Когда Лола наконец добралась до дома, было уже больше восьми.

Отец Мариты остановил машину у самых высоток. Лола помахала подруге и её папе на прощание и направилась к своему подъезду.

Сказать по правде, сейчас ей совершенно не хотелось идти домой. Она догадывалась, что её ожидает грандиознейший скандал столетия… и предчувствия её не обманули.

Было 20 часов 8 минут.

Лола открыла дверь и замерла на пороге. Впервые с того дня, как они поселились в этой квартире, коридор сиял чистотой. Ни единого пятнышка молока на полу.

В груди у неё неприятно кольнуло. Обычно, когда её мама злилась, она устраивала генеральную уборку, и сейчас, судя по наведённой чистоте, – она была в гневе, и ещё как!

– Лола? – В донёсшемся из гостиной голосе матери чувствовалась неуверенность, которой Лола не слышала очень-очень давно.

Лола сглотнула.

– Я дома, – ответила она, но так тихо, что едва ли кто-нибудь мог расслышать её слова.

Внезапно мать девочки показалась в конце коридора – и неуверенность в её голове тут же исчезла, мигом сменившись яростью.

– Лола! Ты опоздала на целый час! Целый час, слышишь? Ты хоть представляешь, как я волновалась?

Волчик, который смотрел мультики в гостиной, тихонько сполз с дивана и шмыгнул в свою комнату. Одного взгляда через приоткрытую дверь было достаточно, чтобы увидеть, что там тоже всё тщательно прибрано: ни одного носка в поле зрения.

Выходит, за один-единственный час её мама привела в порядок всю квартиру. Вот тут-то Лоле стало действительно не по себе.

– Я просто… – начала она.

– Слышать ничего не хочу! Я велела тебе быть дома в семь!

– Но мои подруги остались!

– Мне всё равно, что делают твои подруги!

– Это несправедливо!

– Ничего подобного! Знаешь, что несправедливо? Что ты и твои братья совершенно, совершенно безответственные! И что я вкалываю целыми днями! И что мы живём вчетвером в квартире, рассчитанной на двоих! Но тебе уже двенадцать лет, Лола, и пора бы уже понимать, что нельзя делать всё, что хочешь, и тогда, когда хочешь!

– Мама, но я всего лишь задержалась, чтобы съесть пиццу, – сказала Лола.

– Я ведь тебе сказала: нет!

– Так скажи мне хоть раз «да», просто для разнообразия! – взорвалась Лола. – Лео пошёл на семичасовой сеанс, а ведь он тоже не работает!

– Лео шестнадцать лет, и он получает стипендию за занятия плаванием!

– А мне двенадцать, и мы с подругами тоже зарабатываем!

– Лола, ты наказана! И я больше не желаю обсуждать эту тему!

Сеньора Веллидо прошагала в свою комнату и хлопнула дверью, а Лола так и осталась стоять посреди гостиной со сложенной тахтой и обеденным столом посередине.

Лола со злости пнула стол, но только ушибла ногу – так сильно, что ей пришлось сесть и посидеть немного, пока боль не утихла. Потом она сложила стулья и раздвинула тахту. Волчик выбрался из своей комнаты и присел на кровать рядом с сестрой.

– Ты в порядке, Лола? – спросил мальчик.

– Да, всё нормально. Просто мама немного рассердилась. – Лоле не хотелось излишне волновать братишку. Что поделать, их ссоры с матерью всегда были такими шумными – с криками и воплями. Наверное, такая уж у Веллидо семейная черта.

– Мама очень волновалась из-за тебя, – объяснил Волчик. – Только и делала, что смотрела на часы, выглядывала в окно и спрашивала, куда же ты пропала. И ещё чистила кастрюли, мыла ванную… и даже гладить белье взялась!

– Видишь, а потом стала ругаться, – пожаловалась Лола.

– Как фильм?

– Отличный! Как-нибудь сходим с тобой вдвоём, посмотрим, – предложила Лола.

– Я хочу ещё с Эви, и Самантой, и Маритой, – прибавил Волчик. – И можем ещё позвать Грюнтеля. Наверняка он согласится посмотреть его ещё разок.

– Да уж наверняка, – рассмеялась Лола.

И если им повезёт, на этот раз они всё-таки досмотрят его до конца.