ЛЮБОВНЫЙ РОМАН (прил. + сущ.). Литературный жанр, в котором должен писать этот человек-трепло.

Родители говорят, что я научилась читать в пять лет.

Дверь в мир фантастики мне открыла «Планета Милы»[3]. Я взяла книгу в библиотеке перед каникулами и так и не вернула. Тем летом мы переехали в Мадрид, и она случайно осталась у меня. В детстве я перечитывала ее миллион раз и настолько с ней сроднилась, что книга до сих пор хранится у родителей.

С нее началась моя любовь к литературе вообще и к фэнтези в частности. С тех пор я не припомню ни одного периода в жизни, когда бы не читала

В пятом классе нас повели на экскурсию в издательство в честь Дня книги. Это было весело. Едва мы приехали, одна сотрудница увела мою подругу Ану в другую комнату и через несколько минут вернулась одна. Она сказала нам, что оставила Ану в волшебном мире и что нам нужно много читать, чтобы самим попасть туда и пережить приключения. А когда Ана вернeтся, она уже не будет прежней.

Эта фраза навсегда засела у меня в голове.

Годы спустя я поняла, что именно это и происходит со мной каждый раз, когда я открываю новую книгу: я начинаю читать одним человеком, а заканчиваю уже другим.

Та экскурсия стала для меня переломным моментом, и с тех пор День книги – мой любимый праздник. В тот же вечер я разбила свинью-копилку и попросила родителей отвезти меня в книжный магазин – так родилась традиция покупать новую книгу каждое двадцать третье апреля.

Вскоре я стала читать запоем.

В какой-то момент мне пришлось строить башни из книг, чтобы хоть как-то уместить их на полках. Затем они перекочевали на стол и в шкаф и в конце концов захватили весь дом.

Оканчивая школу, я поняла, что хочу быть той, кто приносит эти книги на полки читателей. Я была рождена, чтобы раскрывать лучшее в историях, а для этого нужно было работать в издательстве.

Я хотела быть редактором.

Это была моя мечта.

Когда я погрузилась в студенческую жизнь, у меня появилась вторая мечта – работать в США, ведь именно там находились крупнейшие издательства мира. Я хотела быть ближе к авторам, которыми восхищалась с детства, и читать новинки раньше всех.

Моя страсть к чтению привела еще и к тому, что я начала учить английский с раннего возраста. Пока мой старший брат занимался дзюдо, а младшая сестра танцами, я выбрала языковые курсы. Только так я могла читать продолжения любимых саг, не дожидаясь перевода. К тому же моя тетя была англичанкой и помогала мне с языком. Именно она подарила мне мою первую книгу на английском, «Сумерки», и я открыла для себя мир, где переплетались фэнтези и романтика.

Половину подросткового возраста я мечтала стать бессмертной, но ни один вампир так и не приехал за мной на своем сверкающем серебристом «вольво».

Жаль, конечно.

Эта первая книга на английском потянула за собой другие. Язык мне нравился и давался легко. Поэтому, окончив факультет английской филологии, я поступила в магистратуру по издательскому делу и сменила Мадрид на Нью-Йорк. Я выбрала этот город, потому что именно там сосредоточено большинство издательств страны. К тому же сериалы «Друзья», «Девчонки» и «Сплетница» влюбили меня в Манхэттен ещe до того, как я туда попала.

Мой первый год в Большом Яблоке ознаменовался эмоциональными американскими горками. Подъемы сменялись спадами, но первых все же было больше. Я и подумать не могла, что холод в Манхэттене может пронизывать до костей, а декабрьские сумерки начинаются уже в половине пятого. И не ожидала, что так сильно буду скучать по семье и подругам. Вначале было сложно, но счастливые моменты и осознание, что я нахожусь там, где хочу быть, перевешивали все остальное.

На следующий год, к концу первого семестра второго курса, моя мечта постучалась в дверь в виде вакансии в одном из любимых издательств.

Стоило мне только увидеть объявление о наборе стажеров в редакционный отдел «Эвермор Паблишерс», как я не раздумывая подала заявку. Я понимала: чтобы попасть в индустрию, нужно либо иметь связи (не мой случай), либо начинать с самых низов.

Я думала, что, исполнив мечту, стану самой счастливой девушкой в мире. И по большей части так оно и было. Я жила в Манхэттене и работала в престижном издательстве. Чего еще мне не хватало?

«Хорошего начальника», – подумала я позднее.

Человека, которым можно восхищаться, у которого есть чему поучиться, такого, кто помогает расти и развиваться, а не тормозит твой путь наверх.

