Обман, как часть ДНК

Мнение социума в значительной степени влияет на наши решения. Поэтому в случае сомнений в выборе и наше сердце, и наш разум прислушиваются к голосу других. На пути к лучшей жизни нам непременно повстречаются эксперты, гуру, консультанты, авторы книг по саморазвитию и ещё масса иных советчиков, вплоть до ChatGPT. Пытаясь сэкономить собственные силы, Тёмный Друг в поисках ответа частенько прибегает к «помощи со стороны зала». И здесь в полный рост встаёт вопрос: можно ли доверять тем, кто нас окружает? В насколько честном мире мы живём?

Вот антилопа, убегая от хищника, высоко подпрыгивает. Предупреждая сородичей, а заодно показывая льву: «Посмотри в какой я великолепной форме! Тебе всё равно меня не догнать, выбери себе другую жертву!» Это так называемый «честный сигнал». Его нельзя подделать. Либо ты здоров и прыгаешь высоко, либо нет.

Антилопа честная. Будь как антилопа. И вот мы строго говорим детям: «Нельзя обманывать маму и папу!» На работе ждём правды от подчинённых и начальства. Даже одна из Десяти заповедей запрещает лжесвидетельство.

Хотя, собственно говоря, почему бы и не соврать?

Ведь примеров обмана в мире животных тоже великое множество. Если у манящего краба отрывается большая клешня – на её месте вырастет новая, схожего размера, только значительно слабее. Но краб точно так же злобно размахивает ей, пытаясь напугать соперников. Строит из себя более имбового, чем есть на самом деле, только вот реальных драк теперь избегает.

Обман вовсе не какой-то специфический человеческий изъян. Скорее наоборот, в природе он повсюду, честные сигналы редки. Бабочки с кругами-глазами на крыльях вводят в заблуждение птиц. Для бактерий и вирусов обмануть иммунную систему, выдав себя за «своего», чуть ли не основная задача существования. Важность обмана настолько велика, что побеждает даже базовые биологические правила – палочники, стремясь быть идеально похожими на веточку, отказались от двухсторонней симметрии, присущей 99 % видов.

Обман – полезный феномен, имеющий глубокие эволюционные корни.

Не всегда есть смысл тратить силы на создание реального преимущества. Порой выгоднее быть хитрым крабом, нежели честной антилопой. Техника обмана включена в «базовую комплектацию» людей, более того, она, как и прочие полезные орудия, значительно усовершенствовалась в ходе развития человечества.

Люди приврать любят, причём по самым разным причинам. Вот скажите, с какими оценками вы окончили школу или вуз? У меня, признаюсь честно, тройки были. Точнее, единственную тройку за всё время обучения я получил на первом экзамене первого семестра первого курса. По логике[15]. Ну а в США, в ходе исследования социолога и статистика Фрауке Кройтер, только 2 % выпускников признались, что их средний балл был ниже 2,5. Как не мог бы сказать Михаил Задорнов: «Не тупые». Однако, по официальным данным, доля неучей с такими оценками в пять раз больше и составляет 11 %. На вопрос о помощи альма-матер половина ответила, что помогают регулярно. Правда вот, бухгалтерия институтов при этом фиксирует лишь 28 % студентов, делающих пожертвования.

Это одна из самых распространённых причин лжи – социальная желательность. Мы подрисовываем жизнь, чтобы больше нравиться другим и самому себе. Согласно разнообразным социологическим опросам, нас окружают более образованные, рассудительные, знающие и следящие за своим здоровьем граждане, чем есть на самом деле.

Публично люди часто не говорят то, о чём на самом деле думают.

Исследования обычно измеряют лишь уровень снобизма населения. По большому счёту, какой смысл говорить гадости о себе?

Нам, в силу разных причин, нравится представлять себя благородными и возвышенными натурами. Социальный психолог Дэниел Бастон как-то попросил участников эксперимента оценить уровень собственных нравственных качеств. И люди в целом относили себя к высокоморальным существам, которые стремятся к справедливому миру, думают о других.

Через несколько недель тех же самых людей пригласили для участия в другом эксперименте, где требуется или полчаса складывать в уме числа, или получить лотерейный билет с высоким шансом на выигрыш. А так как выбор должен быть случаен, то экспериментатор просто предлагал выйти в пустой коридор, подбросить монетку и, если выпадет орёл, отправляться за лотерейным билетом. Решка – идти в кабинет решать арифметические задачи. Поразительный факт – у 90 % участников выпал орел. Удивительная статистика реальной жизни.

