Раннее утро, вы отправляетесь на работу. Пока спускаетесь по лестнице и выходите на улицу, откусываете первый кусочек сэндвича, который держите в одной руке, и просматриваете заголовки в газете, которую держите в другой. Вы идете, сосредоточившись на вчерашнем поручении от начальника, и, «не задумываясь», добираетесь до автобусной остановки.

Чтобы обеспечить описанную выше ситуацию, мозг должен выполнять тысячи операций в секунду. Но мы не осознаем этого процесса, поскольку такие операции выполняются заученно, автоматически и бессознательно. В целом мы, по всей видимости, переоцениваем роль сознательных процессов в мозге; большая часть того, что мы чувствуем, думаем и делаем, не находится под их контролем. Именно неосознаваемые механизмы работы мозга позволяют нам выживать в мире, который требует постоянной обработки огромных объемов информации [31].

Может казаться, будто мы не тратим усилий на восприятие с помощью органов чувств, вызывание воспоминаний, рассуждения и принятие решений, но на деле все наоборот: все эти операции требуют огромной и постоянной работы. Мозг фильтрует, обрабатывает, интегрирует и сохраняет информацию в непрерывном режиме, просто большая часть этих процессов происходит неосознанно, в том числе и во время сна. На самом деле неосознаваемые процессы мозга отвечают за большинство когнитивных функций, а также заботятся о таких жизненно важных процессах, как контроль дыхания, частоты сердечных сокращений, температуры и выработки инсулина.

Неосознаваемые механизмы работы мозга решают великую головоломку по реконструированию реальности и предсказанию ближайшего будущего. Проводя несметное количество вычислений в секунду, мозг постоянно принимает автоматические и инстинктивные решения. Однако мы знаем лишь о результатах этой работы мозга, а не сами эти процессы. Перефразируя нейробиолога Дэвида Иглмена, можно сказать, что «мозг ведет свое шоу инкогнито» [1].

Существуют две основные школы мысли, трактующие связь между вниманием и осознанностью. Одна из них считает, что осознаются лишь те объекты, на которые обращено внимание; и только объекты, воспринимаемые сознательно, могут быть объектом внимания. Другими словами, внимание и сознание тесно связаны друг с другом [2]. Другая школа утверждает, что внимание и сознание — взаимосвязанные, но отдельные процессы с разными функциями и разными нейронными механизмами [3].

Экспериментальные данные указывают на сложную связь между вниманием и сознательным восприятием. Большинство механизмов внимания бессознательны, и не все, на что мы обращаем внимание, достигает сознания. Например, человек, который стремится сосредоточиться на звуках, поступающих через наушник в одно ухо, и при этом не обращать внимания на звуки, поступающие через второй наушник, тем не менее бессознательно воспринимает многие звуки, которые поступают в игнорируемое ухо. Эти звуки оставляют в мозге определенные следы, которые могут повлиять на то, что с вниманием воспринимается через другое ухо.

Кроме того, есть стимулы, которые проникают в сознание, даже если на них не обращать прямого внимания, — например, когда стимул (лицо и т.п.) идентифицируется на периферии зрительного поля, внимание к которой почти отсутствует.

Наконец, внимание может быть направлено на то, что не воспринимается сознательно, но могло быть обусловлено ранее. Это происходит после так называемого «прайминга», когда мы погружаемся в мир имплицитных воспоминаний.

Вы уже вышли из дома, едите сэндвич, листаете газету и направляетесь к автобусу, который отвезет вас на работу. На пути к автобусной остановке вы не замечаете ни домов, ни прохожих, ни машин, проезжающих по улице. Вы подходите к автобусной остановке, думая о всякой всячине, и привлечь ваше внимание в это время способно лишь что-то, что создаст контраст, —что-то неожиданное или существенно отличающееся от повседневной рутины, например шум, запах или необычно одетый человек. Вы приходите в офис и через некоторое время здороваетесь с человеком, с которым у вас запланирована встреча, но которого вы никогда прежде не видели. Человек кажется вам знакомым, но вы не понимаете почему. Во время разговора вы узнаете, что он живет неподалеку от вас и ехал с вами в одном автобусе. Вы не «заметили» этого человека, да и особых причин для этого не было, однако часть вашего мозга бессознательно зарегистрировала его существование.