Я познакомилась с Дэвидом в день собеседования. Его ассистентка провела меня в кабинет, и едва я прочла на дверной табличке «ДЭВИД ДЖОНСОН» и ниже «Главный редактор», как я уже преисполнилась восхищением.

Но тогда, впервые войдя в эту дверь, я даже не догадывалась, что именно он окажется главным минусом моей работы.

Помню, что переступила порог его кабинета, чувствуя, как сводит желудок. Я представилась, но улыбка застыла на моих губах, когда Дэвид сказал:

– Рэйчел, верно?

– Ракель, – ответила я немного смущенно.

Ему не понравилось, что я его поправила.

– С сегодняшнего дня тебя зовут Рэйчел, так всем будет проще, – отрезал он.

Я замерла, не зная, как реагировать.

Иногда я действительно использовала англоязычную форму имени для удобства, но это был мой выбор, а не предписание кого-то свыше. Дальше собеседование превратилось не столько в интервью, сколько в панегирик: Дэвид превозносил издательство и своих авторов. Он расхваливал преимущества работы с известными писателями и исключительную атмосферу в коллективе. Я была так счастлива получить шанс попасть в этот мир, что поверила ему без колебаний.

Инцидент с именем забылся, как только я услышала волшебные слова: «Место твое». И так девочка, которая любила читать, стала той, кто редактирует книги. Вернее, я думала, что так будет, стоит мне только приступить к работе.

Не придала я значения и первым словам Грейс – тогда она была младшим редактором, – после того как Дэвид представил меня команде.

– Рада познакомиться, Рэйчел. Я Грейс Харрис. – Она на мгновение сердечно улыбнулась мне. – Не хочу пугать, но девушка до тебя продержалась три недели, а та, что до неe, – два месяца. Надеюсь, ты задержишься подольше, потому что я устала привязываться к людям, которые потом меня бросают, – закончила она с театральным вздохом.

Я хотела спросить, что случилось, но Грейс поняла, что сказала лишнее, и быстро сменила тему:

– Я буду твоей наставницей. Пойдeм, покажу офис.

С тех пор прошло больше трeх лет, и я чувствовала себя совсем другим человеком. Наивность испарилась в одночасье, и я резко столкнулась с реальностью.

К счастью, Грейс стала для меня ориентиром. Она учила меня извлекать уроки из ошибок и поздравляла с успехами. Она выслушивала мои идеи, давала больше ответственности, что позволило мне подняться до ассистента редактора, хвалила на командных встречах. Благодаря ей я выросла и смогла доказать, что справляюсь с работой.

Грейс олицетворяла все хорошее.

А Дэвид был тем самым начальником, который не уважает рабочее время и приписывает себе чужие заслуги. Хотя, если подумать, он показал мне, кем я не хочу становиться.

Направляясь в переговорную, откуда мне предстояло созвониться с Уильямом, я старалась сохранять спокойствие.

Прошедшие с момента очной встречи две недели были сущим кошмаром. Во-первых, Уильям тратил драгоценное время и не воспринимал меня всерьез, пока я не поставила в копию начальника, что само по себе было показательно.

Во-вторых, приходилось терпеть Дэвида. Обычно он даже «доброе утро» не говорил, а теперь по двадцать раз в день интересовался, как продвигается рукопись Уильяма. С каждым днем он нервничал все сильнее. На мои «Извини, Дэвид, Уильям не идeт на контакт» следовало ледяное «Достать этот текст – твоя работа». Так что в итоге мне ничего не оставалось, кроме как применить тяжелую артиллерию. Я намеревалась во что бы то ни стало довести его книгу до ума, получить повышение и грин-карту.

Войдя в переговорную, я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Я дала себе слово не раздражаться и не ввязываться в ссору. Уильям упрям как осел, и мне придется сохранять самообладание, чтобы не огрызнуться при первой возможности.

В основную сагу входили пять фэнтезийных романов. Уильям создал антиутопический мир, где главную роль играла магия. С самого начала критики хвалили его за продуманную вселенную и систему магии. И особенно отмечали, что он умел давать массу информации, не перегружая читателя. Уильям писал в очень динамичном стиле, и поклонники с нетерпением ждали каждый следующий роман.

Люди любили его за ту теплоту, с которой он говорил о своих произведениях. «Энтузиазм движет миром», – часто повторяла Грейс молодым авторам. В случае с Уильямом это обеспечило ему прочную фан-базу с самого начала.

Он был очень талантливым писателем, но прославился слишком рано, что только раздуло его самомнение.

Мнения критиков впервые разделились, когда вышла последняя часть саги, «Наследие звезд». Одни восхищались грандиозным финалом, другие считали, что роман подвела любовная линия главной героини Рианнон.

