СТУПОР (сущ.). Ментальный барьер, толкающий писателя на глупости.

Схватила меня за яйца.

Вот что сделала мисс Правка, когда произнесла свою речь о моих обязательствах перед издательством.

За тридцать лет жизни мало кто раздражал меня так сильно, как она за одну-единственную встречу.

К тому, как она оживлялась, говоря о сюжетах и романтических клише, не придерешься. Было видно, что она обожает свою работу, и в этом нет ничего плохого. И даже еe отвратительный вкус на кофе я мог стерпеть. Но то, что окончательно испортило мне настроение, – это осознание, что решительность, с которой она меня заткнула в кабинете Дэвида, на деле была упрямством, почти равным моему. А это уже могло стать настоящей проблемой.

Я не привык, чтобы мне возражали. Дэвид всегда давал мне полную свободу: доверял, не вмешивался, не ставил под вопрос мои сюжетные линии. А вот Рэйчел, похоже, наслаждалась тем, что оспаривала мои идеи и бросала вызов.

На каждое ее предложение мне хотелось ответить: «Это моя книга, и я пишу что хочу».

Но на этот раз я не дал волю языку. Несмотря на то, как она разнесла мою рукопись, я был вежлив. Рэйчел непременно отчитается Дэвиду о нашем звонке, и я не собирался давать ему повод предъявить претензии.

Здорово, что ей нравится ее работа.

Меня бесило другое: еe идеи были хорошими. И они пришли в голову ей, а не мне.

Противнее всего было то, что именно она решила свести Нору с Хантером. Мне не хотелось развивать эту линию, ведь она пришла извне. Она не родилась внутри меня, на ней не было моего отпечатка. Если бы я написал такую историю, это стало бы обманом по отношению к моим читателям. Но чем сильнее я старался не думать о ней, тем отчетливее она вырисовывалась.

Я потряс головой, пытаясь отогнать мысли. Нужно было выйти на пробежку и проветриться.

Через пятнадцать минут я уже парковал машину в Пойнт-Лобосе, природном заповеднике рядом с домом. Вставил эйрподсы в уши и побежал, едва зазвучали первые ноты House of the Rising Sun.

Когда я тренируюсь, я отключаюсь от всего мира, и идеи обычно приходят сами собой. Но, пока я бежал по краю обрыва, в голове крутился только наш разговор.

Эта женщина всерьез намеревалась изменить мой рабочий метод – тот самый, который прекрасно действовал все эти годы: полное уединение в Кармеле в компании моей старой перьевой ручки «Лами», сохранившейся со времен университета. Я не хотел менять ничего в процессе, чтобы не перенести это потом на следующую книгу.

А она еще хотела, чтобы я использовал троп «от любви до ненависти». Какая прекрасная мысль – ради собственного удовольствия заставить Нору страдать, запутать еe жизнь до безумия, довести до того, чтобы она влюбилась в собственного врага! Хантер – это не какой-нибудь мистер Дарси из «Гордости и предубеждения». Он заклятый враг Норы, один из клана скитальцев, тех, кто верит в превосходство магов. Таких, как Нора, они ставили перед выбором: присоединяйся или умри. По сюжету Хантер должен был притвориться ее другом, чтобы завлечь в ловушку. Последствия их любви были бы фатальными для обоих.

Рэйчел предлагала мне запутанные, полные конфликтов отношения, но после того, как я выслушал, каким она видит развитие романа, между нами завязался совершенно естественный разговор, который постепенно перерос в мозговой штурм. Некоторые ее идеи были просто ужасны, но она смеялась, с упоением предлагая их.

– Боже мой! Представь, как будет страдать Хантер, когда Нора узнает о его настоящих намерениях и бросит его! К тому моменту он уже будет без памяти влюблeн в неe и начнeт сомневаться в собственных принципах.

Чем сильнее я раздражался, тем громче она смеялась. Видимо, поэтому добавила:

– Если ты так фыркаешь, значит, идея стоящая. У меня ощущение, что чем больше она нравится мне и чем сильнее бесит тебя, тем лучше она будет смотреться на бумаге.

На это я, конечно, фыркнул ещe раз и покачал головой.

