Чтобы добиться выдающихся результатов в будущем, часто требуется умение отказаться от удовольствий в настоящем. Другими словами, самоконтроль – наше всё.
Его значимость выявил знаменитый Стэнфордский зефирный эксперимент: психолог Уолтер Мишель сажал дошкольников в пустую комнату перед блюдечком с одним маршмеллоу. Сообщал, что если они не съедят сладость, то через 15 минут получат сразу две зефирки. После чего уходил. Детей снимала скрытая камера. Наблюдать и смешно, и жалко. Малыши трогали сладость, лизали её, кто-то потихоньку отгрызал по кусочку. Большинство слопало сразу.
Шум вокруг эксперимента поднялся через 20 лет, когда Мишель провёл вторую стадию эксперимента. Повторно исследовал тех же самых детей. И тут выяснилось – те, кто смог противостоять искушению, лучше учились, поступали в престижные вузы, находили более высокооплачиваемую работу. А импульсивные и несдержанные имели проблемы с зависимостями, попадали в тюрьму. В общем – уровень жизни у них был хуже.
Экспериментом заинтересовались, перепроверяли результаты на больших выборках. И в 2018 году Тайер Уотс, профессор психологии в Калифорнийском университете в Ирвайне, показал, что за зефиркой чаще тянулись дети из бедных семей, для которых сладость выглядела более ценной наградой. Другими словами, после того как в рассмотрение включили широкий круг факторов, оказалось, что с будущими достижениями коррелирует не столько устойчивость к зефиру, сколько социально-экономическое положение семьи ребёнка.
Успешными оказались дети из более обеспеченных семей.
Да мы и сами, полагаю, порой обращаем внимание насколько поразительно успешны дети богатых людей. Неприятно, но объяснимо. Это работа эффекта Матфея, названного по фразе из Евангелия: «Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет».
Так и есть, те, кто уже обладают ресурсами, накапливают их быстрее, нежели лишённые стартового капитала. Если мы положили в банк тысячу, а сосед миллион, то через десять лет он станет значительно богаче, пусть даже условия, процентная ставка, будут равны. В экономике это приводит к «ловушке бедности» – без специальных госпрограмм повысить социальный статус, стартуя «от плинтуса», практически невозможно.
По этой же причине в науке популярных учёных цитируют чаще, чем более одарённых, но неизвестных. В литературе – покупают книги уже популярных писателей. Так, в 2013 году на прилавках появилась книга Роберта Гэлбрейта «Зов кукушки». Очередное произведение никому неизвестного автора. Результаты были соответствующие, за три месяца купили полторы тысячи экземпляров. После чего Sunday Times сообщила, что Гэлбрейт – псевдоним, за которым скрывается Джоан Роулинг. Книга осталось той же самой, только вот на следующий же день продажи выросли на 156 866 %, и «Зов кукушки» переместился в рейтинге Amazon с 4709 на 3 место.
Дисбаланс между элитой, у которой есть всё, и обычными людьми будет всегда. Расстраиваться бесполезно, хотя, конечно, несколько злишься, видя детей чиновников в списке молодых миллиардеров и топ-менеджеров. Особенно, читая их интервью в стиле «как я всего добился сам». Однако следует быть честным: у многих видов животных ситуация схожа. Альфа-статус передаётся по наследству. Новым лидером скорее станет одна из дочек нынешней альфа-самки, а не какая-нибудь залётная вертихвостка.
Пытаясь продублировать действия известных личностей, знаменитостей, не обладая их ресурсами, харизмой, репутацией – мы, скорее всего, получим даже не пропорционально меньший результат, а вообще никакого. Когда у тебя лишь немного палок, орехов и спичечных коробков, можно сделать поделку для детского сада, но никак не Bentley. Распылять силы на подобные попытки бессмысленно.
Мир несправедлив, но вовсе не обязательно с этим мириться или сидеть в ожидании, пока позовут на работу в условный Газпром, где уж «мы развернёмся». Следует нарабатывать собственную ресурсную базу.
