'Огонь схватки не спрашивает, готов ли ты.

Он просто решает — сгоришь ты или закалишься.'

Флагран Сжигающий

Нижний проход действительно вёл вверх. И это при том, что пол уходил вниз достаточно круто, чтобы импровизированный посох приходилось выставлять перед собой, а подошвы сапог скользили по каменной крошке, а тело при этом со всей определённостью чувствовало крутой подъём: кровь отливала от головы, желудок подбирался к рёбрам, плечи наливались тяжестью.

Аномалия нагла врала глазам и сводила с ума вестибулярный аппарат.

Как бы ни хотелось того признавать, а карта Корда помогала. Правда, человек, проживший здесь не один год и дорисовавший у ответвлений стрелки в разные стороны, мог бы оставить пояснения и длиннее одного слова. Например, что-то навроде: «Не смотри под ноги, они брешут как дышат».

Через сотню шагов я остановился.

Намотка на правой ноге сползла, обрывок цепи слез куда-то в сторону, где зацепился за выступ, и дёрнул обруч так, что ссадины на щиколотке снова потеплели от крови. Пришлось править дорожное облачение: цепи ещё плотнее обвил поверх штанин и дополнительно закрепил тканью. Стало неудобнее, зато затеплилась надежда что хотя бы металл больше не будет стараться убить меня.

Дальше ход сузился. Пришлось идти боком, правую руку прижимая к груди, левым плечом ощупывая стену. В одном месте каменные слои неожиданно сошлись под неправильным углом — стоило переступить стык, и пол на пару ударов сердца стал отвесной стеной, а потом направление одумалось и сбросило меня обратно. Рёбра встретили возвращение дружной болью, шина впилась в предплечье, а посох укатился во тьму… Но повезло — ни в какую пропасть не свалился, так что мы нашли друг друга и дальше путь продолжили прежним составом.

Следующую развилку я встретил на четвереньках.

Нижний проход пах влажной землёй, а верхний тянул сухим холодом. Карта опять указывала вниз, а тело настоятельно требовало поступить наоборот. Пришлось стиснуть зубы, принимая волевое решение, и снова послушаться Корда. Доверять ренегату было сомнительно, но ничего лучше у меня всё равно не было.

Движение воздуха появилось через несколько сотен шагов. Сперва этот блуждающий поток в лицо, затем скользнул вдоль щеки и подул в спину, хотя кишка, по которой я то полз, то шёл никак не поворачивала. Бросаемые камни исправно улетали вперёд, волосы шевелились назад, а слюна, выплюнутая исключительно ради науки, вообще прилипла к правой стене. Аномалия окончательно утратила право на слово «направление».

На третьей развилке я всё ещё шёл наперекор невидимому течению и вскоре обнаружил собственную отметку: три косые царапины, пересечённые четвёртой. Оставлял её ещё после самой первой развилки и на другой стене. Пока я смотрел, поперечная черта сама продлилась вниз, а из-за спины донёсся звон моих цепей на мгновение раньше, чем я пошевелился. Не буду говорить, что я достал в прыжке до потолка, но попытка однозначно была достойной!

Пришлось стереть отметку от греха подальше, после чего двинулся навстречу ещё не случившемуся эху. Или уже случившемуся?.. А, да ну к Пределу их! Потому что важным было совсем другое: я стоял там, где карта уже стала бесполезной. И вернуться я тоже не мог — Аномалия исправно прятала обратный путь, схлопывая само пространство за спиной.

Оставалось одно — идти вперёд, навстречу возникшему слабому жару.

Только слабым он оставался совсем недолго — буквально через десяток шагов тепло от камня пробилось сквозь подошвы ботинок. Ещё через двадцать воздух стал сухим, пропитался золой и запахом жареного мяса. Последнее вызвало повышенное слюноотделение, но и насторожило будь здоров: в Аномалиях никак не может быть ничего аппетитного. Особенно после моего прошлого опыта с древним пойлом во времена Испытания.

Ход постепенно расширялся, впереди появился… хм-м, багровый свет. На полу возникли странные парные борозды с оплавленными краями, стены украшали косые следы копоти, а один выступ и вовсе был рассечён настолько ровно, что верхняя половина сползла и застыла лужицей чёрного стекла.

Чуйка прямо-таки верещала об ожидающих впереди неприятностях, так что я пошёл ещё медленнее. Старую-добрую зеленушку упрятал в хранилище, чтобы слиться с местным светом и не отсвечивать.

