'Правда не освобождает.

Она обязывает.

Вот почему её боятся больше, чем лжи.'

Софрон Бдительный

Возникал закономерный вопрос: «А за каким таким Пределом центральная печать находилась именно там?».

Ответ состоял всего из одного слова: «Энергия».

Алтарь производил её бесконечно много, а потому её с лихвой хватало не только на поддержку «жизни» самой Башни, но и спрятанной печати. И тот удар, который разрушил наш с Мелой цветок от синергии и запирающую руну на потолке логова, похоже, и стал проявлением момента… хм-м… изъятия алтаря и разрушения печати.

Что до «жизни» Шпиля, то во мне всё более крепла уверенность: Башня служила темницей. И её основной заключённый теперь свободно гулял по миру, вырвавшись из Аномалии на волю.

Да-да, речь я вёл о себе любимом.

Владыка Чёрных Рук по нашему с Мелой глубокому убеждению обладал двумя Атрибутами — моим дражайшим Искажением и своим собственным Светом. Точь-в-точь, как Корд-Отступник, который… за малым не успел стать новой версией Владыки, подменив Свет Камнем.

Дальше продолжать цепочку рассуждений не хотелось.

Потому что она вела к одному-единственному неутешительному выводу.

Я — тоже отступник, тоже ренегат.

Не из-за неволи, не по принуждению Кордом. А по собственному выбору, решению и… незнанию. Потому как предположение о том, что Владыка — не Зверь, а бывший… разумный, заражённый Искажением, — выглядело слишком правдоподобным.

А дальше рассуждения подходили к совсем уж паршивому: «Как уберечь Мелу от Искажения? Может ли быть так, что синергия работает иначе, и она сама способна сыграть роль защитника?».

Голову разрывало от вороха гнетущих мыслей, а в душу настолько крепко вцепились когти апатии-отчаяния, что, если бы не вернувшиеся в истерзанное тело боль и голод, я бы ещё долго оставался выпавшим из суровой действительности.

А реальность меж тем настойчиво шептала, что проблемы нужно решать по мере поступления, начав с нового сухаря. И стоит признать, она оказалась права — после нескольких циклов сна, коротких трапез с новыми чтениями чужих записей и смены повязок страданий стало гораздо меньше, а голова прояснилась.

Эта же самая голова породила ещё один вопрос, который касался того Неизвестного, Неназываемого и Непостижимого, что находилось на стене Башни, над алтарём. Что-то подсказывало, что однажды, если выживу, я обязательно встречусь с этой тайной лицом к… не-лицу. Лица в привычном смысле у той хтони не имелось от слова «вообще».

Породила, но я не стал ещё больше думать о том — хватало более насущных проблем.

Выбираться из логова Корда я был физически не готов. Морально — однозначно «да», но телесно — никак. Скудным своим умом я понимал карту, найденную на столе. Согласно ей выходило, что путь из Аномалии станет тем ещё испытанием, которое потребует напряжения всех наличных моих сил и возможностей, с которыми как раз проблемы и имелись в изрядном числе.

Для начала обыскал комнату ещё раз. Всё-таки первая попытка была в слишком измождённом состоянии, и что-то важное легко могло ускользнуть от внимания.

Так и получилось.

На дне шкафа обнаружился паршивенький, но молоток. Взял его левой рукой и попробовал разбить ручной браслет. Первый удар оставил вмятину на самом молотке. Второй — уже в столе, потому что рука дёрнулась, отказываясь получать удар. Третий делать не стал, вместо этого переключился на иной вариант: решил попробовать укоротить цепи. Бить молотком по Узору было дюже неприятно, но ничего другого столь же крепкого не имелось. Клинок не брал звенья, слишком близкие к браслетам, зато дальние — легко! Пришлось, правда, зарок себе дать, чтобы поблагодарить Создателя Вьюги, если вдруг при жизни встречу. И заодно извиниться за столь кощунственное отношение к его шедевральному творению.