Моe мнение оказалось где-то посередине.

Как фанатка фэнтези, я не могла отрицать, что Уильям проделал блестящую работу. Но послевкусие осталось странное – в последних главах романтическая линия казалось чужеродной деталью, а эмоций не было вовсе. Прочитав рукопись, я предупредила об этом Дэвида, но он отмахнулся от меня, а потом посыпались жалобы от читательниц.

Любовную линию критиковали в основном женщины, что неудивительно.

Книга была написана от лица девушки, и это само по себе было здорово, ведь в мире фэнтези мало кто из мужчин способен так раскрыть женского персонажа.

Но сопереживать героине в любовных сценах никто не мог: ничего общего с реальностью, ноль романтики, плоские эротические эпизоды.

Я надеялась, что после того злополучного интервью Уильям призадумается, но, прочитав накануне присланный им текст, я поняла, что мои надежды не оправдались. Романтическая линия снова была написана наспех, на автомате. Я была уверена, что он так тянул с отправкой рукописи, потому что и сам был не в восторге.

Фэнтезийная часть, как всегда, была великолепна. А вот любовная – катастрофа. Причем полная: чувства между героями вспыхивали ни с того ни с сего и выглядели натянутыми.

– Нет, вы только представьте: лучший друг спасает девушку от монстра, а она в благодарность делает ему минет! – возмущенно рассказывала я подругам, прочитав первую же эротическую сцену.

Казалось, Уильям просто теряется, когда нужно писать о чувствах или сексе. До сих пор не верилось, что признанный автор мог выдать подобное и не устыдиться. Да он подробнее описывал коричневый оттенок двери в хижину Норы, чем то, как она себя ощущала при первом сексуальном контакте.

Я старалась быть максимально деликатной, но рукопись всe равно пестрела комментариями вроде: «Что это значит?», «Вряд ли Норе нужен такой способ спасения», «Эта постельная сцена выглядит слишком вымученной».

Я внесла все правки, которые считала нужными, но что-то не давало мне покоя. Мне хотелось предложить Уильяму радикальное изменение.

Нора вполне могла влюбиться в Калеба, друга детства, но куда интереснее и привлекательнее для читательниц были бы ее чувства к Хантеру, плохому и загадочному парню, который заманивает их в ловушку. Троп «от друзей к возлюбленным» – неплох, но «от ненависти до любви» сыграл бы просто великолепно.

Как только на экране появилось уведомление, что Уильям присоединился к встрече, я выпрямилась.

– Доброе утро, мистер Андерсон, – сказала я, когда он включил видео. – Меня хорошо слышно?

От его внимательного взгляда я слегка занервничала.

На Уильяме была черная футболка, и он выглядел удивительно бодро для семи утра по калифорнийскому времени.

В тот день, когда мы пересеклись в кабинете Дэвида, его волосы были прилизаны дождeм и казались гораздо короче, и я не рассмотрела тогда несколько непослушных завитков, обрамлявших лицо. Не обратила я внимание и на то, что его волосы светло-каштановые с золотистыми переливами, а не тeмно-русые, как казалось на экране телевизора. У Уильяма было круглое лицо, а короткая борода, не затрагивающая щеки, подчеркивала широкую челюсть. Добавим к этому гетерохромию правого глаза и густые брови – и перед нами привлекательный мужчина. Жаль, что его внешность терялась за гигантским эго, которое тянуло его за язык.

– Доброе утро, мисс Гарсиа. Слышу вас отлично, – ответил он своим фирменным размеренным тоном. – Полагаю, ваша улыбка означает, что текст вам понравился и вы уже поняли, что эта встреча совершенно излишняя, – закончил он с самодовольным видом.

«Понравился? Что ж, тебя ждет сюрприз…»

– Боюсь, должна вас огорчить, – сказала я. – Думаю, всe это стоит пересмотреть. Я сейчас пришлю вам рукопись с моими комментариями. – Я переключилась на другую вкладку и мысленно улыбнулась, потому что у меня уже был готов черновик. – Отправила, – добавила я, вернувшись к видеозвонку.

Как я и ожидала, мне удалось слегка сбить с него спесь.

– Некоторые моменты я выделила красным, – продолжила я, натянув фальшивую улыбку. – Фэнтезийная часть получилась отлично, но она не должна затмевать любовную линию. Пока что не хватает конфликта.

Уильям недоуменно моргнул.

– Конфликт совершенно ясен… В финальной битве появляется злодей, который хочет убить Нору.

– Нет, – покачала я головой. – Я имею в виду романтический конфликт.