* * *

Через час, когда я ехал домой, мысли в голове неслись со скоростью сто километров в час. Хотел ли я написать книгу, которую предлагала она, и отказаться от своей первоначальной задумки?

Нет. Не хотел. Я убедил себя, что должен следовать интуиции и писать ту историю о любви между друзьями, в которую верил сам. Я решил придерживаться своего метода: составить новую подробную схему, где отношения Калеба и Норы будут стержнем сюжета. Мне никогда не удавалось просто пустить все на самотeк и посмотреть, куда приведeт история. Мне нужна была карта, подробная и точная, потому что я знал, куда хочу прийти, но должен был выбрать дорогу.

После душа я открыл рукопись, густо испещренную красными правками Рэйчел. Прочитал еe заметки дважды – и так ничего толком не понял.

Когда часы показали семь вечера, я со злостью захлопнул ноутбук. Сколько бы я ни сидел за экраном, все без толку. День явно пошeл наперекосяк. Я вытащил телефон из кармана и написал друзьям.

Мы договорились встретиться с Мэттом и Люси в «Сансет Лаунж», баре при отеле неподалеку от моего дома. Они вместе уже семь лет – ровно столько же, сколько прошло с выхода моей первой книги. Именно я их познакомил и потом был свидетелем на их свадьбе.

Отучившись по программе творческого письма в Нью-Йоркском университете, я вернулся в Калифорнию. Начал работать в одной из лучших кофеен Кармела и именно там познакомился с Люси, дочерью владелицы. Мы сразу нашли общий язык. Она была самым доброжелательным и внимательным человеком на свете, и у нее для каждого была наготове улыбка.

С Мэттом она познакомилась в тот день, когда мой сосед по квартире заехал за мной, чтобы забрать на ужин. Я тогда не верил в любовь с первого взгляда, но между ними мгновенно вспыхнула искра.

– Не понимаю, зачем ты делаешь вид, будто изучаешь меню, если всe равно закажешь как обычно, – сказал Мэтт.

Он был прав.

Я всегда заказывал ребрышки барбекю с картофельным пюре и дополнительной порцией грибов.

– Может, сегодня возьму рыбу, придурок.

Я отложил меню, а он только ухмыльнулся.

– Едва ли ты вдруг стал спонтанным на старости лет.

Люси вернулась из уборной и села рядом с Мэттом:

– Что я пропустила?

– Твой муж вел себя как кретин, – ответил я.

Она рассмеялась.

– Ну, и чему обязаны такой чести? – спросил Мэтт.

С тех пор как я вернулся в Кармел, мы не виделись. Они были лучшими друзьями, какие только могут быть у писателя: понимали, когда мне нужно закрыться дома и работать, а когда – выбраться наружу и подышать воздухом. А ещe не обижались на внезапные приглашения в последний момент, как сегодня.

– Просто захотелось вас увидеть. Вот и всe, – ответил я.

– Ой, да конечно! – отозвалась Люси, не отрываясь от меню. – Возьму бургер, – добавила она и тут же поманила официанта, чтобы сделать заказ.

– Как продвигается новая книга? – поинтересовался Мэтт, когда мы снова остались втроем.

– Нормально, – соврал я.

Не хотел признавать, что даже не знаю, с чего начать. Это было на меня не похоже.

Как и следовало ожидать, Люси недоверчиво приподняла бровь.

– Ладно, – сдался я через несколько секунд. – Честно говоря, я в ступоре. Моя редакторка считает, что нужно полностью изменить сюжет, и я на перепутье.

– Редакторка? – переспросила Люси, нахмурившись. – Но ведь твоего редактора зовут Дэвид?

– Да, но теперь у меня ещe и Рэйчел Гарсиа, она отвечает за романтическую линию.

Мэтт громко расхохотался.

– Погоди… Всe это из-за того номера, который ты выкинул на шоу у Фэллона?

Я кивнул, чувствуя неловкость.

– Новый Брендон Сандерсон возомнил себя новым Николасом Спарксом, – поддел он с усмешкой.

– Придурок, – ответил я.