Мы буквально окружены врунишками.

Жизнь предоставляет массу поводов для мошенничества. Обычно мы ими не пользуемся, но в небольших, частных моментах, когда «никто не видит», а люди в состоянии подправить ситуацию в благоприятную сторону – они так и поступают. Продолжая, кстати, считать себя высокоморальными личностями.

Мужчины, женщины и ложь. Легче всего обмануться в том, что сложно проверить. Например, в способностях или чертах характера человека. Риск, конечно, есть: «А ты точно альфа-самец? Пойди, отними iPhone у Игоря».

Но часто обходится без проверки, и хвастун покоряет сердце дамы, передавая ген «удачного лгунишки» дальше. Да, мужчины не просто с Марса, они ещё и более склонны к обману. А вот женщины, напротив, искуснее в раскрытии подобных обманов.

Вопрос не в том, врут ли нам. Врут. Поэтому важно знать, насколько окружающие приукрашивают реальное положение дел. Вот вы когда-нибудь опасались, отдавая в починку машину или мобильный телефон, что мастер объявит завышенную стоимость ремонта?

Правильно опасались.

Финансовые аналитики, риелторы, продавцы в магазинах бомбардируют нас своим мнением, и все они хотят получить денежку. Практически всегда межличностные взаимодействия связаны с конфликтом интересов, необходимостью балансировать между моральными нормами и выгодой.

Размах подобного конфликта изучили в совместном исследовании Йельского и Калифорнийского университетов. Одним участникам, оценщикам, предлагали быстро взглянуть на банку, полную монеток и предположить, сколько всего там денег. Другие участники выступали в качестве советников-экспертов. Им разрешалось посмотреть на банку поближе и подольше, более того, им сообщали, что в ней от 10 до 30 долларов. То есть эксперты действительно были лучше осведомлены.

В начале награда советников зависела от правильности ответа оценщиков, средняя рекомендация составила 16,5$. Затем сказали – чем большую сумму назовёт оценщик, тем больше получит советник. После этого средняя планка советов незамедлительно выросла до 20,2 баксов. Вроде всего 4 лишних доллара. Не в пять же раз больше. Только это говорит не о честности, а о здравомыслии экспертов. К несуразным, явно далёким от истины рекомендациям мы прислушиваться вообще не будем.

Если дающий советы заинтересован, чтобы мы поступили так, а не иначе – в качестве грубой прикидки разумно предположить, что он привирает примерно на 25 %. Примерно с таким размахом люди и приукрашивают действительность.

Профессиональные мифотворцы

Общаясь между собой, мы обычно говорим что-то близкое к правде. Если бы наши предки, обзаведясь речью, стали бы напропалую врать друг другу, смысла в языке было бы немного. Внутри привычного круга общения врать не принято, да зачастую и просто невыгодно. Ощущение лживости окружающего мира возникает скорее оттого, что нас обманывают не столько люди, сколько целые отрасли или даже представители власти.

Дезинформация, о которой трубят СМИ по всему миру, – серьёзная проблема современного общества. Ирония заключается в том, что основным источником фейков как раз и выступают сами средства массовой информации.

Дэвид Граймс, специалист в области доказательной медицины, приводит в пример анализ 128 тысяч новостных сюжетов с 2006 по 2017 год: как и ожидалось, большинство из них – ложь, враньё и провокация. В прямом смысле этого слова – публикуются слухи и домыслы, вообще не имеющие отношения к истине. Печально, но так было и будет всегда.

Миром правят мифы.

Мы помним, что яркому факту намного легче проскользнуть в мозг, особенно при наличии хотя бы имиджа доказательства. А вот чтобы распознать фейк, нужно потратить силы, искать информацию, сравнивать данные и думать. Люди же не склонны копаться в фактах и включать критическое мышление, даже когда дело касается их собственных денег, вся индустрия мошенничества этому подтверждение.

Когда речь идёт о деньгах и власти, сложно удержаться от желания «управлять толпой» с помощью дезинформации. Скажем, в мире политики порой кровь из носу требуется создать образ врага, для чего желательно обладать фактами, доказывающими его омерзительное поведение. Их не всегда хватает, но выход есть. Врать по максимуму. Тактика чёрного пиара древна как мир, в любой летописи враги – нелюди, живьём выдирающие младенцев из женщин, распинающие детей и играющие в футбол человеческими головами. Это не так? Пусть сами оправдываются. Мы же в случае чего потом извинимся.

