ЛЮБОВЬ (сущ.). Чувство, из-за которого твоe сердце летит с обрыва.

«Мы вам перезвоним».

Эту фразу я слышала уже столько раз, что готова была выть. Почти два месяца я безуспешно искала работу. Хотя доказать я этого не могла, была уверена: Дэвид успел сорвать мне не один оффер, когда ему звонили за рекомендациями.

До возвращения в Испанию оставалось пять дней, а я все еще не могла смириться с тем, что этот этап моей жизни вот-вот закончится. Поэтому все утро я не выпускала телефон из рук. Накануне днем у меня было собеседование в «Уандерлэнд Букс» – издательстве, в котором я всегда мечтала работать. Это был мой последний шанс остаться в США. Со мной беседовала сама Николь Уотсон. Интервью прошло отлично, и я была полна надежд. Хотя, если честно, мне всегда казалось, что собеседования проходят хорошо, а в итоге мне никто не звонил.

Моя семья с нетерпением ждала, когда «девочка» наконец вернется домой. Я очень хотела их увидеть и ужасно по ним скучала, но возвращаться насовсем не хотела. Я не хотела отказываться от всего, за что боролась, и от жизни, которую построила в Манхэттене. Этот город стал для меня местом взросления и личного роста, и именно здесь я была по-настоящему счастлива.

Я не хотела уезжать.

Хотя бы потому, что отъезд означал поставить точку в истории с Уиллом. А в глубине души я была к этому не готова. Первые дни после расставания были ужасными, но я заставила себя идти дальше, потому что мне нужно было подыскать работу. Я сосредоточилась на этом и нашла убежище в заботе и поддержке подруг. И теперь, когда перспектива остаться в Нью-Йорке таяла на глазах, сердце требовало оплакать потерю мужчины, которого я все еще любила. День за днем я боролась с тем, чтобы не сломаться, но даже в хорошие моменты с подругами он умудрялся пробираться в мои мысли, напоминая, как сильно я по нему скучаю и как больно от его отсутствия. Мое самообладание было на грани краха, а тишина давила сильнее, чем когда-либо.

Я отчаянно хотела, чтобы он вошел в дверь с кофе в руках, а я бы потерялась взглядом в том маленьком карем пятнышке, которое выделялось в его глазу. Но я знала, что этого не случится. Знала, что в любой момент могу рассыпаться, и не была готова встретиться с пустотой, поселившейся в моем сердце с тех пор, как он ушел.

Я вздохнула и посмотрела на экран телефона.

Мне отчаянно хотелось ему позвонить, пусть даже просто ради того, чтобы услышать, как он раздраженно фыркает. Я скучала даже по этому. Хотелось сесть в самолет и полететь к нему. Я сотни раз представляла нашу встречу. Фантазировала, как расскажу ему правду, а он скажет, что любит меня. Но я так же мучила себя мыслью о том, что он даже не откроет мне дверь.

Одна часть меня считала, что я поступила правильно, другую же по-прежнему подташнивало, стоило только вспомнить последний разочарованный взгляд, которым он одарил меня перед уходом. Несколько фраз – и между нами разверзлась пропасть. Воспоминания обо всем, что я ему сказала, убеждали меня в одном: после этого он никогда не придет за мной. Скорее всего, он уже оставил все позади.

Нет. Я не могла ему позвонить.

Это была реальная жизнь. А в реальной жизни мы так и не преодолели конфликт. Похоже, в отличие от героев его книги, нам просто не суждено быть вместе.

* * *

Под вечер зазвонил телефон. Я вытащила его из кармана быстрее, чем ковбои на Диком Западе выхватывают пистолет. Звонок был с незнакомого номера.

– Алло?

– Привет, Ракель. – Я сразу занервничала, узнав голос Николь. – Знаю, я говорила, что мы примем решение на следующей неделе, но не хотела уходить на выходные, не поздравив тебя. Должность редактора твоя.

– Правда? – Голос дрогнул всего от трех слов.

– Да. Твоя кандидатура понравилась нам больше всех. Думаю, ты отлично впишешься в команду. В понедельник отдел кадров пришлет тебе контракт, а к работе ты приступишь в конце следующей недели. И насчет грин-карты не переживай: я поговорила с нашими юристами, мы начнем оформление сразу после подписания.

– Большое спасибо за доверие, Николь! – Я была заметно взволнована. – Для меня большая честь работать с человеком, которым я восхищаюсь уже столько лет.

– Спасибо… Ну что ж, теперь иди праздновать и наслаждайся выходными, хорошо?

– Хорошо. Вы тоже.