Нас ограничивают не наши возможности, а наши представления о границах этих возможностей.
Не стоит думать, что маленькие не могут соперничать с большими. Могут. Помним прекрасную фразу: «Если вы думаете, что слишком малы, чтобы быть эффективным – вы никогда не засыпали с комаром в комнате».
Пришла пора определить, где найти и как накачать ресурсы силы, которые позволят изменить нашу жизнь к лучшему и воплотить все намеченные планы. Мы – люди, живущие в мире людей. По гамбургскому счёту, нам доступны лишь два источника ресурсов: внутренние, скрытые внутри собственного организма и внешние – ресурс социума. Начнём с последнего, потому что в конечном итоге именно другие люди определяют, взять ли нас на работу, сколько нам платить, стоит ли с нами жить, заводить ли детей.
Люди склонны абсолютизировать информацию, поступающую от органов чувств. Придерживаются позиции: «Когда увижу, тогда и поверю, что это и впрямь существует». Желание «вложить персты в раны» с целью проверить реальность крайне сильно. Упускается из виду, что существует кое-что убедительнее доводов слуха, зрения, в общем «штука сильнее чем Фауст Гёте».
Когда люди носятся с дикими идеями, закрывают глаза на явно противоречащие реальности факты, это лишь на первый взгляд кажется странным. Присмотревшись внимательнее, обычно выясняется, что человек защищает не просто личное мнение, а убеждения социальной группы, к которой он себя относит – по политическим, этническим, гендерным или иным признакам. И с этой точки зрения поведение людей совершенно разумно.
Коллективные животные одни не выживают.
Пойдёшь против норм и правил, принятых в группе? Выгонят из племени или сожгут на костре. Во многих странах говорить что-то, не согласующееся с официальным мейнстримом, в прямом смысле противозаконно.
Выражения вроде «стадный инстинкт», «люди поступают как все» создают впечатление, что это что-то плохое. Конечно, с точки зрения условной ящерицы, коллектив – вещь глупая. Рядом трутся такие же как ты, едят твою еду, могут отбить партнёра. На первый взгляд, одному как-то спокойнее. Более того, пасясь вместе со всеми, ходишь по вытоптанной площадке. Отойдя в сторонку, можно обнаружить лужайку с нетронутой зелёной травкой.
Однако совместная жизнь появились потому, что плюсы работы в команде перевешивают. Когда животных много, растёт вероятность, что хоть кто-то заметит опасность. Та же еда, вода находятся легче. Можно сачкануть и отдохнуть – беспокоиться о выживании будут другие. Пасясь в одиночку, мы берём на себя все риски.
Стадо обеспечивает безопасность.
Чем тяжелее жизнь вне группы, тем больше мы готовы вынести, чтобы остаться в ней. Дикие копытные, те же зебры, часто кусают и задирают друг друга. Жизнь в стаде бывает жестока. Но покинуть его – верная смерть. Основная масса людей предпочитает пожертвовать возможной наградой в пользу выживания. Воспринимая мир «как большинство», мы приобретаем уверенность в приемлемости собственных решений.
Люди хотят, чтобы с ними происходило всё то же самое, что и с другими. Это, в первую очередь, вопрос безопасности. Конечно, на травке мы уже не пасёмся, а, допустим, тихо-мирно сидим у телевизора и читаем книжку. Вдруг, ни с того ни с сего, по всей квартире гаснет свет. Ваши действия?
Лично я, идя к щитку, первым делом смотрю – горит ли свет у соседей или в подъезде. И если выяснится, что электричество отключили по всей деревне, немедленно успокоюсь. Формально проблема больше, но теперь её решение переложено на других.
Нам спокойнее, когда под ударом оказываются многие.