Хочется сказать, что такой примитивный уровень фальсификаций прокатывал лишь в древние времена, но увы. В отечественном политическом дискурсе любят вспоминать «пробирку Пауэлла», с которой госсекретарь США выступал в ООН с докладом об иракском химическом оружии, заявления политика, что Ирак обладает и ядерным арсеналом. После войны, когда нужный результат был достигнут, сказали только: «Ой, оказывается оружия нет, но что уж теперь поделать».

Однако, на мой взгляд, классикой золотого фонда лжи на государственном уровне стоит признать другой эпизод войны в Заливе. Перед Конгрессом США выступает приехавшая из Кувейта пятнадцатилетняя девушка. Известно лишь её имя – Наира. Она плачет и рассказывает, как иракские солдаты врывались в роддом и вышвыривали новорождённых младенцев из кювезов на холодный пол, где они умирали. Ну и по мелочам – пытки людей и всё в таком роде.

Кошмар. Джордж Буш обращался к этому выступлению, объясняя необходимость ввода войск. Правда, когда США уже вторглись в Кувейт, выяснилось, что Наира – это дочь кувейтского посла в США. И она не просто врала, сам текст её лжи был специально заказан у PR-агентства Hill&Knowlton, нанятого для манипуляций общественным мнением. Профессиональное, кстати, агентство, работало по заказу табачных компаний, чтобы посеять сомнения в том, что курение ведёт к раку лёгких, защищало сайентологов, авторитарные правительства.

Люди начинают доверять информации, когда слышат её постоянно, а если подтверждения поступают из разных источников – готовы верить без тени сомнения. Поэтому техника набрасывания грязи крайне эффективна, и периодически стоит проверять, не действуем ли мы под её влиянием.

Проверка на власть пропагандистов. Существует остроумный способ определить, насколько в стране сильна тенденция оболванивая населения.

Если с экранов и в СМИ активно звучат слова типа «яйцеголовые умники» и прочие «учёные мочёные», значит, высокий уровень критического мышления в обществе не приветствуется. Яркий пример, доведённый до крайности – движение хунвейбинов в Китае.

Забавно, хоть и грустно, что задача пропагандистов облегчается, когда требуется сформировать нужное общественное мнение по поводу какого-нибудь глобального вопроса. Для обычного человека нет особой разницы какой точки зрения придерживаться по большинству тем, связанных с политикой, экономикой, климатом, в конце концов. Пусть обыватель и изменит мнение на строго противоположное – на его повседневной жизни это никак не отразится. Об этом говорил ещё Шерлок Холмс, объясняя доктору Ватсону причины собственного незнания строения Солнечной системы: «А какой мне в ней прок?… Вы говорите, что мы вращаемся вокруг Солнца. Но если бы мы вращались вокруг Луны, для моей работы это не составило бы никакой разницы».

Поклонники золотого тельца

В современном мире основная причина многих обманов – деньги, которые любят тишину. Например, значительная часть фундаментальных исследований проводится за счёт корпоративных заказчиков, и возникает любопытный эффект: работы, спонсируемые компаниями, обычно публикуются реже исследований, финансируемых за счёт научных грантов. Потому что если корпорациям полученные данные не нравятся – исследование не увидит свет. Проведут другое, затем ещё и ещё одно, пока наконец-то не получат устраивающие бизнес цифры, которые затем и появятся во всех СМИ. Это манипулятивная техника «демонстрируй только хороший результат».

«Нужный» факт очень часто единственный, на который обществу разрешают взглянуть.

Например, исследования свойств новых лекарств проводят на деньги фармкомпаний. И вот порой бывает, что лекарство не сработало или сработало не так, как ожидалось. Что в целом вполне естественно. Внимание, вопрос. Как вы думаете, станет ли фармацевтическая компания публиковать данные о проведённом исследовании?

Эрик Тёрнер, профессор психиатрии в университете Орегона, изучил публикации, посвящённые группе из 12 антидепрессантов. 94 % всех статей оказались посвящены экспериментам, показавшим положительный эффект. Мол, всё отлично. Затем проверил исследования, хранящиеся в Управлении по санитарному надзору США. И вот среди этих работ, сюрприз, положительный результат был отмечен только в половине случаев. Из 38 исследований, выставлявших антидепрессанты в позитивном свете, о 37 вышли статьи в прессе. А вот из 36, где обнаружили, что результат не соответствовал ожидаемому, опубликовали всего три. Производителей лекарств понять можно. Но, полагаю, было бы приятнее знать, что лечащий врач имеет доступ ко всем исследованиям о препарате, который собирается нам прописать.

