Пока они стояли в очереди в пиццерии, Лола то и дело поглядывала на часы. Было уже 18 часов 47 минут, и автобус номер 4, на котором она должна была уехать домой, отошёл от остановки у торгового центра ровно шесть минут назад. Сейчас он, должно быть, делал круг по парку и уже направлялся к развороту у фонтана.

Ледяная рука Эви коснулась её локтя, и Лола так и подпрыгнула от неожиданности.

– А? Что? – выпалила девочка-оборотень, вздрагивая всем телом.

– Твоя очередь, – сказала Эви.

Саманта, Марита, Эви и парнишка-мумия в фирменной бейсболке пиццерии, который принимал заказы, выжидающе смотрели на неё.

– Ах да! Пожалуйста, бекон и двойной сыр, – собралась с мыслями Лола.

– А напиток? – без всяких эмоций осведомился мумия.

– Вода.

Марита расплатилась за пиццу из общей кассы магических сестричек. Надо сказать, как казначей фея оказалась просто кладом. В небольшой сумочке она хранила все чеки, аккуратно сцепив их скрепкой, и маленький блокнотик, куда тщательно записывала в разные столбики все поступления и расходы. Каждый раз, расплачиваясь за что-нибудь, она вносила карандашиком потраченную сумму, вычитала её из первоначальной и, подведя черту, записывала остаток – так девочки всегда знали, сколько монет ещё остаётся в их распоряжении.

Выбрав пиццу по вкусу, девочки сели за стол в ожидании, когда номер их заказа появится на экране над прилавком.

– А вы уже слышали новый диск «Звонких кристаллов»? – спросила Саманта.

– Только сингл, – ответила Эви. – Я его попросила себе на день рождения.

– А мне так нравится песня про русалок! – воскликнула волшебница и тут же принялась напевать: – Ста-а-ану звездой, лалай-лалай…

– Это быстрая ритмичная песня с восьмыми и шестнадцатыми нотами, – объяснила Марита. – Вот почему она тебе так нравится.

– Ты умеешь её играть? – восхитилась Саманта.

– Только припев. Мы в музыкальной школе каждый месяц разучиваем какую-нибудь современную песню.

– Мы могли бы спеть её все вместе! Вот было бы здорово!

– Думаешь? – усомнилась Эви. – Вообще-то я не очень хорошо пою.

– Так ведь нам не нужно исполнять её для кого-то другого, только для себя самих! – Саманта поднесла руку ко рту, изображая, будто держит микрофон. – А Лола могла бы подвывать в припеве, тогда вообще получится очень круто!

– Я? Что? – Лола по-прежнему не сводила глаз с циферблата над стойкой заказов. Было уже 19 часов 3 минуты и, согласно городскому расписанию общественного транспорта, её автобус как раз должен был подъезжать к остановке «Разрушенные Башни» – её собственной остановке.

В этот самый миг по громкоговорителю объявили, что их пицца готова:

– Магические сестрички, заказ шестьдесят три!

Эви и Саманта отправились к прилавку и вернулись к столу с коробками и стаканами.

– Лола, вот твоя пицца. – Саманта пододвинула подруге коробку.

19 часов 4 минуты.

Лола откусила от пиццы и принялась жевать, но сыр как будто прилип к зубам – она и проглотить-то его смогла, только хлебнув воды. Непонятно почему, но пицца показалась ей совершенно невкусной.

Тем временем Эви, Саманта и Марита пустились в обсуждение фильма.

– Мне больше всего понравилось, когда Зелия взобралась на спину Кристофера, и они вдвоём взмыли в небо, – сказала Эви.

– Ну ты же знаешь, что Кристофер тогда хотел сбежать с похищенным изумрудом, – отозвалась Саманта. – По-моему, лучшая сцена – это когда вся пещера задрожала от древней магии дракона. Представляете, каково это – владеть таким могуществом?

– Это же просто фильм, – отозвалась Марита. – Это всё понарошку, не понимаю, почему вы придаёте такое значение этим вымыслам.

– Конечно, это просто фильм, но всё в нём выглядит таким… волшебным, – мечтательно прибавила Эви.

– А тебе, Лола, какая часть больше всего понравилась? – спросила Саманта.

Лола даже поперхнулась. Какая часть ей понравилась… Она снова посмотрела на часы: 19 часов 18 минут. Вот теперь она действительно опаздывает.

– Лола! – ещё раз окликнула её Эви. – Ты где витаешь?

– Думаю, мне пора идти на автобус, – ответила Лола, поднимаясь из-за стола.

– Так ведь твоя мама сказала, что ты можешь задержаться до восьми! – напомнила ей Саманта.

– А я поеду через полчаса, – сказала Марита. – Мы захватим тебя и высадим по дороге в районе Башен, так ты окажешься дома ещё раньше, чем на автобусе.

– Может, заглянем посмотреть зоомагазин? – предложила Эви. – Я обожаю всяких зверюшек! Не знаю, почему мне не разрешают завести кого-нибудь дома!

– Ах да, я же могу остаться до восьми… – Лола снова уселась. – Конечно, давайте сходим в зоомагазин.

– Ты что, не будешь доедать пиццу? – удивилась Саманта.

– Я съела столько попкорна, что уже наелась, – ответила Лола.

Девочки выбросили коробки в контейнер для мусора и вышли в заполненные толпами народа галереи торгового центра.

В зоомагазине каких животных только не было: рыбки, хомячки, мыши, крысы, сверчки, божьи коровки, котята, щенки и даже кое-какие рептилии. Их клетки и аквариумы были устроены таким образом, что одной стороной располагались в магазине, а другой выходили на зелёные луга, в кроны деревьев или глубокие озера. А кроме того, здесь действовало строгое правило: прежде чем покупатель мог выбрать себе питомца, этот питомец должен был сам выбрать его.

Стоило Эви войти в магазин, как все рыбки прильнули к стенкам своих аквариумов и принялись тыкаться в стекло мордочками.

– Почему я так нравлюсь рыбкам? – вздохнула Эви. – Ведь я так хотела бы иметь кошку.

Несколько волнистых попугайчиков, увидев Саманту, заскакали на своей жёрдочке, придвигаясь к ней ближе.

– А что, можно было бы завести такого. Жил бы у меня на яблоне, а на ночь прилетал бы спать ко мне в комнату.

Марита особого внимания животных не удостоилась, за исключением разве что одного хомячка – и тот быстро скрылся в своём гнезде. Полосатая кошка при виде Лолы вздыбила спину, и девочка-оборотень, которая и так была не в настроении, зарычала на неё.

Было уже 19 часов 55 минут, когда четыре подруги направились к выходу из торгового центра. Сеньора Нагуаль поджидала Саманту и Эви, разглядывая витрину, где были выставлены всевозможные шляпы, а вскоре появился и отец Мариты.

Девочки попрощались, и Лола села в машину Мариты. Было уже 19 часов 58 минут, и ещё никогда в жизни она не терзалась таким беспокойством, как в этот самый момент.