– Да, Мэтт, – упрекнула его Люси. – Не понимаю, как ты мог перепутать. Он же собирается превзойти Даниэлу Стил, а не Спаркса.

С улыбкой кивнув, он посмеялся над шуткой и поцеловал жену. Они по-прежнему были влюблены, как в первый день.

– Можно уже посмеяться над чем-нибудь другим? – Я устало потер лицо. – Шутка давно протухла.

К счастью, официант принес напитки. Как только он отошeл, они оба снова уставились на меня.

– Может, уже расскажешь, что с тобой происходит? – спросил Мэтт, отхлебнув пиво.

Когда я о чeм-то переживал, это было видно за версту. Я напрягался, сжимал челюсти и становился дерганым. Притворяться спокойным у меня никогда не получалось.

Я со вздохом кивнул и рассказал им всe, что со мной случилось после съeмок.

– Подожди, у тебя та же редакторка, что у Лили Джонс? – удивлeнно округлила глаза Люси. – Автора саги «Придурки»?

– Наверное, – я пожал плечами.

Дэвид упоминал имена писательниц, с которыми работала Рэйчел, но книги не называл.

– О, круто! – воскликнула Люси. – Эта сага сейчас в топе! Жду не дождусь следующую часть – кажется, она будет называться «Страстный придурок».

– И о чeм это? – спросил я с любопытством.

– Да брось, чувак, – вмешался Мэтт. – Это же те книги про трахарей-предпринимателей. Даже я слышал.

– Что? – ошарашенно переспросил я.

– Не слушай его. Эти предприниматели тоже влюбляются, – сказала Люси. – Эротические сцены реалистичные и просто топ.

Это зацепило мое внимание. Рэйчел ведь как раз обвинила меня в обратном.

– Кстати, – продолжила Люси. – Я прочитала рукопись, которую ты мне прислал.

Обычно я не пользовался услугами бета-ридеров, но после той встречи с Рэйчел был настолько раздражен, что отправил рукопись Люси и брату. Мне не терпелось услышать подтверждение, что прав я, а не Рэйчел.

– Ну, и как тебе? – спросил я.

– Если честно, не лучшая твоя работа, – призналась она со вздохом. – И я вынуждена согласиться с твоим редактором. Калеб – зануда. А вот Хантер – очень даже секси.

Я снова провeл рукой по лицу. Уже второй человек говорил мне то же самое.

– Не знаю. Сомневаюсь насчeт этой идеи – «от ненависти до любви», – признался я.

– Может, тебе стоит всe-таки прислушаться к Рэйчел и принять ее помощь? – предложила Люси с улыбкой.

Я пожал плечами, уставившись в пустой стакан.

– Лю, ну что за чушь. Андерсон у нас гордый орел, – уверенно заявил Мэтт. – Ему невыносима сама мысль, что может потребоваться чья-то помощь.

– Тебя так возбуждает бесить меня? – буркнул я, а потом посмотрел на Люси. – У нас с Рэйчел слишком разные подходы, и мы вряд ли сработаемся.

– Но если еe мнение заставило тебя усомниться в собственном сюжете, может, ты и сам не так уж в нем уверен? – заметила Люси.

От этих слов мне стало не по себе.

Принять помощь Рэйчел означало признать, что сам я не справляюсь. Что для меня важнее – гордость, как выразился Мэтт, или книга?

«Это не гордость. Просто ты уверен, что твоя версия лучше».

– Ладно, хватит обо мне. Как у вас дела? – Я постарался сменить тему. – А то я один болтаю. Какие новости?

Пока они рассказывали, что подумывают переехать в дом побольше, часть моего мозга отключилась от разговора и снова начала прокручивать слова Люси.

* * *

Все выходные я не отрывался от ноутбука, но так и не смог продвинуться. Уже сбился со счeта, сколько страниц вырвал из своего молескина: вокруг мусорки валялись груды скомканной бумаги. Я не знал, как развить отношения Норы и Калеба. Рэйчел, словно Леонардо Ди Каприо в «Начале», пробралась в мою голову, внедрила туда нужную ей идею, и теперь я не мог думать ни о чeм другом. Я несколько раз перечитал еe пометки, которые могли послужить отправной точкой для истории Норы и Калеба, но взгляд всe время цеплялся за комментарий о Хантере: «Какой он классный!»