Когда на кону стоят деньги, лучше не рассчитывать, что люди станут безукоризненно следовать моральным нормам. В США порой вскрываются ситуации, когда крайне правый сайт, поливающий демократов всем, что льётся, и левый сайт, аналогично отзывающийся о консерваторах, принадлежат одной и той же компании. Ничего личного, просто деньги. Ведь если мы поддерживаем лишь одну часть спектра – значит, на другой зарабатывает кто-то ещё. Непорядок. Аналогично, согласно легенде, на пике популярности в США Элвиса Пресли по всей стране продавались значки с надписью «Я ненавижу Элвиса». Правда, их производством занимался менеджер Элвиса. Зарабатывать можно и на тех, кто тебя на дух не переносит.

Хотя – и чаще чем представляется – мифы плодит даже не столько тяга к наживе, сколько обычная невнимательность. Например, полез я как-то по долгу службы читать ежегодный отчёт Минпромторга «Основные результаты деятельности» и обнаружил прекрасный график.

Видите, насколько прорывной рост объёмов производства нефтегазовой отрасли (правый столбик) прогнозировало министерство в 2020 году? Приятно смотреть. Только вот причина подобного роста – отрезана нижняя часть оси Y, график начинается не с нуля, как обычно. Дополнительно выставлены мелкие деления. Реальный рост к предыдущему году – жалкая половинка процента, зато выглядит как будто в два раза больше.

Ловкость рук и никакого мошенничества. Хотите, чтобы результаты смотрелись масштабнее и значительнее – рисуйте, а не говорите. График объективен, но искажает информацию в нужную сторону. Беглый взгляд создаёт впечатление стремительного роста отрасли.

Конечно же, хочется незамедлительно начать кричать об очковтирательстве в высших эшелонах власти. Однако я проверил – остальные графики отчёта нарисованы по аналогичному принципу. Даже там, где подобная логика вредна: небольшое падение также представляется в виде масштабного провала.

Не стоит приписывать злому умыслу то, что вполне объяснимо обычной человеческой глупостью.

Именно в силу красоты и масштаба сложно верить в теории всемирного тайного заговора. Чаще всего, воспользовавшись «бритвой Оккама», убеждаешься, что просчёты и ошибки людей объясняются обычной невнимательностью, корыстью или глупостью, но уж вовсе не чьим-то коварным замыслом.

Что особенно неприятно – всё это в полной мере касается не только политиков или бизнеса, но и последнего, казалось бы, бастиона объективной истины – науки.

Дилетанты в мантиях: лженаука для чайников

Где пруфы, Билли?

Примерно такие комментарии порой всплывают к постам моего блога «Психология Маркетинга». Так и хочется воскликнуть: «Да какие уж тут пруфы, в наше тяжёлое время кризиса репликации!»

Да-да. Вдобавок к многочисленным проблемам, в которые мы уже вляпались, существует ещё одна. Методологический кризис в науке. Наступил благодаря душнилам – искателям правды. Им, видишь ли, мало ярких гипотез, красивых результатов. Они требовали соблюсти принцип воспроизводимости. И тут обнаружилось неприятное. Повторяешь эксперимент, а результаты слабо похожи на исходный, и «слабо» – это я ещё смягчаю.

Причина – стремление к уникальности, отличаться хочется всем. Возглас: «Смотрите, я сделал то же самое, что и Петя!» – не вдохновляет. Учёные не исключение. Практически никто не перепроверяет работы других. В итоге такая позиция привела к масштабному кризису в науке. Понимание стало происходить постепенно – когда стали вскрываться ошибки в крупных, известных исследованиях.

Например, известный Стэндфордский тюремный эксперимент – студенты, получившие роль надзирателей, вжились в роль и стали издеваться над своими же сокурсниками, которым досталась роль заключённых. Правда, потом выяснилось, что его автор, социальный психолог Филип Зимбардо, прямым текстом инструктировал «надзирателей», что им делать. Но долгие годы результатам исследования верили.

Никому не интересно повторять результаты чужих работ.