В итоге длина цепи на каждой конечности сократилась до метра, что в моём состоянии было уже приемлемо. Вес у металла-то никто не отменял — это совсем не моё Отчаяние.

Молоток пришёл почти в полную негодность, но бросить его рука не поднялась, а потому отправил в хранилище — пусть станет напоминанием наведаться в кузницу какую по возвращении к цивилизации. Наведаться, чтобы обзавестись качественными инструментами и оборудовать уголок в артефакте на всякий подобный случай… Старая подруга-паранойя на такое решение только палец большой вверх оттопырила.

Второй находкой стала ещё одна пачка чужих записей-расписок, в которых упоминалась уже наша опорная точка, встречались имена и должности местных гарнизонных чинов. И «чужих» здесь — это совсем не про Корда-Отступника, а про «когтей» и их подельников.

Это всё я уже читать не стал, потому что в гораздо большей степени заинтересовался третьей находкой — тонкой тетрадью с красноречивым названием «Техники», написанным почерком Корда.

На первой странице были нарисованы два круга, похоже, символизирующие Средоточия Предела и Атрибута, а между ними — толстая линия Главного филамента и десятки малых ответвлений. Дальше шли описания уровней и доступных на них техник. Общих и… не только.

Среди первых нашлись все те, применять которые я уже умел:

Представление, Атрибутная аура, Лёгкий шаг — одиннадцатый уровень.

Усиление — девятнадцатый.

Давление Атрибута — двадцатый.

Этот перечень добирался аж до пятьдесят шестого уровня, но вчитываться в недоступное я не стал. Вместо пустой траты времени и сил вернулся назад, а именно к своему текущему двадцать четвёртому уровню — к тому, чем по идее мог овладеть. Если только получится обратить строчки чужого безумия в понимание, а затем — в умение.

Техника называлась Разрыв грани. Или коротко — Разрыв.

Согласно описанию, требовалось заставить оба Ядра одномоментно сработать в едином всплеске Силы. Не по очереди, не постоянно, а именно вместе, в консонансе: Предел определял форму, а Атрибут наполнял. И далее, в миг синхронизации обоих Средоточий, нужно совершить «удар». Но не в «защиту» цели — взять, например, Ауру, — а в самую её границу.

Тут стоит оговориться, что активная защита тела никогда не бывает сплошной. Та же Аура находится в постоянном движении, изменении. Атрибут мало того что подпитывает выплеснутый за пределы тела слой, ставший материальным проявлением, так этот покров ещё и не является единым монолитом. Ведь будь иначе — двигаться стало бы невозможно. Поэтому техника состоит из бессчётного количества граней — мест, где защита начинается, заканчивается или меняет направление.

Обычный, так сказать, удар давит на всю поверхность Ауры, а Разрыв действует иначе: ищет эти края и вонзается в стыки, создавая узкую трещину. Сила Предела на миг раздвигает её стенки, и Атрибут проникает внутрь. Разрыв не уничтожает защиту целиком, не отменяет чужую технику, но делает прореху, достаточную для следующей атаки. Если, конечно, находишься на дистанции Разрыва. Если попадаешь точно. Если оба Ядра совпадают в ритме. Если противник услужливо не двигается и никак иначе не мешает. Короче говоря, как всегда слишком много «если».

В общем, почти простая техника, и, как это водится у Предела, не без последствий для применяющего.

Первое — после неудачного использования Ядра на краткий миг впадают в диссонанс, выражающийся какой-либо формой, как например: Предел продолжает вращение, а Атрибут запаздывает. В итоге же Главный филамент принимает всё это «добро» на себя, распределяя по остальной системе. Это «первое» приводит ко «второму» — срыв техники провоцирует внутренние кровотечения и спазм филаментов, из-за чего на время теряется возможность использования других техник. А если вдруг защита цели сильнее настолько, что грань не сдвигается, то возникает «третье» — применяющему обратно прилетает многократный по силе удар. Настолько кратный, что от него вполне реально и умереть.