Чем ниже опускалось воскресное солнце, тем сильнее нарастало раздражение.

Да что, чeрт возьми, со мной творится? Почему я застрял над этим идиотским черновиком?

Моя неприкаянность достигла предела. Внезапно я в очередной раз поймал себя на мыслях о Рэйчел и ее сумасшедших идеях. О блеске в глазах, когда она рассказывала о любовных интригах и конфликтах. О самодовольных улыбках и о том, как она рассеянно крутила в пальцах подвеску в форме сердца.

Я неделями не сомневался, что для любовной линии мне не нужна никакая редакторка, но теперь уже не был так в этом уверен. Некоторые ее комментарии засели у меня в голове, и я сам себя ими истязал:

«Книга должна попасть в топ любовных романов».

«Я знаю, ты хочешь "заставить заткнуться" критиков».

«Если ты не сдашь рукопись, это будет нарушением контракта».

Эта женщина со своими идеями отравила реку моего воображения токсичными выбросами на тему врагов, которые становятся любовниками. И теперь я не просто не мог думать о чем-то другом, я застопорился.

Я.

В ступоре.

Впервые в жизни.

Невероятно, но факт.

Я был так разочарован в себе, что не знал, как справиться с эмоциями, которые этот ступор порождал.

Именно в таком состоянии меня застал брат в воскресенье днем. Я стоял посреди кухни, перед открытым ноутбуком на барной стойке, и меня распирало от злости.

– Я бы спросил, зачем тебе вообще телефон, но вижу, ты снова в режиме «писатель-затворник», – насмешливо бросил он, и я фыркнул. – Напиши маме хоть пару слов, а то она переживает.

Зак поставил пакеты с покупками на столешницу, а я закрыл ноутбук.

– Что ты здесь делаешь? – спросил я.

Он со смехом покачал головой.

– Господи, ты будто из Нарнии вернулся. Сегодня же решающие матчи, – добавил он, увидев, как я нахмурился.

Уже конец месяца?

Красноречивым ответом мне послужила толстовка с эмблемой «Сан-Франциско Форти Найнерс» на Заке. Мы с младшим братом давно завели традицию – смотреть вместе полуфинал по американскому футболу. Сегодня играли четыре команды, и два победителя должны были встретиться в Супербоуле.

– Если ты не в курсе, сегодня играют «Форти Найнерс» против…

– «Сиэтл Сихокс», – перебил я. – Да знаю я, не в пещере живу.

– А выглядит иначе. – Зак оглядел кухонную стойку, где в ряд стояли три пустые чашки из-под кофе.

Коротко обняв меня, он повернулся, чтобы убрать в холодильник принесенное им пиво.

– Эй, Перси! – позвал он кота, наклоняясь. – Как жизнь, приятель? – Зак приложил ладонь к уху и изобразил, будто внимательно слушает. – Что ты говоришь? Устал от Уильяма и хочешь жить со мной, потому что я забавнее и красивее?

– Размечтался.

Зак вышел из кухни. Я последовал за ним в гостиную и увидел, как он оперся рукой о спинку дивана и через нее перемахнул на сиденье.

– Ты можешь не запрыгивать на диван? – раздраженно спросил я. – Это вообще-то дизайнерская мебель.

– Ты можешь принести мне пива и перестать ныть? Спасибо! – Зак развалился на сиденье, чтобы меня позлить, и скептически оглядел меня. – И надень наконец толстовку своей команды, а то стыдно смотреть… – закончил он, качая головой.

К концу второго тайма мы заказали ужин. Курьер приехал как раз за несколько минут до перерыва. Пустые бутылки от пива уже громоздились на столе. Мой брат не воздерживался ни в еде, ни в выпивке.

Мы провели пятнадцать минут рекламной паузы за ужином и разговорами. Зак рассказал, что только что отдежурил двадцать четыре часа подряд. Он жил в Пало-Альто и проходил ординатуру в Стэнфордской больнице. Рабочий график был просто безумный: иногда он уходил в час ночи, иногда начинал в шесть утра. Я стал расспрашивать Зака о его делах, но он быстро перевeл тему на мою книгу.