Например, в октябре 2025 г. вице-премьер РФ Татьяна Голикова заявила, что первичная заболеваемость ожирением в России выросла на 42 % за последние четыре года. Я нашёл и другие печальные данные: число не желающих заниматься вопросами своего здоровья россиян достаточно стабильно и составляет около 75 %. При этом каждый третий говорит, что за последний год его здоровье стало хуже. А вот о позитивных изменениях заявляют лишь 13 %. Доля наших соотечественников, имеющих сбережения, позволяющие прожить какое-то время при потере основного дохода, снизилась до 33 %, зато выросла доля людей с четырьмя и более кредитами.
Такого рода цифры радостно подхватывают СМИ, рисуя апокалиптические картины. Кажется логичным – нужно посильнее напугать, обозначить значимость проблемы, чтобы люди опомнились и начали меняться.
И что же мы чувствуем, сталкиваясь с этой лавиной тревожных данных? Грусть за нацию? Переживаем, что майские указы Президента исполняются не в полном объёме? Лично у меня тонкий голосок в глубине души говорит совершенно другое: «Фух, слава Богу, не так всё уж и страшно. Я не один такой раздолбай». Успокаивает: «Лентяйство и пончики – вполне нормально. Наоборот, эти толпы людей, которые я вижу на всяких городских забегах, куда жена таскает меня и детей, как раз странное исключение».
Даже если что-то идёт не так, фраза «Да, масштабный сбой, сейчас каждый второй с этим сталкивается» нас успокаивает. А вот: «Хм, исключительный случай, скорее всего, эту болезнь назовут вашим именем», наоборот, нервирует.
Остаться с проблемами наедине раньше было прямой угрозой для жизни. Изгнание из общины вело к лишению всего: еды, безопасности, секса. Тёмный Друг это отлично помнит.
Даже небольшое ощущение социального исключения заставляет нас страдать. Поэтому так легко вспомнить ситуации из детства, когда с нами не хотели играть или дружить. Да и у взрослых всё то же самое: в ходе эксперимента Наоми Эйзенбергер, профессора психологии в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, участники играли в простую компьютерную игру. Перебрасывались мячом ещё с двумя испытуемыми. Точнее, участники эксперимента думали, что играют с настоящими людьми. В реальности движениями остальных игроков управляла компьютерная программа. Через какое-то время реальному испытуемому мяч доставался всё реже. А затем его и вовсе исключали из игры. Он был вынужден сидеть и смотреть, как два других игрока перекидывают мяч между собой – и уровень его стресса начинал зашкаливать. Сразу за страхом физической боли у нас находится страх боли социальной – боязнь быть отвергнутыми стаей.
Казалось бы, ну не бросают тебе мяч в какой-то дурацкой компьютерной игре. Ерунда. Только ощущение поддержки со стороны других для человека критично, а её отсутствие заставляет нас страдать.
Правда, существует одно «но». Общество помогает нам, когда мы действуем как часть коллектива. Все побежали – и ты побежал. Особи, которые будут настаивать, что лев представитель уникальной культуры саванны и необходимо уважать его потребности, подставят всё стадо. Тех, кто отличался особенными взглядами, изгоняли, и потомства они оставили не так, чтобы много.
Мы лучше ошибёмся вместе со всеми, чем окажемся правы, но выступим против своего племени.
Доказательства нашлись более полувека назад, когда психологам ещё разрешали немножко издеваться над детьми во имя науки. Психолог Валерия Мухина давала малышам нормальную, сладкую кашу. Кроме одного, которому досталась солёная. Затем детей начинали спрашивать, какая, мол, на вкус каша. Все отвечали «сладкая». И наш несчастик, глотая слёзки, тоже соглашался. Да, мол, сладкая. Только добавлял: «Нет, спасибо, больше не буду».
Взрослые демонстрируют конформное поведение в ничуть не меньшей степени. В знаменитых экспериментах социального психолога Соломона Аша люди соглашались, что короткая линия равна длинной – потому что так говорили стоящие кругом актёры. При этом возразить одному человеку особого труда не составляло. Но когда в ходе эксперимента число подсадных уток доводили до восьми и более, то сдавались около 75 % испытуемых. Мы готовы верить или, по крайней мере, будем вести себя так, как будто бы поверили окружающим, а не собственным органам чувств.