Если, конечно, верить записям Корда.

А верить им следовало, потому что эта техника была не из списка «общих», а из числа его личных разработок. Именно поэтому я и окрестил её «строчками чужого безумия».

Все техники, основанные как на Атрибуте, так и на Пределе и не связанные с Воплощениями, делились на две условные группы. Первая, она же — «общая»: то, что учат все Воины; то, что оставили после себя «неживые» и чем поделились прочие владеющие Силой. Вторая — «секретная»: то, что придумали, но чем не стали делиться, оставив для себя, семьи или гильдии.

К своим экспериментам с техниками Корд вернулся наряду с опытами над Зверями после выхода на «пенсию» у «когтей». Но если к тварям у меня никаких вопросов и сострадания не возникало, то здесь чувства возникли… иные. Отступнику для возвращения к увлечению молодости понадобился… материал подходящего уровня.

Первую звали Орса. Про Атрибут Воительницы в заметках ни слова не нашлось, а уровень равнялся двадцать седьмому. Немного выше расчётного, но для Корда это было всё равно лучше, чем ничего, чем он сам… Потому что неудачное применение Разрыва имело накопительный эффект, сказывающийся на филаментной системе практика.

Свой Главный филамент Орса впервые сломала на третьей попытке. Четвёртая привела уже к повреждению Ядра Предела. На пятой, после восстановления, она пробила-таки Камень Корда, который на тот момент имел сороковой уровень.

Сильно? Очень!

Только вот на шестой попытке… Орса умерла, когда Корд задействовал предельный вариант своей Ауры, заблокировав Разрыв — откат был слишком силён.

За Орсой последовали другие. Техник и идей для них у Корда оказалось… много. Скрепя сердце можно было честно признать: Отступник оказался по-своему гениален, преуспев и в создании техник, и в изучении Зверей. Кажется, про таких в древности как раз и говорили — «злой гений».

Наверное, мне следовало не учиться, а сжечь к Пределу эту тетрадь, назвав грязным что Разрыв, что все прочие перечисленные техники и наработки. Но тогда бы Орса и остальные умерли… ради ничего?

Я выбрал другое. Точно так же, как с дневником «неживых» — в наследии проклятых подобной грязи не присутствовало, но хватало своего, от чего у меня моментами тоже изрядно пригорало. Взять ту же метку-паутинку и татуировки всем членами гильдии составом, который Потря лично готовил из пыли-праха Бесцветья. Составом, который тоже имел свойство убивать.

Жуть? Ещё какая!

Поэтому я и решил попробовать научиться. Выбрал для того, чтобы однажды суметь пробить Ауру или любую другую защиту твари, которая тоже будет любить работать с материалом. Был и другой резон: в текущем положении я не мог воспользоваться Воплощениями и их способностями, а вот техники худо-бедно применять наловчился.

Только сперва требовалось подготовиться и решить отложенное дело.

После освобождения и встречи с суровой действительностью, в которой Оковы продолжали блокировать силы, я не особо-то и стремился внутрь себя — к Средоточиям и остальной системе. Малодушно оттягивал момент, когда придётся разгребать последствия от пожирания человеческих Ядер. А может, ещё и глупо — ведь чем раньше возьмёшься, тем быстрее и закончишь.

А потому — пора!

Вздохнув, сконцентрировался на Средоточиях.

Предел вращался тяжело, но устойчиво, и сателлиты вроде бы совершенно невозмутимо курсировали по эклиптикам. Искажение толкалось рвано. После последнего Камня и прорыва на двадцать четвёртый в нём остались серые сгустки. Главный филамент болел по всей длине, малые нити горели в груди, особенно те, которые подверглись экзекуции со стороны Отступника.

М-да, ни о каком единстве Сил и их консонансе с полпинка и речи быть не могло.