Достигнет или нет конкретный стимул уровня сознания, зависит от двух основных факторов: внимания, которое будет ему уделено, и интенсивности стимула. Но есть и такие стимулы, которые воспринимаются скрыто — не совсем осознанно, — либо потому, что стимул слишком слаб, либо потому, что внимание направлено на что-то еще. Такие стимулы могут провоцировать создание сублиминальных образов — образов или слов, воспринимаемых ниже порога сознания.

Было экспериментально показано, что сублиминальные образы можно индуцировать. Ученый Станислас Деан ставил эксперименты с использованием техники «маскировки», когда человеку очень кратковременно предъявляли изображение или слово, а затем показывали другие подобные изображения или слова (например, ряд случайных геометрических фигур), которые действовали как маски, и в итоге первое изображение становилось «невидимым» для сознания зрителя. Это происходит потому, что разница между «видением» и «невидением» изображения или слова часто определяется длительностью предъявления. Было проведено множество экспериментов, показавших, что, если изображение или слово предъявляется на протяжении не более чем 30 миллисекунд, оно будет «невидимым», но, если увеличить длительность до 60 миллисекунд, человек легко услышит или увидит такое слово или изображение.

Порог «невидимости» у разных людей разный, однако всегда в пределах от 30 до 50 миллисекунд. Интересно, что, если изображение в экспериментах Деана представляло собой улыбающееся или испуганное лицо, участники подсознательно (бессознательно) воспринимали соответствующую эмоцию. Это происходит потому, что зрительная информация быстро доходит до миндалины — ядра мозга, которое, помимо прочего, участвует в сознательной и бессознательной обработке эмоций.

Мозг может бессознательно распознавать, расшифровывать и интерпретировать такие замаскированные изображения. Однако важно подчеркнуть, что по сравнению с осознаваемой информацией сублиминальное восприятие очень неустойчиво. В сознательных процессах благодаря кратковременной памяти видимый образ может сохраняться в течение определенного времени. Сублиминальные мысли длятся лишь мгновения, и, хотя они действительно влияют на нас, это влияние также эфемерно.

Эксперименты Деана подтвердили, что даже замаскированные изображения способны активировать зрительные, орфографические, лексические и даже семантические представления [4]. Хотя такая бессознательная активация быстро исчезает, возможно ли, что в некоторых фокусах зрителям хватает времени, чтобы неосознанно уловить какие-то тонкости манипуляций иллюзиониста?

Теперь мы знаем, что информация, на которую мы не обращаем внимания, может восприниматься бессознательно. Но как фокусники используют такую информацию?

Для Мигеля Анхеля Хеа этот факт настолько же верен, насколько и актуален, ведь, по его словам, скрытые приемы, используемые артистами, иногда не так уж незаметны и публика может их «почувствовать». То есть, оставаясь вне сознания, «они достигают мозга зрителя таким образом, что в итоге влияют на впечатление от фокуса» до такой степени, что, как признает Хеа, иногда зритель «чувствует фокус, хотя и не воспринимает его» [5]. Зритель неосознаваемо получает информацию, которая влияет на переживание «невозможного».

Если это так, то необходимо задать новый вопрос: существуют ли неосознаваемые формы внимания и восприятия, которые зависят от того, как фокусник строит и демонстрирует фокус?

Ответ на этот вопрос, по-видимому, утвердительный. Недавние исследования показали, что во время представления зрители могут бессознательно обнаруживать манипуляции фокусника или тонкости, которые, как предполагалось, были скрыты или невидимы [6].

Диего Шалом и его коллеги описали физиологические изменения — кратковременное расширение зрачков, — связанные с сублиминальным восприятием зрителями карты, которую они видят чуть дольше остальных, когда фокусник перед ними перетасовывает колоду [7]. Этот прием остается незамеченным зрителями, но влияет на их решения, помогая фокуснику заставить их взять нужную карту. Часто в ходе демонстрации фокуса передается так много информации, что всю ее невозможно воспринять осознанно, но отдельные фрагменты такой информации оставляют неосознанный след у некоторых зрителей, что может повлиять на их восприятие фокуса.