Пещера началась обрывом высотой в человеческий рост. Ниже лежал овальный зал метров в пятьдесят, потолок ощетинился светящимися сталактитами: тонкими зубьями, толстыми перевёрнутыми башнями и одним громадным каменным копьём посередине. Его основание пересекала тёмная трещина, настолько широкая-глубокая, что паранойя, живущая внутри, голос с ходу подала: «Надо обойти. Так, на всякий случай». Напротив виднелся выход: большой проём едва угадывающаяся за многочисленными сталагмитами, и до него оставалось всего ничего — спуститься, пересечь зал и подняться.

Очень простой план из трёх пунктов.

Если бы в него не захотел самовольно втиснуться-вписаться четвёртый.

Ещё и звучащий исключительно мотивационно: «Выжить!».

Потому что из-за каменной стены у выхода показался длинный суставчатый усик с каплей огня на конце. Следом поднялись треугольная голова, узкая грудь и сложенные вдоль тела косы.

Огненный Богомол.

От головы до конца брюха в Звере легко набиралось около трёх с половиной метров, размах передних лап был не меньше. Между тёмно-красными пластинами панциря светились белые нити, воздух над телом дрожал от жара, но давления, характерного Огненному Жнецу, я не чувствовал. Похоже, обычная предельная особь двадцатого уровня, дошедшая до вершины развития и ещё не шагнувшая дальше.

На четыре уровня ниже меня.

Будь я цел, свободен, с обеими рабочими руками — разница могла бы обнадёжить. Со всеми своими Воплощениями, навыками и техниками я однозначно бы справился. Но перечисленное осталось в другой, крайне счастливой жизни, где-то вне Аномалии.

А Богомол времени зря не терял — он повернул голову ко мне и раскрыл правую косу…

В воздухе прочертилась алая дуга!

Я упал, Огненный серп срезал выступающий над головой уступ и взорвался о стену; каменная крошка ударила по спине, жар опалил волосы.

Вторая лапа начала движение…

Лёгкий шаг рванулся в ноги. Ножные обручи вспыхнули и выпили большую часть выброса, однако остатка хватило, чтобы сорвать меня с уступа. Только не туда, куда целился: я пролетел криво-косо, ударился левым плечом и покатился по полу зала… Второй Серп вонзился в стену у бывшего входа.

И никакой форы Богомол не выдал — он следом прыгнул в зал ко мне.

Прыгнул, раскрыл крылья и опустился в десятке метров. Камень под лапами задымился, по режущим краям кос побежало пламя, собираясь в новую пару Серпов.

Я поднялся, но слишком медленно и опираясь на посох: правая рука висела в перевязи, рёбра не позволяли распрямиться, повреждённые филаменты отзывались на каждое движение, а цепи делали конечности тяжелее, чем хотелось. Всё-таки рано в путь сорвался я… Ещё и противник выглядел отвратительно здоровым.

Рефлекторная попытка призвать Отчаяние закончилась, едва начавшись. Четыре руны вспыхнули одномоментно, выдернули выброс через запястья и щиколотки, размазывая по цепям. Броня не появилась. Бремя и прочие навыки Воплощений всё ещё оставались по ту сторону Оков…

Богомол ударил обеими косами.

Атрибутная Аура проступила над кожей рваными тёмными пятнами-кляксами.

Но — сработала, спасла!

Первый Серп попал в левый бок — Искажение изменило направление пламени, заставило растечься вверх, но не погасило, и рукав вспыхнул. От второго я частично уклонился, частично встретил своим недо-посохом — каменное дерево обуглилось, но и только. Огненная дуга раскололась: половина ушла в пол, другая полоснула потолок, сбив несколько излишне тонких сталактитов.

Каменные осколки застучали по панцирю Богомола, не причинив вреда. Зато в основании центрального сталактита что-то хрустнуло.

Звук я отметил и сразу забыл о нём — настоящая коса уже летела слева!

Намотанная на левое предплечье цепь встретила хитин со звоном. Звенья вдавило в рукав, в мышцы, удар передался локтю и плечу, но руку не отсекло. У — успех!

Я извернулся, заскрипел то ли зубами, то ли всеми переломами и ткнул посохом в чёрный глаз.

И — промахнулся!

Попал в самый край головы… Но и по мне тоже попали — вторая коса зацепила металл на правой голени, развернула и швырнула на спину.