Повесив трубку, я рухнула на диван и разрыдалась как ребенок. Накопившаяся усталость прорвалась наружу слезами. Два месяца я жила с ощущением, что время работает против меня, и теперь, когда мне казалось, что в этой стране для меня все кончено, передо мной открывался новый путь.

В этот момент я услышала, как щелкнул замок входной двери, и в квартиру вошли мои подруги.

– Девочки! – Я вскочила, всхлипывая. – Меня взяли на работу в «Уандерлэнд»!

Они одновременно завизжали. Мы обнялись прямо посреди коридора.

– Господи, ты остаeшься!

– И будешь работать с Николь, как и мечтала!

– До сих пор не могу в это поверить!

Мы уселись на диван, и я во всех подробностях рассказала им о разговоре с Николь и о том, какое хорошее впечатление произвела на меня моя новая начальница.

Я уже давно не чувствовала себя такой счастливой, но чего-то все равно не хватало. С работой все наладилось почти в последний момент, а вот с Уиллом – уже никогда. Как бы мне ни хотелось позвонить ему и признаться, что все было ложью, я не могла этого сделать. Теперь уж точно нельзя было рисковать тем, что Дэвид позвонит Николь и добьется, чтобы меня не взяли. На смену счастью пришла сладкая горечь.

– Приглашаю вас на ужин, отпразднуем, – предложила я подругам.

– Мы не можем, Рей, – сказала Грейс. – Сегодня летний ужин в издательстве.

– А… ладно. – Я удивилась, что узнала об этом только сейчас. – Тогда завтра.

– Да, завтра, – пообещала Судзу. – Ну а теперь, когда мы можем наконец выдохнуть… Нам тоже нужно кое-что тебе рассказать.

– Сегодня в редакции был Уилл, – выпалила Грейс. – Он приходил подписывать книги.

При звуке его имени у меня скрутило живот.

– И… как он? Он спрашивал обо мне?

– Нет, – отрезала Грейс. – Подписал книги и ушел. Более того, он был со мной довольно груб. Думаю, он серьезно обижен, а заодно ненавидит и нас.

Я молча кивнула, вспоминая его последние слова: «Ты худшее, что со мной когда-либо случалось. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся».

Желудок снова сжался.

– Скоро он будет представлять роман на шоу Фэллона, – сообщила Судзу.

– Правда? – Я притворилась равнодушной. – Ну, рада за него… – Я не знала, что еще сказать.

– Я принесла тебе экземпляр его книги. – Грейс достала из сумки-шопера конверт и протянула мне. – Раз ты была ее редактором, я подумала, ты захочешь, чтобы у тебя она была.

– Спасибо.

Я взяла книгу, чувствуя, как в горле нарастаeт ком. После той боли, что я ему причинила, я никогда не смогу прочитать финал.

– Ну, нам пора. – Судзу поднялась. – И не вздумай смотреть шоу Фэллона, ясно?

– Да, пожалуйста, не надо, – попросила Грейс. – Пусть катится к черту и у него будет на одного зрителя меньше!

– Не переживайте, я не буду смотреть, – заверила я.

Хотя мне до боли хотелось увидеть Уилла, это было бы слишком мучительно и мое сердце не выдержало бы.

– Если что-то понадобится, звони.

– Увидимся позже. – Я помахала им рукой.

Когда дверь закрылась, я пошла в свою комнату и убрала книгу в ящик комода. Я была не готова. Физически не могла бы пережить, что в книге герои остаются вместе, а мы в реальности – нет.

* * *

Без пяти восемь я уже сидела на диване с подносом суши из моего любимого японского ресторана, а рядом устроились мои нервы. Как только появились вступительные титры шоу Джимми Фэллона, я заерзала на месте.

– Наш сегодняшний гость – один из самых важных писателей страны! – начал Джимми. – Он автор одной из самых продаваемых саг в мире! Его последний роман выходит уже на следующей неделе. А еще поговаривают, что он слишком красив, чтобы быть писателем! Встречаем… Уильяма Андерсона!

Камера сместилась влево, и Уилл вышел в студию под крики и аплодисменты публики.

У меня перехватило дыхание. Я видела его впервые после расставания. На нем был черный костюм; пиджак расстегнут, а под ним виднелась белая футболка. Он поприветствовал публику улыбкой, явно наслаждаясь вниманием. Они с Джимми пожали друг другу руки и обнялись.

– Как ты? – спросил Джимми, когда они сели.

– Очень хорошо, – улыбнулся Уилл.

У меня защемило сердце. Его спокойная манера говорить по-прежнему вызывала у меня мурашки. Камера взяла крупный план, и я заметила, что волосы у него стали длиннее. Их зачесали назад, но непослушный локон все равно падал ему на лоб. Он был невероятно красив.