Пришлось для начала пуститься в погоню за особо крупными сгустками и избавление от них. Благо лекарский взор отлично помогал видеть разное-всякое и незримое. Настолько, что в итоге обнаружил не только остатки Камня, но и следы Атрибутов предыдущих поглощённых Ядер.

Когда закончил с этим «ремонтом», настолько умаялся, что перед первыми попытками освоить Разрыв устроил передышку: еда, сон, перевязки. И только после этого устроился как можно удобнее и снова нырнул к Средоточиям.

Сначала Предел. Один оборот.

Потом Атрибут. Толчок.

И — вместе! Разрыв!

Ядра не послушались. Искажение пришло раньше и ударило в Главный филамент, Предел запоздал. Где-то снаружи все браслеты тотчас радостно вспыхнули, втягивая выброс. В груди лопнули сосуды, и я закашлялся кровью, выдернутый в реальность.

М-да, отличное начало.

Но — вторая попытка!

Теперь я не стал сразу толкать-забирать энергию из Средоточий, а наблюдал. Причём долго. У Предела обнаружился свой ритм во вращении — оно было не ровным, как я представлял раньше, а в каждом обороте существовал момент, где Средоточие будто бы проходило близко-близко к началу Главного филамента. Атрибут тоже не толкался постоянно, а нарастал, сжимался, выбрасывал волну за волной.

Кажется, требовалось не заставить их совпасть, а поймать совпадение.

И — я затаился, я ждал!

Только вот руны всё тянули и тянули Силу, мешали почувствовать нужное мгновение.

Первый всплеск прошёл…

Второй…

На третьем Предел подошёл к филаменту одновременно с толчком Искажения.

И — Разрыв!

Стол под ладонью треснул. Сила-таки ушла вниз, преодолев Оковы, и пробила дерево. Правая кисть онемела, а Главный филамент дёрнулся так, будто его попытались вытащить через горло. Дёрнулся не только он, но и само моё тело, заваливаясь со стула на пол.

Какое-то время я просто дышал: раз — вдох, два — выдох. На надцатом разе рёбра решили, что дали достаточную передышку, а потому вонзились особенно болезненно во что-то в груди, вызвав новый приступ кашля. Когда наконец отпустило, то с пола подняться я так и не смог.

Лежал до тех пор, пока правая кисть не отозвалась тупым покалыванием, и только тогда извернулся, подтянул руку к груди и проверил шину. Ремни не лопнули, каменная планка не сместилась. Значит, онемение шло от филаментов, а не от перелома.

Когда же умудрился встать, в груди саднило уже меньше, зато во рту опять хватало крови. Сплюнул в разбитую миску и оценил результат: крови не так и много, не алая и без пены. Скорее всего, опять лопнул сосуд возле филамента, а не повторно лёгкое проткнулось. Лаврия за такую диагностику, вероятно, ударила бы, затем вылечила, а после ударила ещё раз — для закрепления знания. Но старшей рядом всё ещё не наблюдалось, так что пришлось довольствоваться новой щепоткой порошка Корпуса да собственной сомнительной мудростью.

С третьей попыткой Разрыва я уже не торопился.

Упал на кровать, закрыл глаза и просто следил за Ядрами, оценивая ущерб. Предел вращался тяжело, Искажение толкалось рвано, но теперь между ними существовал ещё и наведённый мной беспорядок. Главный филамент то натягивался, то провисал, а возле правой ключицы ответвления вспыхивали болью всякий раз, когда Атрибут пытался догнать Предел. Поймать совпадение всплесков-ритмов я мог. Удержать его, не разорвав себя изнутри, — пока нет.

Это и стало финалом обучения.

Разрыв грани остался красивой записью в чужой тетради и некрасивым пятном моей крови на полу. Я запомнил оба ритма, миг их совпадения и то, как Сила ушла не в возможную грань чьей-то защиты, а в стол. Когда-нибудь рядом обязательно окажутся лекарь, целые филаменты и руны перестанут жрать каждый всплеск Силы. Вот тогда можно будет продолжить. Если, правда, Меланита или Лаврия не отберут тетрадь и не заставят предварительно написать завещание.