Усиление рванулось по уже найденному пути. Искажение хлынуло в мышцы левой ноги, спины и плеча, сжало их резко, и я ушёл перекатом из-под опускающейся сверху косы. В правом предплечье кости сдвинулись под шиной, рёбра сомкнулись вокруг лёгких, вынуждая воздух застыть внутри, а все малые филаменты вдоль позвоночника разом свело.

Но я всё равно оказался на ногах!

Правда, Оковы высосали остаток Усиления. На режущем крае лапы Богомола осталось расплющенное звено ножной цепи, у меня прибавились обожжённая рука, разбитый локоть и шина, державшаяся скорее из упрямства.

Совсем не равный обмен. Хотелось бы исправить, но два новых Серпа заставили меня уйти коротким Шагом за сталагмит. Техника дёрнула тело метра на три, кольца отняли равновесие, и остаток пути я преодолел, скользя на ладони и колене. Будь благословлены Удачей портные, шьющие форму для Академии!

Огненные дуги скрестились за спиной, снесли верхушку каменного столба и снова ушли в потолок.

Я отступал между сталагмитами, прикрывался ими и считал движения твари, пытаясь понять закономерность атак.

Правая коса выпускала Серп, левая повторяла, потом — прыжок и совместный удар ими.

Богомол не был разумен, зато знал одну тактику и следовал ей безо всяких сомнений, доведя до звериного совершенства.

Очередной промах рассёк потолок. От тёмной трещины у основания центрального сталактита побежала свежая светлая линия, вниз посыпалась белая пыль.

Она ещё падала, а в голове наконец-то созрел победный план.

Ещё несколько ударов и висящая каменюка вполне может обратиться копьём. Оставалось поставить под него Богомола и не остаться там самому.

Я стал смещаться к центру, стараясь экономить Шаги, потому что из-за непрерывного применения техник звенья цепей раскалились, вжались в ткань и плоть, заставляя моментами оступаться и запрещая рукам слушаться.

Первый СерпАура отвела в плечо вместо шеи, второй срезал лоскут плаща и обжёг щёку.

Но я смог — достиг нужного сталактита!

Достиг и развернулся к врагу. Богомол был уже в нескольких шагах, огонь на обеих косах налился белизной — Зверь вот-вот должен бы прыгнуть.

А я видел… другое.

Взгляд внезапно выхватил то, как покров на сочленениях истончается, расходится вместе с пластинами панциря и снова смыкается при движении. Словно бы… настоящая граница.

Грань!

План тут же дополнился: пробить её, войти под защиту и оборвать правую косу. Но вспомнилась Орса, повредившая Главный филамент на третьей попытке. Разум предлагал учесть урок, но Богомол собирался отрезать этому разуму голову и тем самым закрыть спор.

Не знаю, как умудрился, но поймал совмещение всплесков-ритмов. А может, я сперва уловил момент синхронизации, и уже после этого безумные мысли возникли?..

Как бы то ни было, а Ядро Предела совершило оборот, Искажение сжалось перед выбросом, и на краткое мгновение оба потока почти совпали.

Я направил их в границу возле сустава правой косы:

— Разрыв!

Четыре руны вспыхнули раньше удара. Оковы вцепились во внешний импульс и потянули его к себе, Искажение успело войти в Главный филамент, Предел отстал. Вместо одного движения возникли два встречных, живая нить между Ядрами выгнулась и хлестнула по сердцу, а малые ответвления вмиг сжались.

Техника не состоялась, внутри что-то порвалось — кровь хлынула в горло, ноги исчезли из ощущений, Аура погасла, а Огненный серп уже летел навстречу. Я только и успел, что повернуться боком — пламя ударило в цепи на левой стороне тела, раскалило металл, сорвало повязки и бросило меня через весь зал.

Спина встретила сталагмит. Благо, что камень треснул немного раньше позвоночника, правое предплечье ударилось о грудь, кости под шиной окончательно сместились и замерли в новом положении. Времени проверять их не было: Богомол уже летел в прыжке, правая коса дёргалась — Разрыв как-то, но сработал, пусть почти и не нанеся урона Зверю.

Аура не отзывалась. Шаг исчез. Усиление отвечало судорогой и новым вкусом крови. Очень хороший итог обучения: три техники временно потеряны, четвёртая не появилась вовсе, а учитель уже поднимает косу для финальной оценки.

— Нет, — прохрипел я.

Не Богомолу и не боли.

Я хрипел самому себе.