– Как продвигается?

– Лучше не спрашивай, – врать я не собирался.

– Может, тебе стоит…

– Нет, Зак, – сразу оборвал я, потому что уже знал, куда он клонит. – Спать с новой женщиной каждую неделю – это не панацея от всех жизненных проблем. Но спасибо за участие.

– Уильям… – Это было верным знаком, что он сейчас начнет издеваться. – Знаешь, чтобы поднять голову, сначала нужно поднять кое-что другое.

– Я не собираюсь знакомиться с девушками, не хочу ни отношений, ни секса на одну ночь. Единственная женщина, которая меня интересует, – Нора. Героиня моей книги, – уточнил я, видя, как он вздернул брови. – Кстати, ты читал рукопись, которую я тебе прислал?

– Ага, офигенно, – похвалил Зак, и я уже довольно улыбнулся. – Сцена с минетом – просто огонь. Успех обеспечен.

Стоп.

Улыбка застыла на лице. Если эта сцена прошла романтический фильтр Зака, но не Люси и не Рэйчел – значит, идея провальная.

И вдруг это случилось.

Я словно увидел, как Нора и Хантер спорят посреди леса. Закрыл глаза, и эта сцена развернулась как в кино. Нора выглядела расстроенной, и мне предстояло выяснить, почему ее глаза блестели от слeз. Извинившись перед братом, я поднялся к себе в кабинет.

Как только мои пальцы коснулись клавиатуры ноутбука, сцена начала писаться сама собой.

Нора, Хантер и Калеб уже три дня бродили по лесу в Землях Солнца. Вода была на исходе. Нора хотела вернуться к озеру, но Хантер настаивал на том, чтобы идти дальше. Между ними разгорелась ужасная ссора, где упреки летали словно метательные ножи.

Меня охватило вдохновение, и впервые за месяц я смог написать сцену, не злясь на весь мир.

Перечитав написанное, я испытал удовлетворение. Мне так понравилось описывать их перепалку, что я даже смеялся вслух, пока печатал. Рэйчел точно не сможет исправить в этой сцене ни единой запятой, она идеальна.

И тогда я решился.

Я напишу лучший роман «от любви до ненависти» из всех, что когда-либо существовали, и докажу, что не просто так дал то обещание в прямом эфире. Приложу все усилия и покажу критикам, на что я способен.

Спустя некоторое время я пришeл к самому очевидному и пугающему выводу.

Мне нужна Рэйчел Гарсиа.

Мне нужны ее идеи и наши споры.

Мне нужно, чтобы она была рядом: я не могу тратить время в ожидании ее ответов.

Мысль о том, что я нарушу договор с издательством, казалась мне такой же отвратительной, как и признание собственной беспомощности.

Я не хотел, чтобы сбылось хоть одно из ее предсказаний. Не хотел потерять доверие читателей. Не хотел срывать сроки. И уж точно не хотел снова стать объектом критики. Я жаждал и дальше подниматься по пирамиде успеха, и для этого моя книга должна стать номером один.

И был еще один человек, который хотел этого не меньше.

Я провeл рукой по лицу и поднялся. Сделал пару кругов по кабинету, потом взял в руки телефон. То, что я собирался сделать, было чистым безумием, совершенно не в моем духе. Помедлив секунду, я нажал кнопку вызова и стал ждать.

Мой редактор ответил на втором гудке.

– Добрый вечер, Уильям. Как дела?

– Привет, Дэвид. Прости за поздний час.

В Нью-Йорке было одиннадцать вечера, а я об этом даже не подумал. После обмена дежурными фразами и заверений, что всe в порядке, Дэвид спросил, как прошла встреча с Рэйчел.

– Мисс Гарсиа хочет сместить фокус на совершенно другую сюжетную линию, – сообщил я ровным тоном.

Он воспользовался паузой, чтобы возразить:

– Послушай, Уилл, я ведь говорил, что у Рэйчел отлично получаются женские романы.

«Женские романы?»

Я нахмурился.