Убеждения других людей исподволь трансформируют даже нашу собственную память. Если остальные считают, что «было вот так», то мы начинаем реконструировать события из прошлого с необходимыми исправлениями, чтобы «помнить как все». В эксперименте Тали Шарот, профессора когнитивной нейробиологии Массачусетского технологического института, людям показывали фильм, как полиция ловит мигрантов. Затем для проверки памяти задали около 400 вопросов о просмотренном. Через четыре дня попросили пройти тест повторно, только теперь одновременно вместе с вопросом, якобы для облегчения припоминания, показывали «случайные ответы» ещё четверых участников.
Периодически демонстрировались ответы, строго противоположные тому, что человек говорил несколько дней назад. И примерно в 80 % случаев испытуемые меняли своё мнение. Припоминая, «да-да, всё было не совсем так». Наша память способна переупаковывать события под давлением общественного мнения.
Люди постоянно делают выбор, корректируя поведение с учётом того, что скажут или подумают другие.
Мы не перебираем каждый раз в уме всех известных нам людей, пытаясь спрогнозировать, как бы они поступили. Скорее наш Тёмный Друг надевает, по терминологии социолога Джорджа Мида, маску «обобщённого другого», которая включает в себя обобщённую оценку мнений значимых других, с которыми нам приходилось сталкиваться в жизни. И именно эту реакцию человек представляет, прикидывая, как окружающие среагируют на тот или иной поступок. Сознательно мы не задумываемся об этом. Но когда читаем написанный лично нами отчёт или стих, то проверяем не столько, устроит ли он нас. Мы редко пишем отчёты, да и стихи для себя. Ответ «подходит» или «переписать», родившийся в голове – это ощущение позиции «что подумают другие».
Чтобы снизить влияние социума – собственную позицию лучше фиксировать до начала обсуждения. Таким образом мы заставим играть на себя эффект якорения: первоначальная оценка станет точкой отсчёта, уменьшая угрозу «заразиться чужим мнением».
Убеждения нашего круга формируют как глобальные жизненные ценности, так и вполне рядовое поведение. Но если посмотреть на ситуацию шире, «другие» – это не просто фон, в соответствии с которым мы строим нашу жизнь. Это ресурс.
Скажите, какой основной принцип эволюции?
Один из самых частых ответов, что я слышал: «Выживает сильнейший». Только тогда почему рядом с нами копошатся физически более слабые жёны и дети? Ведь мужчины легко могут отнять у них еду? А?
Ну хорошо. Есть ещё понятие родственного отбора. Мы помогаем выжить собственным генам. Тогда зачем помогаем бывшим однокурсникам, а порой и интернет-знакомым, которых никогда в жизни не видели?
Ладно. Раскроем все карты – существует ещё понятие группового отбора. Если мы сотрудничаем с другими, то и наши шансы на долгую и счастливую жизнь растут. Мы интуитивно, и правильно, чувствуем, что в социуме жить как-то получше.
Собственно говоря, весь наш прогресс, как вида, связан с достижениями не столько отдельного человека, а скорее человечества в целом. Всё, чем мы гордимся – достижениями в космосе, математике, физике, расшифровке генома – делалось большими группами людей, как правило, на протяжении многих поколений.
В коллективе наша приматная сила.
Однако если мы в составе толпы следуем за вожаком, то достигаем скорее его целей. Задача так себе. Но и пробиваться к своей мечте в одиночку тоже как-то не очень. Выход – привлечь людей на свою сторону. Успех множества начинаний зависит от того, стоит ли за нами толпа, существует ли команда, которой мы можем делегировать часть задач, есть ли за нашей спиной близкие и понимающие люди, готовые поделиться ресурсами. Нужна поддержка других.
Люди – ресурс для продвинутых. По большей части они выступают в качестве персонажей, находящихся вне нашего контроля, которые слоняются рядом, порой внезапно вмешиваются в нашу жизнь и так же резко пропадают. Научиться управлять этим ресурсом необыкновенно полезно, ведь его силы практически безграничны.