Хрипел из-за того, что непослушное тело вознамерилось остаться лежать и безропотно дождаться конца. Хотя будь его воля, мы бы и вовсе откинулись много раньше — ещё даже до прорыва на двадцатый, а потому права голоса никто давать ему не собирался.

Я рванул горячую цепь с голени, сдирая ткань и кожу, подтягивая колено к голове.

Коса обрушилась сверху!

Два слоя звеньев на приняли лезвие, что-то лопнуло и край косы прошёл дальше, нещадно распарывая бок. Рёбра остановили его, доказав, что иногда и от сломанных костей бывает прок.

Богомол дёрнул лапу назад. Лопнувшее звено зацепилось за зазубрину и разрезало перепонку возле сустава. Из раны брызнула золотистая гемолимфа, вспыхивая на воздухе. Огонь побежал по косе к телу Зверя, а по цепи — ко мне. Миг растянулся в бесконечность. Обжигая пальцы, я сорвал намотку с предплечья и перекатился в сторону, стремясь оказаться как можно дальше от Зверя.

Тварь заметалась, ударила лапой о пол и выпустила Серп почти вертикально. Дуга прошла надо мной, врезалась в сталагнат и опять ушла в потолок — чётко в центральный сталактит! Тот содрогнулся, трещина расползлась на половину основания, сверху ещё более щедро сыпануло крошками…

Ещё один удар был не нужен… если найти достаточно хороший рычаг!

Посох валялся совсем неподалёку — метрах в пяти, обугленный, но целый.

Богомол пока был занят собой ненаглядным — тушил горящую гемолимфу о камень. Каждый взмах оставлял раскалённую борозду, а повреждённая лапа раскрывалась не полностью.

Я рванулся к рычагу, подхватил и утвердился на ногах не без его помощи. Кровь из бока стекала под пояс, внутри груди каждый удар сердца расходился по повреждённым филаментам. За эти мгновения спазм немного отпустил: Аура держаться отказывалась, зато Шаг и Усиление снова ощущались годными к применению.

Богомол склонил треугольную голову. Возможно, удивлялся живучести еды. А может, выбирал лапу для последнего удара.

Я постучал посохом по камню и попятился к центру, пока подошвы не заскользили по белой пыли, выпавшей из трещины.

И только тогда позвал тварь:

— Давай, горячий. Ещё разок!

А та не подвела — крылья раскрылись, Богомол прыгнул и приземлился идеально под сталактитом. Повреждённая коса неуклюже и гораздо медленнее пошла вниз, и я позволил ей пройти вдоль тела. Лезвие рассекло одежду и кожу от груди к животу, огненный покров вошёл в рану, зато лапа оказалась не между мной и Богомолом, а за спиной.

Последний слабый Шаг, на который я только и оказался способен, дёрнул меня вплотную к раскалённой груди. Жвала щёлкнули над плечом, панцирь обжёг лицо… Но я уже поставил левый ботинок на сочленение лапы — кожа подошвы задымилась, жар сразу пробился к ступне.

Шага не было, но оставалось Усиление, которое ушло в ноги и левую руку.

Мышцы сжались, рёбра отозвались хрустом, но этого хватило — я оттолкнулся от Богомола! Ударил его обеими ногами в грудь и направил посох вверх. Зверь качнулся назад под трещину, а обугленный конец дерева вошёл между потолком и сталактитом на ладонь.

Подтянуться одной рукой я бы никогда не смог в своём состоянии, а потому — взмах правой и её цепь перекинулась через рычаг, на котором я и повис всем весом. Браслет разрезал запястье, левое плечо едва не вышло из сустава, но слуха достиг сладкий звук — дерево затрещало, ему ответил камень.

Внизу Богомол поднял здоровую косу, по ней побежало пламя…

Мне, висящему, оставалось только ждать, что случится раньше, и молить Леди Удачу…

Проиграли оба: и Зверь не успел, и сталактит не откололся.

Посох тупо сломался посередине!

Мир перевернуть не удалось, и я полетел вниз. Серп прошёл мимо, распарывая-опаляя левое плечо.

А затем над головой раздался низкий каменный стон. Сталактит всё-таки отделился от потолка, и остриё вошло Богомолу между шеей и грудью, пробив панцирь, прижав туловище к полу. Голова осталась целой, крылья забились в протесте, а обе косы беспорядочно рубили воздух…

Воздух и не только!

* Огненный Богомол: https://author.today/reader/433488/6011542