– Его нет, – ответил он с таким видом, будто говорил очевидное. – Калеб и Нора целуются, признаются друг другу в любви, и с этого момента они вместе. Они сражаются с чудовищами, за ними охотятся скитальцы, их пытаются убить десяток раз. Что еще с ними должно случиться? – спросил он недоверчиво.

– В любовном романе, где главная линия – чувства, конфликт должен быть романтическим, – спокойно объяснила я. – Всe остальное – лишь фон. Неважно, сколько там битв и монстров. Главное – это отношения между героями и те препятствия, которые мешают им быть вместе.

– Моя книга в жанре фэнтези. Разумеется, это основной сюжет.

– Была книгой в жанре фэнтези, – поправила я, сохранив самообладание. – Но вы сами заявили, что она вознесет вас на вершину любовной прозы. Так что теперь, нравится вам это или нет, вы пишете любовно-фантастический роман, а это совсем не одно и то же.

Уильям шумно втянул воздух и резко выдохнул.

– Дайте мне минуту, я сначала прочитаю ваше письмо, а потом обсудим, – попросил он.

– Конечно, не волнуйтесь, я выделила на вас все утро.

Я отпила глоток вкуснейшего ванильного латте из «Старбакса», наблюдая, как постепенно вытягивается лицо Уильяма.

Он молчал, но четыре раза громко фыркнул – ровно по количеству пунктов в письме. В конце концов с его уст сорвалось раздраженное: «Просто невероятно», – что прозвучало как оскорбление, и он попытался прожечь меня взглядом.

Официальный тон улетучился вместе с его терпением.

– Ты хочешь внести слишком много правок, – процедил он.

– Как я уже сказала, это любовный роман, поэтому сюжет должен крутиться вокруг чувств и развития персонажей. Фэнтезийная часть просто отличная. Я туда вообще не лезла…

– Этого еще не хватало, – перебил он.

Я сжала губы.

Ненавижу, когда меня перебивают.

С Уильямом у нас с самого начала не задалось, но я надеялась это исправить, чтобы убедить его сменить возлюбленного Норы с Калеба на Хантера. Поэтому решила тоже перейти на менее официальный тон.

– Фэнтезийная линия просто отличная, – повторила я. – Очень детально прописана и выстроена. Мне особенно понравилось прошлое Норы, происхождение магии – этот дождь из звезд – и то, как ты объяснил события на Земле в те годы. Но всe это второстепенно. Это не должно затмевать историю любви.

– Я готов выделить половину книги под романтическую историю.

– Этого мало. К несчастью, ты сам пообещал любовный роман. Я знаю, ты хочешь «заставить заткнуться» критиков, – процитировала я его слова на шоу. – Но для этого любовная линия должна стать основой книги.

Уильяма это явно не убедило.

– И раз уж мы заговорили о романтической части, – продолжила я, – есть еще одно важное предложение, которого нет в моих комментариях. Есть вариант, который куда больше понравится женской аудитории. Лучше, если любовным интересом Норы будет не Калеб, а Хантер.

– Хантер и Нора? – нахмурился Уильям.

– Да.

– Нет.

– Сюжет «от ненависти до любви» работает всегда. Хантер – очень даже привлекательный персонаж.

– Нет.

– Конечно да.

– Ну да, расскажи мне про моего же персонажа! – упрямо воскликнул он.

– И расскажу! Он высокий, у него чeрные волосы и голубые глаза. – Я загибала пальцы. – Плюс его сарказм. Он очень сексуален! Люди влюбятся в него только из-за этого.

Закатив глаза, Уильям покачал головой.

– Вот видишь? – Он махнул рукой на меня. – Вот почему я предпочитаю работать один. Потому что никто не указывает мне, что писать.

– Я не указываю тебе, что писать. Я просто предложила вариант, который должен больше понравиться публике.

– А я хочу писать то, что нравится мне, а не то, что якобы понравится публике.

Вздохнув, я попыталась объяснить иначе:

– С коммерческой точки зрения история Норы и Хантера сработает лучше. Верный друг, который становится возлюбленным, цепляет не так сильно, как плохой парень, который ведет героиню в ловушку, но по дороге влюбляется в нее. – Эта идея меня полностью захватила, и я улыбнулась. – Твой сюжет не сработает. Сколько там будет препятствий, переживаний и внутренних конфликтов?

Не говоря ни слова, Уильям устало провел рукой по лицу. Прошло несколько секунд, а у него все так же были поджаты губы и напряжена челюсть.

– Хочешь писать про Калеба – пожалуйста, – сказала я наконец, – просто жаль терять такой потенциал ради очередной истории про дружбу, переходящую в любовь. Мы такое уже читали сотни раз.