Отдых, еда, новая смена повязок. И так — по кругу, из раза в раз.

Края раны под ключицей схватились, а тёмная линия филамента под ними больше не выпирала и не пыталась уползти в сторону. Уже достижение, уже хорошо.

Правое предплечье оставалось сломанным. Кости под шиной срослись лишь настолько, чтобы не скрежетать при ходьбе, но опираться на руку я не рисковал. Плечи держались в суставах, челюсть закрывалась, рёбра тоже начали схватываться. Глубокий вдох не ослеплял, а только настойчиво предлагал не повторять подобной глупости.

Хуже всего выглядели запястья и щиколотки. Металл постоянно сдвигался, срывал корку и оставлял на ткани бурые пятна. Я промывал раны, заменял прокладки и всё разглядывал браслеты: ни щелей, ни замков, ни штифтов. Только 𐌎, которые вспыхивали в такт всем моим экспериментам со Средоточиями. Похоже, Оковы собираются уходить вместе со мной.

Состояние филаментов стало терпимым. Не хорошим — на такое наглое слово язык не повернулся. Сгустки чужих Атрибутов я почти все извёл — Главный филамент держал оба Средоточия уже без болезненных рывков, а малые ответвления системы перестали гореть вечным огнём. Но стоило потянуться к той же Ауре, как вся система напрягалась, а кольца наливались светом. Однако и полезность в ситуации я отыскал. Во-первых, это позволяло тренировать точечный контроль использования техник, расхода Сил на них. А во-вторых, банально спасало от скуки и дурных мыслей, которых после записей Корда в голове роилось бессчётное количество.

В целом, можно было сказать, что тело стало пригодным для новых свершений. Оставалось только собраться.

В пояс-артефакт отправились сухари, мясо, лекарства, фляги с водой и сама бочка, карта Аномалии, дневник, тетрадь с техниками и все найденные бумаги, которые содержали в себе слишком многие тайны и ответы о том, что же происходило в нашей опорной точке.

Банки с бурой смесью так и остались нетронутыми на полках. Форму Корда я тоже не тронул. Не из уважения — после всего прочитанного и перенесённого с этим словом возникали сложности. Просто одежда принадлежала человеку, которым Корд когда-то был, а мне хватало вещей, честно взятых в бою у врага.

Босиком я тоже не остался — под кроватью нашлись мои родименькие ботинки. Натянуть-завязать полностью их не вышло: мешали браслеты с цепями. Подсунуть голенище под «украшения» тоже не получилось. Пришлось исхитриться, завернуть края книзу, а остатки цепей обмотать вокруг ног, проложив звенья лоскутами ткани. То же самое провернул и с руками, так что при ходьбе я почти не звенел и не гремел.

Карта обещала сразу три развилки после того левого прохода, откуда изначально пахло сыростью и исходом, и которому я предпочёл ренегатское логово. На первой требовалось выбрать нижнее ответвление, по ощущениям ведущее вверх. На второй — идти против сквозняка. На третьей Корд оставил знак вопроса и приписку: «Меняется после выброса».

Перед самым уходом я выломал ножку кровати и чуть обстругал край. Было сложно — для ложа использовалось каменное дерево, зато получилось сразу три в одном: дубинка, посох и средство проверки поверхностей.

У двери остановился и оглянулся напоследок.

Логово Корда успело стать тюрьмой, лазаретом и хранилищем ответов, которых лучше бы не знать. Здесь я обрёл несколько уровней, уничтожил человека, почти превратившегося во второго Владыку, и узнал, что с Четвёртой Ордой всё далеко не так просто, как хотелось бы.

Всё это требовало времени на осмысление, а у меня имелся только рычаг, которым я собирался перевернуть мир. На него же я и опёрся, поправил перевязь правой руки и шагнул за порог.

* Владыка Чёрных Рук: https://author.today/reader/433488/5058399