Более того, бессознательное восприятие может объяснить, почему один и тот же эффект в исполнении разных артистов не всегда приводит к одинаковому переживанию фокуса. На самом деле, даже если эффект достигается вроде бы одинаковым способом, с помощью одних и тех же приемов и процедур, небольшие различия вполне способны привести к разным впечатлениям зрителей — по крайней мере, в достаточной степени разным, чтобы в одном случае, как сказал бы Хеа, произошло «потрясающее переживание невозможного», а в других такого яркого волшебства не возникло. Нечто подобное случается, например, когда неспециалист утверждает, что «заметил» фальшь в вокале или музыке, однако не может сказать, что именно не так. В фокусах, если артист «попадает в ноты», переживание волшебства будет великолепным, но, если он «соврет», оно может оказаться совсем не столь дивным. А другой фокусник, даже демонстрируя тот же фокус и используя те же приемы, может заставить зрителя, не осознающего различий в исполнении, уловить другую информацию на сублиминальном, бессознательном уровне.

Помимо осознаваемых эксплицитных воспоминаний, которые мы подробно обсуждали в предыдущей главе, есть и другие важные долговременные воспоминания, которые называются имплицитными и являются неосознаваемыми. Имплицитные воспоминания хранят все, чему мы научились, привычки и обусловленность; в отличие от эксплицитных, они более надежны, постоянны и долговечны.

Часть наших имплицитных воспоминаний врожденные. Филогенетическая память нашего вида закодирована в генах каждого человека и обеспечивает работу основных функций, необходимых для выживания. Таковы, например, сосательный рефлекс у младенца или реакция на угрозу.

Имплицитную память можно дополнительно разделить на моторную (процедурную), перцептивную, эмоциональную и несколько других форм. Моторная память формируется, задействуя полосатое тело — наружный отдел базальных ядер и мозжечок — огромное хранилище выученных процедур всех типов [32]. Когда поведение или моторный навык уже усвоены, они хранятся в этих подкорковых структурах в виде автоматизированной программы, позволяющей мозгу выполнять сложные задачи с минимальными затратами времени и энергии.

К моторной памяти относятся навыки одеваться, завязывать шнурки, кататься на велосипеде, водить машину, играть на музыкальном инструменте или печатать на клавиатуре компьютера. Пока эти навыки не отточены, они не могут применяться автоматически, и вы не можете выполнять соответствующие задачи, если ваши мысли заняты другим. Когда вы только начинаете учиться чему-то, это становится частью ваших эксплицитных воспоминаний, которые носят осознанный характер. Затем, по мере повторения, знания закрепляются в виде имплицитных воспоминаний, становясь неосознаваемыми и автоматическими. Поэтому, когда вы только учитесь водить машину или ездить на велосипеде, вам приходится полностью сосредоточиваться на этом занятии. Но когда навык уже усвоен, вы можете ехать на велосипеде и любоваться пейзажем или вести машину и болтать с пассажиром. Этот тип имплицитной памяти также часто называют «мышечной памятью» [33].

Некоторым фокусникам благодаря многочасовым репетициям удается выполнять несколько задач одновременно, и это достижение само по себе может стать шоу. Например, иногда фокусник танцует и жонглирует одновременно или выполняет ловкие манипуляции с колодой карт, при этом задавая зрителям вопросы, чтобы они не заметили производимых маневров.

Любопытно, что, в отличие от произвольных движений или поведения, которые контролируются сетями в коре головного мозга, автоматические действия, когда они уже выучены, осуществляются на подкорковом уровне без сознательного контроля. На самом деле, если вы станете думать об автоматизированной процедуре осознанно, то растеряетесь и не сможете выполнить задачу правильно. Чтобы бессознательный автоматизм функционировал правильно, лучше отвлечься и не думать об этапах или компонентах выученной задачи. По этой причине многим спортсменам, умеющим входить в так называемую «зону», или «автоматический режим», необходимо выполнить для этого определенные ритуалы, вводящие в менее осознанное состояние. Например, перед забегом спортсмен может выполнять привычную серию упражнений, задача которых не столько «принести удачу», сколько подготовить его к оптимальному выступлению, «не думая об этом».