– По-твоему, я неоригинален?

– Я лишь говорю, что в этом случае сюжет нужно доработать. Всe происходит слишком быстро, а первая интимная сцена выглядит неправдоподобно.

– Неправдоподобно? Почему?

«Серьeзно? Тебе правда нужно объяснять, что НИКТО не станет делать минет рядом с трупом монстра?»

– Итак… – начала я. – В хорошей истории «от друзей к возлюбленным» для убедительности переход должен быть постепенным. Надо показать этапы их дружбы, как развиваются их чувства. Чем они рискуют, что выигрывают, что теряют… Ну, вот это всe. Немного странно, что Нора девяносто страниц не проявляет никакого интереса к Калебу, а потом вдруг целует его после ссоры.

– Гермиона и Рон поцеловались в Тайной комнате после того, как выжили.

– И выглядело это притянутым за уши, – парировала я, махнув рукой. – Хотя ладно, кое-какие намеки были, например, в «Кубке огня», на том самом зимнем балу.

Крыть Уильяму было нечем.

– И к тому же Нора – сильная и независимая героиня, она сама решает любые проблемы. Выглядит неправдоподобно, что Калеб должен ее спасать, а уж тем более что она… отблагодарит его столь интимно. – Я старалась выражаться максимально политкорректно, ведь это была рабочая встреча и я не могла заорать: «Да боже мой, идиот, кто вообще делает минет в знак благодарности?!»

– То есть, по-твоему, сильная и независимая женщина не делает минеты?

У меня свело желудок от того, как он это произнес. На мое счастье, в переговорке никого не было, я сидела в наушниках и никто этого не слышал.

– Я просто говорю, что это совершенно нереалистично в данной ситуации, – возмущенно заявила я.

– Да какого хрена! Он же только что спас ей жизнь! – выпалил он.

– И что? – Я непроизвольно повысила голос. – Это повод для награды? Вот уж нет! – Я покачала головой. – Если она вдруг решит это сделать, то потому, что ей этого хочется, а не из чувства благодарности. Я против того, чтобы сцена происходила именно там и так, но, если уж ты хочешь ее оставить, создай хотя бы соответствующую атмосферу. – Я с силой сжала ручку. – Поверить не могу: Калеб убивает монстра, и Нора тут же опускается на колени.

Уильям открыл было рот, но я не дала ему вставить ни слова.

– И я еще раз скажу, что Хантер куда лучше подходит для таких сцен. Он более дерзкий и развязный. Подумай об этом, не нужно решать прямо сейчас.

– Да лучше я вообще откажусь от этой книги, чем уступлю твоим требованиям, – твердо заявил он.

– Что? – неверяще выдохнула я.

Его снисходительная ухмылка мгновенно вывела меня из себя. Вся злость, копившаяся неделями, прорвалась наружу.

– Прости, я что, сказала что-то смешное? Потому что я здесь не для того, чтобы тебя развлекать, – твердо сказала я. – Я здесь, чтобы делать свою работу и, похоже, теперь ещe и твою. Так что будь добр, прояви хоть каплю уважения. И напомню: если ты не сдашь рукопись, это будет нарушением контракта. – Я сурово взглянула на него. – Интересно, какое издательство захочет с тобой работать после того, как ты подставишь такого крупного игрока на рынке.

«Что ты несeшь?! Совсем с ума сошла?»

Уильям смотрел на меня не моргая, и меня понесло:

– Знаешь, всe просто. Ты даeшь мне фэнтези, а я тебе – любовную линию. Ты пишешь книгу, я еe редактирую. Еe издадут, критики рассыплются в похвалах, она станет бестселлером, ты восстановишь себе репутацию, и все будут довольны, – закончила я, обмирая внутри.

– Все – кроме меня.

«Да заткнись ты!» Меня так и тянуло это сказать, но я и без того уже вышла за любые рамки. Меня могли уволить и за меньшее, и тогда прости-прощай грин-карта. Но отступать было поздно.

– Книга должна попасть в топ любовных романов, – напомнила я. – Разве ты не хочешь всем доказать, на что способен?

Он задумчиво кивнул.

«На заметку: если польстить его самолюбию, это помогает включить здравый смысл».

Уильям провел ладонью по лицу. Наконец, вечность спустя, он поднял на меня взгляд.

– Думаю, я смогу закончить книгу к концу мая, – процедил он сквозь зубы.

– Отлично! – воодушевленно ответила я. Наконец-то мы двигались в нужном направлении.

– А теперь просвети меня, пожалуйста, – раздраженно бросил он, – что ты там придумала для Хантера и Норы?