Гранты на повторы дают со скрипом, журналы не публикуют статьи с темой «Ой, я сделал то, о чём все говорили пару лет назад». Как пишет Стюарт Ричи, психолог Королевского колледжа Лондона, в психологии лишь 1 % опубликованных работ ставит своей целью воспроизвести предыдущие исследования.

Итог закономерен. В 2015 году Брайан Носек, профессор психологии университета Вирджинии, проанализовал сотню психологических исследований, опубликованных в серьёзных, рецензируемых журналах. Практически во всех, в 97 % из них, были показаны значимые результаты. Только когда их попытались воспроизвести, полностью повторить удалось лишь 4 эксперимента. Хоть как-то близкими к оригинальному варианту оказалось чуть больше трети исследований, да и то степень выраженности результатов была почти в два раза меньше.

Конечно, тут можно сморщиться и сказать: «Да это же ведь психология, ненастоящая наука!»

Однако когда журнал Nature опросил полторы тысячи представителей естественных наук – химиков, физиков, биологов и так далее – 70 % из них сообщили, что порой пытались, но не могли повторить результаты чужих работ. Да что там, половина опрошенных сказали, что иногда сталкивались с невозможностью повторить собственные эксперименты. В области биотехнологий Amgen решил продублировать около 50 доклинических исследований рака, и схожие с оригинальными статьями результаты были получены лишь в 6 %.

Доказать существование кризиса не просто. Даже захочешь повторить чьё-то исследование – не сможешь. По словам того же Стюарта Ричи, в 54 % биомедицинских статей не говорится какие животные, реагенты или клетки использовались в исследовании. Выглядит странно, но причина существует – выложишь данные об эксперименте, а вдруг другие усомнятся в его достоверности, начнут перепроверять? Даже если обвинения окажутся несправедливы, пойдут слухи, лишат финансирования. Вот учёные и скрывают. Ведь их будущее прямо связано с количеством опубликованных работ. Чем интереснее выводы, тем больше шансов пробиться в известный журнал.

Хайп не выбор, а вопрос выживания.

Долгие годы девизом западной науки остаётся «Публикуйся или умри». Нет публикаций – не будет известности и грантов. А когда над одной проблемой, условным ИИ, работает множество научных групп, на долгое и скрупулёзное изучение результатов нет времени. Надо как можно быстрее выпустить статью, пока по этой теме не высказался кто-то другой. И чем больше материалов, тем лучше, выгоднее быстро наклепать 4–5 статей среднего качества, чем вложиться в одну, идеально подготовленную.

В результате, чем горячее тема, тем вероятнее появление в печати сырой и непроверенной информации. И на этих данных базируются, порой долгое время, вполне серьёзные, научные рекомендации.

Нужно быть осторожнее. Говорить о современных технологиях с недоверием опасно, ещё сочтут ретроградом и луддитом, лучше вспомню о делах давно минувших дней. Например, в 1930-х годах для излечения от шизофрении больных вводили в гипогликемическую кому. Через несколько минут возвращали к жизни. И так ежедневно, неделя за неделей. Научные исследования сообщали об успешных исходах свыше 60 %. Правда, через пару десятков лет стало понятно, что всё не совсем так, и этот передовой метод потихонечку забыли.

К тому же появился ещё более передовой. Наука пришла к выводу, что шизофрения – антагонист эпилепсии. Для излечения стали проводить «судорожную терапию». Сперва уколами, вызывая тяжёлые и болезненные приступы, затем сменили на более технологичный метод, в простонародье называемый электрошоком. Пользовался популярностью. Затем наступил расцвет лоботомии. Пациенты после неё становились спокойными, как овечки. Кто не смотрел «Пролетая над гнездом кукушки» – посмотрите, автор книги работал санитаром в отделении психиатрии и в целом обладал представлением о предмете.

На протяжении почти ста лет один метод лечения сменялся другим по типовой схеме: сперва восторг, научные доказательства, затем признание, что да, мол, есть недостатки, потом тихое заметание под ковёр или ряд серьёзных модификаций. Это нормально, истина рождается в поисках. Поэтому не стоит впадать в энтузиазм неофита, когда демонстрируют принципиально новый подход, решение, да хоть ИТ-систему.

Вообще, всё, что нас окружает – потрясающее торжество науки, но в то же самое время множество людей понятия не имеют, что такое наука и технологии. Это, как заметил ещё Карл Саган – рецепт катастрофы.