Другой тип имплицитной памяти — эмоциональная. Она управляется механизмами обусловливания (например, страхом), связывающими миндалину с различными областями коры головного мозга. К эмоциональным воспоминаниям относятся различные привычки и состояния, такие как страх перед змеями (который имеет наследственный компонент), зависимость от наркотиков, любовь к определенному аромату или специи [34]. В дополнение к некоторым эмоциональным воспоминаниям может развиваться либо чувствительность, либо привыкание — два разных, противоположных друг другу явления. При сенситизации повторение нейтральных или слабых стимулов со временем делает их неприятными или невыносимыми, например когда вы начинаете ненавидеть популярную, но слишком часто проигрываемую песню. С другой стороны, толерантность, или привыкание, возникает, когда повторение определенного стимула приводит к ослаблению его воздействия или делает его безвредным. Привыкание — это когда вы слышите одну и ту же песню так часто, что в конце концов перестаете воспринимать ее осознанно и даже не замечаете, что она играет по радио [35].

Эмоциональные воспоминания могут также формироваться благодаря ассоциативному обусловливанию: это может быть как классическое обусловливание по Павлову, так и оперантное обусловливание (с использованием наказания и поощрения). В любом случае эмоциональные воспоминания, приобретенные в результате повторения, укореняются в нас таким образом, что порождают автоматическое и неосознаваемое поведение. Один приятель автора этой книги, имевший раньше привычку курить во время телефонного разговора, как-то признался, что до сих пор каждый раз вынужден подавлять желание закурить, когда отвечает на звонок в офисе.

Большинство переживаний сочетают в себе эксплицитные и эмоциональные воспоминания, причем одновременно и взаимодополняющим образом. Именно имплицитный, бессознательный характер эмоциональной памяти делает ее модификацию очень сложной задачей, требующей создания новой привычки взамен старой.

На отношение, восприятие и выбор человека можно влиять помимо его сознания. Это явление называется «прайминг» и связано с имплицитной памятью [36]: оно использует тот факт, что предыдущий опыт столкновения с определенными стимулами (слуховыми, зрительными, тактильными и т.п.) может воздействовать на нашу реакцию на другие стимулы, предъявленные позже. Эффекты прайминга естественны, происходят автоматически и во множестве присутствуют в нашем повседневном опыте. Прайминг бессознательно активирует определенные ассоциации перед тем, как мы выполняем какое-либо действие или задачу. Например, если мы видим слово «желтый», позднее нам легче узнать или вызвать в памяти слово «банан» — это концептуальный прайминг, возможный потому, что понятия «желтый» и «банан» тесно связаны в нашей памяти.

Эффект прайминга выражен сильнее, если стимулы относятся к одному сенсорному типу. Например, зрительный прайминг лучше всего работает со зрительными сигналами, а вербальный — с вербальными, поскольку не только целевые стимулы оказываются под воздействием концептуального прайминга, но и нейронные сети, участвующие в обнаружении и обработке целевых сигналов, подпадают под это действие и активируются заранее.

Различают перцептивный и концептуальный прайминг. Перцептивный прайминг происходит между объектами, имеющими схожую форму, и зависит от степени сходства между первоначальным стимулом и последующим. Например, если человеку предъявить список слов, в котором будет слово «таблетка», а затем попросить его выполнить задание на составление слов, то вероятность того, что, получив буквы «т», «а» и «б», он ответит «таблетка», гораздо выше, чем если бы этого слова не было в списке. Рассмотрим, что произойдет, если нас попросят завершить слово «м…ло». Если мы недавно слышали слово «мыть» или видели предметы, связанные с гигиеной, мы будем склонны завершить это слово как «мыло». Но если мы говорили о дефиците бюджета или низких пенсиях, то, скорее, завершим его как «мало».

Концептуальный, или семантический, прайминг возникает между объектами, имеющими сходный смысл, и проявляется, как следует из названия, при выполнении задач семантического характера. Например, слово «стол» будет создавать прайминг-эффект для слова «стул», так как оба понятия относятся к одной семантической категории «мебель». Слово «собака» может иметь прайминг-эффект в отношении слова «волк», так как это похожие животные. Отдельные морфемы, даже не являясь полноценными словами, могут оказывать прайминг-эффект на целые слова, в которых встречаются.

Семантический прайминг имеет множество форм. Например, сублиминальный семантический прайминг, как мы уже видели, вызывается с помощью техники маскировки: сначала в течение очень короткого времени проецируется сублиминальное слово или изображение, после чего сразу недолго (менее секунды) демонстрируется видимое изображение предмета [8]. Слово или изображение, которое было показано первым, бессознательно ускоряет последующую обработку, когда это же слово появляется уже в сознании.

