. Что ни говори, а у Ангела отлично получалось совмещать искреннюю заботу и донельзя милые издёвки…

Если кто подумал, что самой бесполезной в обеих схватках с тварями была Айлин, он бы грубо и глубоко ошибся. Наша Поддержка держала Ауру, подсвечивая своим лунным Светом края канав, провалы и малейшую дрожь земли. А точнее — колыхания грязи, которые только и позволили заметить третью тварь. Мы бы, конечно, и сами увидели Зверя, но позже. Может, всего на секунду… Но ровно на ту секунду, что обязательно бы стоила кому-то жизни.

— Справа! — воскликнула Айлин.

Луна воскликнула, я обернулся и… понял, что мне никак не успеть! Слишком далеко, а Тяжесть, использованная ещё на первую тварь, забрала все накопленные «мгновения», не вернув замену. Но всё равно дёрнулся наперерез, только вот грязь, падла, вновь решила, что моя нога отныне принадлежит ей!..

Я видел движение справа, видел Кирона, который стоял ближе всех, даже видел его лицо. Как страх и удивление на нём сменяется злостью, когда приходит понимание, что тут уже не до шуток и балагурства.

Кирон ударил!

Ударил некрасиво, но не потому, что не умел. А потому, что сложно ударить Кулаками Бесстрашия красиво, когда тебя атакует грязевая пасть с крюками вместо лап. Круглый шагнул-скользнул навстречу, провалился почти по колено, но не упал. Первый удар сбил морду в сторону, второй пришёлся по костяной пластине, третий — сопроводился рыком, в котором было больше упрямства и исступления, чем какого бы то ни было умения.

Тварь ударила ответно, и Кирон отлетел бы, если бы Айлин не подхватила-не усилила своим коронным:

— Лунная Призма!..

Свет вспыхнул, и Кирон, впитав его, тут же выпалил:

— Я же говорил, моральная опора!

— Молчи и бей! — крикнула Флаграна, уже успевшая сцепиться с четвёртой тварью…

И Круглый послушно бил, взметая фонтаны грязи. В самом ли деле то была она или этакая кровь Звери — одному Пределу ведомо. И, пожалуй, старшей Фероне, но это мы, если и узнаем, то только после боя…

А там и я наконец добрался!

Бремя тут же пошло известным маршрутом — прямо в пасть! Тварь ударилась, «мгновения» вспыхнули, и я снова дал Тяжесть сверху. И на этот раз даже удержался — не дал Искажению толкнуться в сторону Мелы…

Почти! Самую малость, но Лёд всё равно отозвался где-то рядом… Наверное, Меланита всё поняла, потому как от неё опять пролегла тонкая нить мороза, вонзившись в Зверя, расплёскивая-замораживая грязь…

Нашими общими усилиями тварь замерла, и Аркос поставил жирную точку ударом Клыка ей в шею.

Грязь брызнула на всех! Не только с нашей стороны, но с другой, где Флаграна с Миктланом и Баром добили четвёртую.

— Ненавижу дорогу, — прохрипел Кирон, сплёвывая.

— Дорога взаимна, — прозвенела колокольчиком Айлин.

Это был ровно тот момент, когда я подумал, что мы справились, что наконец-то победили… Опасный момент! Потому что в тот же миг неподалёку раздался новый крик. Который на этот раз оборвался чересчур быстро…

Рядом оглушительно хрустнуло — Лаврия повернула голову!

Не свою.

Я невольно сглотнул комок, а мозг попытался понять-пересказать, чему именно стал свидетелем на лице старшей: удержать нас от новой опрометчивости, самой бросить нас, позвать старших или перестраивать вообще весь наш участок… Но в чём разум был однозначно уверен, так это в том, что ни толики паники там не было. Только расчёт. Холодный, быстрый и неприятный. Потому что его итог опять упал прежним мерзким приказом:

— Стоим!

А я… сделал шаг.

Лаврия даже не повысила голос, не повернула головы:

— Власт.