Мощным ресурсом выступают даже слабые социальные связи. Тесная дружба не обязательна, любая объединяющая мелочь даёт ошеломляющий эффект. Так, в психологии существует эксперимент «Ультиматум»: двум испытуемым предлагается разделить между собой 10 долларов. Один участник определяет: кому и сколько должно достаться. Но если второй не согласится с предложенным выбором – денег не получит никто.
Когда предлагалось разделить сумму примерно поровну, 5 на 5 или 6 на 4 доллара, второй участник обычно соглашался. Но если распределяющий хотел взять себе 9 баксов – другой практически всегда протестовал. С экономической точки зрения такое поведение глупо, лучше уж получить доллар, чем ничего. Только вот одна из потребностей человека – стремление к справедливости. Мы уж лучше потеряем доллар, но накажем мерзавца, посмевшего несправедливо с нами поступить. В среднем сделки распадались в 20–30 % случаев.
Затем Элвин Рот, лауреат Нобелевской премии по экономике, внёс небольшое дополнение в организацию исследования. Он позволил участникам поболтать до начала игры – буквально пару минут на общие темы, не связанные с экспериментом. После этого люди почувствовали, что их что-то объединяет. Они познакомились, а обмануть, подставить «своего» сложнее. После пары минут разговора ни о чём лишь 5 % игр заканчивалось неудачей. Даже шапочное знакомство способно в пять раз усилить наши шансы получить от другого человека то, что мы хотим.
Слабые социальные связи – страшная сила.
Во время Второй мировой войны министром обороны США был Генри Стимсон. Именно он поставил армию на военные рельсы, курировал проект создания атомной бомбы и по совместительству стал одним из тех, кто подписывал приказ об атомных бомбардировках Хиросимы и Киото.
Хотя стоп. Киото не бомбили. Но город в списках бомбардировок был. И как раз Стимсон вычеркнул его оттуда.
А по какой причине? Религиозная значимость древней столицы для японцев, разрушение которой могло бы заново пробудить самурайский дух? Недостаточное количество потенциальных жертв? Желание сэкономить бомбочку?
Решение одновременно и несколько проще, и несколько сложнее. Генри Стимсон провёл медовый месяц в Киото. Свадебное путешествие – одно из самых замечательных воспоминаний, очевидно, и у американского министра обороны. Вот он и убрал Киото из списка, заменив на Нагасаки.
Это феномен внутригруппового фаворитизма. Люди склонны поддерживать «свою» группу, пусть она и сформирована только что, критерии попадания в неё случайны, а мы оказались в ней по чьему-то указанию. Наш класс, наша команда, наш отдел – всегда круче. Незнакомый человек кажется симпатичнее, если мы узнаем, что он отдыхал в том же отеле, родился на той же улице или служил в той же части, что и мы. Люди предпочитают иметь дело со «своими».
Старайтесь заводить побольше даже шапочных знакомств, это даст вам огромное преимущество перед незнакомцами. Наличие широкой сети слабых социальных связей даёт возможность передать задачи, к которым у нас нет способностей или склонностей кому-нибудь ещё.
Улучшайте социальное самочувствие. Вступайте в группы.
О друзьях важно помнить одно. Внезапно, ни с того ни с сего, новый друг вряд ли материализуется. Вероятнее всего, случайное появление на горизонте в роли коллеги, соседа, знакомого знакомых и постепенное сближение на почве общих интересов. Путь медленен, а главное, изначальный выбор невелик и скорее зависит от внешних факторов. Так что наша задача – интенсивное расширение круга своих социальных связей.
Сказать легко, но вот обрести во взрослом возрасте шапочных знакомых, тем более друзей, не так-то просто. Это в детстве мы могли подойти к другому малышу, сидящему в песочнице, и сказать: «Привет, давай дружить!» Чтобы «стать своим» во взрослой жизни требуется понимать – что у других людей в голове, почему они поступают тем или иным образом и как им понравиться.