Например, люди реагируют быстрее и делают меньше ошибок, когда слово, представленное первым и воспринятое бессознательно, совпадает с видимым словом, потому что, как объясняет нейробиолог когнитивных процессов Деан, «подобно тому, как мы запускаем насос, предварительно налив в него воду, так же мы запускаем схему обработки слов с помощью невидимого слова» [9].

В некоторых фокусах артист удивляет публику, «предсказывая», какой выбор сделает зритель. Многие опытные фокусники умеют создавать эффект прайминга, который влияет на последующий выбор зрителя, в течение нескольких секунд или минут, пока длится выступление, с помощью прямых или косвенных подсказок (цвет, масть, старшинство карты). Ключ к праймингу заключается в том, что зритель, которому предложено принять решение или сделать выбор, обычно выбирает в соответствии с подсказкой, воздействие которой было самым длительным.

Менталист Деррен Браун использует тонкую технику прайминга с помощью знаков пальцами. Создавая «мысленные образы» своими жестами, он утверждает, что может заставить зрителя выбрать, например, двойку или тройку бубен [10]. Браун — фокусник, который любит давать публике «научные» объяснения, но это часть сценария его выступлений. В 2014 г. в своей популярной телепрограмме Mind Control он предложил зрителю мысленно выбрать игрушку в воображаемом магазине; а когда зритель сделал выбор, менталист угадал, что выбранная игрушка — жираф. Браун утверждает: он использовал прайминг, чтобы незаметно направить сознание зрителя к игрушечному жирафу; он изображал символ жирафа руками, пока давал указания зрителю. Зритель же, не подозревая, что его склоняют к определенному выбору, думал, что принимает решение совершенно свободно.

В повседневных задачах бессознательный разум — основной источник человеческого поведения. Также он играет огромную роль в том, как мы воспринимаем и ощущаем реальность. Поэтому неудивительно, что фокусники научились использовать неосознаваемую работу мозга, чтобы выполнять «невозможные» трюки, которые поражают нас и противоречат нашим представлениям о мире. В следующей главе мы поговорим о том, как фокусы незаметно для нас взламывают подсознание, чтобы повлиять на наше поведение и обусловить решения.

[8]. Dehaene et al., “Imaging Unconscious Semantic Priming.”

[9]. Dehaene, Consciousness and the Brain.

[10]. Brown, Pure Effect.

[1]. Eagleman, Incognito.

[2]. Cohen et al., “The Attentional Requirements of Consciousness.”

[33] Не путать с изменениями в мышцах, которые происходят при тренировке и предрасположенность к которым может сохраняться после окончания тренировок. — Прим. науч. ред.

[32] Как и другие воспоминания, моторная память также обеспечивается распределенными по всему мозгу сетями нейронов, а не только стриатумом и мозжечком, которые являются критически важными, но не единственными структурами. — Прим. науч. ред.

[31] Хотя из практических соображений в этой книге мы проводим различие между осознаваемыми и неосознаваемыми процессами в мозге, в действительности некоторые части мозга могут обрабатывать информацию в обоих режимах. Таким образом, проводимое нами различие скорее функциональное, чем анатомическое или структурное.

[5]. Gea, Numismagia & percepción.

[6]. Kawakami and Miura, “Can Magic Deception Be Detected at an Unconscious Level?”.

[3]. Koch and Tsuchiya, “Attention and Consciousness”; Navajas, Nitka, and Quian Quiroga, “Dissociation between the Neural Correlates.”

[4]. Dehaene, Consciousness and the Brain.

[7]. Shalom et al., “Choosing in Freedom or Forced to Choose?”.

[36] Часто прайминг рассматривают как один из типов имплицитной памяти. — Прим. науч. ред.

[35] В более строгом нейробиологическом смысле сенситизацию и привыкание обычно рассматривают не как разновидности эмоциональной памяти, а как базовые формы неассоциативного обучения: в первом случае реакция на повторяющийся стимул усиливается, во втором — ослабевает. Поэтому приведенные здесь примеры лучше понимать как иллюстрации более широких неосознаваемых процессов обучения и адаптации, а не как узкое определение эмоциональной памяти. — Прим. науч. ред.

[34] Здесь термин «эмоциональная память» употреблен в расширенном смысле. В более строгом понимании зависимость и стойкие реакции на запахи или вкусы связаны не только с эмоциональной памятью, но и с более широкими механизмами подкрепления, привычки и ассоциаций. — Прим. науч. ред.