Дэвид что, всерьeз считает, будто любовные романы подходят только для женщин?

«Ни хрена себе, а потом еще говорят, что мой роман отдает нафталином».

– Тебе стоит довериться еe чутью, – слегка напряженно продолжил Дэвид. – Она вывела несколько любовных романов в топ продаж издательства. Рядом с твоими.

Да я и так уже понял, что она профессионал. Достаточно того, что после нашего разговора я впервые за месяц снова сел писать. Дэвид меня никогда так не вдохновлял. Обычно он просто говорил: «Отличная работа, Уильям. У нас снова бестселлер».

– Сначала еe идея выбила меня из колеи, но теперь я думаю, что она права, – ответил я спокойно. – Это в первую очередь история любви, а фэнтези должно отойти на второй план. – Следующие слова дались мне с неимоверным трудом: – Чтобы достичь этой цели и уложиться в сроки, мне нужна мисс Гарсиа здесь.

– Что значит «здесь»? Уильям, я тебя не понимаю.

– Я не могу писать в Манхэттене, ты же знаешь. И я не хочу тратить время на бесконечную цепочку писем и возню с часовыми поясами. – Я не дал ему возразить: – Думаю, если мы поработаем без перерывов два месяца, книга будет готова, причeм раньше срока.

Дэвид вздохнул.

– Уилл, ты знаешь, я тебя очень ценю и полностью тебе доверяю, но я не могу отправить Рэйчел к тебе на два месяца. Это дополнительные расходы, которые издательство не может себе позволить.

– Я готов оплатить все ее расходы, – выпалил я.

– Это на тебя не похоже, – отозвался Дэвид после короткой паузы. – Что происходит?

«Да блин, хотел бы я и сам это знать».

Дэвид всегда давал мне всe, что я просил. Не раз он говорил, что я его «любимый автор». Когда вышел мой последний роман, я попросил прислать мне еще пятьдесят экземпляров сверх положенного, и он это сделал. Когда я сказал, что хочу посетить типографию посреди глухомани в Висконсине, он поехал со мной. Он всегда делал всe, чтобы я был доволен, но эта просьба – совсем другое дело. Мозг работал на пределе, выискивая ответ на его вопрос. Он не должен мне отказать. Я не горжусь своими дальнейшими словами, но для его согласия мне нужно было показать, что я разделяю его мнение.

– Послушай, Дэвид, – я смягчил голос, – я ведь не привык писать такие книги, где всe крутится вокруг чувств. Вся эта романтика… это не мое. Но, похоже, у мисс Гарсиа отлично получается редактировать подобное. – Я чувствовал себя последним мудаком, но надеялся, что Дэвид услышит в этом отголосок собственных слов. – Думаю, ее идеи куда больше понравятся женской аудитории. – Я поймал себя на том, что повторяю фразу Рэйчел. – Ее комментарии помогут мне написать романтический бестселлер года.

Я знал, что всe, что Дэвид воспримет из этого монолога, будет сводиться к одному:

Деньги. Деньги. Деньги.

Если бы и это не сработало, то я уже не знал, что сказать. И на всякий случай добавил:

– Ну же, Дэвид, пойди мне навстречу. Я сам оплачу ей билет, питание и жильe. У меня в доме полно места.

– У Рэйчел есть и другие авторы, Уилл, – ответил он неуверенно. – Она не может посвятить тебе всe своe время.

– Если она такой профессионал, как ты говоришь, то не забросит других авторов. А работая бок о бок, мы сможем продвигаться быстрее и синхронизируем усилия, чтобы выжать максимум из романа. – Мне было отвратительно говорить о своей книге как о товаре, созданном ради прибыли, но именно на таком языке рассуждал Дэвид, и мне пришлось подстроиться. Для него, в отличие от меня, это просто бизнес, поэтому я заставил себя добавить: – К тому же, если я сдам рукопись в апреле, а не в конце мая, книга выйдет уже в июне, а не в августе. А летом, насколько я знаю, продажи выше.

После долгой, мучительной паузы Дэвид сдался:

– Ладно. Дай мне подумать, как преподнести это Рэйчел, хорошо? Завтра вернусь к тебе с ответом.