Я остановился. Не потому, что внезапно стал согласным с ней, а потому, что за моей спиной Мела тихо и почти неслышно прошептала:

— Не надо.

Всего лишь два слова.

Два коротких слова, но их как раз и хватило, чтобы я застыл. Почти как обозный недавно. Как застыли и остальные наши… А где-то там, за телегами, вдали добивали тех, до кого мы не добежали. Или не успели. Или не имели права успеть.

Потом шум начал стихать. Не сразу. Сначала — отдельные удары, команды, хрип, визг. Потом — только команды. За ними — стоны. И наконец то страшное затишье после боя, когда живые вдруг понимают, что их больше, чем мёртвых, но почему-то совсем не рады тому…

— Назад! — новый приказ Лаврии.

И мы также молча оттянулись к своему изначальному месту в колонне. Брата, ради которого я сорвался, кто-то уже утащил к лекарям. Живого. С кровью на лице, с болью в глазах, с грязью в волосах, но вроде как живого.

Хорошо.

А потом я увидел… другое.

С другой стороны клятой телеги лежала девчонка. Над ней склонился кто-то из старших целителей, но по его движениям и качанию головы было очевидно одно: поздно.

Это было плохо. Даже хуже — истинно паршиво. И не потому, что я мог успеть именно к ней. Не мог. Не слышал. Не видел. Не знал. Слишком много разных «не». И все они сводились к единственному — не спас.

Лаврия подошла ко мне через минуту. А может, и через все пять, потому что старшая сперва убедилась, что новых тварей нет, Меланита кое-как стоит, Бар не вывихнул плечо, Делия не получила когтем, а Кирон держит Айлин не потому, что та ранена, а потому, что сам не заметил, как схватил её за руку…

Только тогда Змея подошла и сказала:

— Власт.

— Да? — отозвался, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не в пылающие ядовитым светом зрачки Лаврии.

— Если я говорю стоять, ты стоишь.

— Там был…

— Я видела.

— Он бы умер.

— Возможно.

Это одно слово ударило похуже упрёка.

«Да какого⁈» — очень желало вырваться, но вслух произнёс совсем другое:

— Возможно? — переспросил и наконец-то встретился со змеиным взглядом.

— Да, возможно. А возможно, он бы и сам справился. Возможно, ты открыл бы наш участок, и умерла бы Айлин. Или Делия. Или Меланита, которая ещё не восстановилась. Или даже ты. После чего Меланита сделала бы что-нибудь очень сильное и очень глупое, и мне пришлось бы списывать уже двоих.

Я молчал. Мела рядом тоже молчала.

А Лаврия на том ещё и не закончила:

— Ты спас одного. Это хорошо, это прекрасно. Но запомни и вторую часть: пока ты спасал одного, в другом месте умерла девчонка. Не из-за тебя, нет. Но и не несмотря на тебя. Просто потому, что ты не везде.

Грязь капала с края Бремени, в которое я вцепился так, что под перчатками наверняка побелели костяшки.

Грязь капала чересчур медленно, нехотя. Ровно так же, как уронил и я:

— Понял, — после чего вновь в сторону взгляд увёл.

— Нет, пока только услышал, — поправила Лаврия. — Поймёшь позже, если выживешь достаточно долго. И не сломаешься.

Завершившийся внезапный бой плавно перешёл в привал. Не потому, что все устали. Все вымотались ещё вчера, позавчера, а может, ещё в прошлой жизни. Привал устроили, потому что все предыдущие нападения Зверей теперь никак не выглядели битвой не на жизнь, а на смерть. Скорее то были мелкие стычки и сущие неурядицы, а сегодня ставки резко устремились в само Небо. И теперь итоговый «выигрыш» нужно было реализовать по полной: пересчитать живых, перевязать раненых, отремонтировать телеги и, конечно, дать старшему Малактору возможность объяснить всем, что героизм без приказа будет караться почти так же сурово, как трусость с последствиями.

С чем наш куратор с блеском и справился. Объяснил всё и всем как всегда настолько красочно, что в тот вечер кусок в горло мало кому пролез, а Кирон потом ещё не раз бурчал, что некоторые слова из этой речи вполне достойно использовать вместо атакующих техник…

Пока Малактор всех «лечил» устно, старшая Ферона пошла путём дел и свершений:

— Лёгких раненых на ноги через десять минут. Средних — на телеги, если могут сидеть. Тяжёлых — к лекарям. Мёртвых не трогать. Грязевых Ждунов не трогать тоже.

Голос старшей уже давно затих, забрав от нас и Айлин с Делией, а в голосе всё крутилось и крутилось: «Мёртвых не трогать». Вот так вот просто. Не потому, что наставница была жестокой. Как раз наоборот: Ферона работала быстро, точно и с той злой бережностью, какая появляется у людей, слишком часто видевших, что паника убивает много лучше Зверей. Мёртвые уже не истекали кровью, никак не мешали собственному спасению и, конечно, не требовали немедленной помощи. Проще говоря, каждого из них можно было отметить позже, вычеркнув имя из списка живых.

Тех самых живых, которые имели приоритет.

В теории мы всё это знали, а на практике стояли и смотрели, как ту сестру у телеги накрывают плащом только после того, как рядом с ней перевязали парня с распоротым боком. Брат скулил сквозь зубы и повторял, что не чувствует левую руку. На что лекарь отвечал, точь-в-точь как Лаврия недавно мне, что это хорошо и прекрасно, потому что если начнёт чувствовать сейчас, то будет только мешать. Невероятно утешительно, но по-другому вряд ли могло быть.

Ещё позже мы сидели у крохотного костра, который Флаграна поддерживала скорее из упрямства, чем из необходимости. Вокруг всё ещё пахло кровью Зверей, лекарскими мазями и той самой грязью, которая, похоже, собиралась пережить нас всех вместе взятых.

В какой-то момент мимо прошёл спасённый собрат-ученик, направляясь к остаткам своего десятка. Прошёл с перевязанной головой, и, судя по едва заметной заминке, он хотел остановиться, что-то сказать… Но рядом с нами устало сидела Лаврия, и по её лицу было видно, что благодарности никак не входят в разрешённый перечень команд. Парень только кивнул. Я ответил тем же. Старшая заметила, но так ничего и не произнесла…

Делия вернулась к костру с грязью на щеке и чужой кровью на рукаве.

— Не моя, — сказала она, заметив взгляд Баррия.

— Я не спрашивал, — тут же тот пошёл в отказ.

— Спросил лицом.

На это Бар уже не нашёлся что ответить и просто кивнул. Между сестрой и братом во Щите иногда целые разговоры вмещались за один взгляд и пару слов. На удивление удобно — экономит силы, полезно в бою и обычно не даёт Кирону вставить что-то лишнее.

Но, видимо, не сегодня, потому что Круглый сразу нашёлся, чем вклиниться:

— Я тоже могу спрашивать лицом! Например, сейчас моё лицо спрашивает, дадут ли нам ещё час отдыха за победу над дорожной мерзостью.

— Твоё лицо просит тряпку, — в тон ему отозвалась Флаграна. — На нём кусок мерзости.

Айлин, вернувшаяся вместе с Делией, протянула Круглому чистую полоску ткани, коих у неё всегда целый ворох был под рукой.

— Спасибо, — поблагодарил Кирон уже тише и окончательно замолк.

И, пожалуй, эта тишина была сейчас даже важней его не самой удачной шутки.

После боя люди проверяют не только раны. Они смотрят, кто ещё отвечает, кто может ругаться, кто может улыбнуться, кто может попросить тряпку и не остаться на месте бездыханным телом.

Я не стал исключением. Я тоже смотрел на наш десяток и считал: Аркос цел, Флаграна цела, Кирон цел, Айлин цела, Баррий и Делия целы, Миктлан слишком цел, Меланита сидит, но… Лаврия опять рядом с ней, лечит и также всех считает взглядом.

* Грязевой Ждун: https://author.today/reader/433488/5828673