Ведущий задал ему пару дежурных вопросов и, разложив какие-то карточки на столе, перешел к разговору о романе.

– Джимми, если ты не против, прежде чем мы начнем, я хотел бы поблагодарить Ракель Гарсиа, моего редактора.

Желудок совершил кульбит, и от неожиданности я выпрямилась. Джимми сделал рукой приглашающий жест, и Уилл посмотрел прямо в камеру.

– Ракель, спасибо, что напомнила мне, почему я стал писателем. Я забыл, что моя настоящая мотивация – создавать истории и делиться ими, а не стремиться быть лучшим. Ты помогла мне взглянуть на мир женскими глазами и выразить то, что я чувствую… Эта книга существует благодаря тебе.

– Ну что ж, давайте все похлопаем редактору Уилла, – добавил Джимми.

Публика зааплодировала. Мне.

Через несколько секунд интервью продолжилось.

– Мне тут донесли, что в понедельник у тебя день рождения… – заметил Джимми, и Уилл кивнул. – И я знаю, что ты уже получил подарок заранее. Критики вознесли тебя до небес.

Джимми поднял свежий номер журнала «Паблишерс уикли». На обложке была фотография Уилла и заголовок: «Уильям Андерсон: новый голос романтической прозы».

Эта новость, которая снова вызвала аплодисменты, ошеломила меня. Всю последнюю неделю я специально избегала всего, что связано с литературным миром, лишь бы не наткнуться на подобные материалы. Рецензии, публикуемые в журнале для издателей, обычно определяли дальнейшую судьбу книги.

Если роман Уилла получил признание критиков, это означало, что через несколько дней его книга возглавит список бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Я быстро поискала информацию в телефоне, и сердце забилось быстрее от волнения. Крупнейшие литературные издания поместили Уилла на обложки.

– Я зачитаю несколько отзывов о твоей книге, – продолжил Джимми. – «Уильям Андерсон: автор фэнтези-бестселлеров с триумфом входит в жанр романтической прозы».

Уилл улыбнулся, а меня захлестнули эмоции.

– «"Предначертано звездами", любовный роман Андерсона, покорит даже самого закоренелого циника», – прочитал Джимми. – Ну что ж, поздравляю, Уилл. Кажется, эта книга перевернет твою карьеру. Судя по всему, ты выполняешь все обещания, что дал, когда был у нас в прошлый раз. Критики по всей стране в восторге. Похоже, это будет настоящий успех.

Ведущий достал экземпляр книги и положил его на стол.

– Как проходил процесс работы над твоей первой романтической книгой?

– Сначала ужасно раздражало, а потом я по-настоящему увлекся. Думаю, мое настроение менялось вместе с настроением героев.

– Когда ты приходил к нам в первый раз, я спрашивал, кто твои любимые авторы в жанре фэнтези. Теперь хочу спросить, есть ли у тебя ориентиры в романтической прозе.

– М-м-м… думаю, сейчас мой любимый автор – Мия Саммерс. Я прочитал вторую часть еe трилогии в прошлом месяце и сгораю от нетерпения дождаться финала.

Уилл прочитал вторую книгу? Почему?

– Мне очень нравятся еe описания и то, как она выстраивает динамику между персонажами.

Такие слова от такого автора в шоу, которое смотрят миллионы, были настоящим подарком для продаж Мии.

– Что планируешь писать дальше? Еще одну романтическую историю или вернешься к классическому фэнтези?

Уилл провел рукой по лицу, и мое сердце сорвалось в галоп, когда я заметила на его запястье свою резинку для волос. Это ведь что-то значило, правда?

– Если честно, я и сам не знаю, – ответил Уилл. – Впервые у меня нет плана. Буду писать то, что придет само.

– Возвращаясь к твоей книге – какая часть тебе нравится больше всего?

– Концовка, однозначно, – сказал Уилл. – Сцена с розовым слоном – моя любимая.

«Что?.. Это было ради меня?»

– Розовый слон?..

Не дослушав вопрос, я помчалась в спальню. Вытащила конверт из ящика комода и вскрыла его. Сверху на книгу был приклеен желтый стикер. Я сразу узнала аккуратный, округлый почерк Уилла.

Не знаю, было ли это предначертано звездами, но это начертано в этой книге

У меня перехватило дыхание. Я раскрыла книгу. Под стандартным посвящением его сестре было ещe одно, написанное от руки:

Прошлые романы я писал для моей сестры, а этот, неожиданно для самого себя, – для тебя

Не теряя ни секунды, я пролистала книгу к финальным главам.

Пока я читала, я то смеялась, то плакала. На этих страницах были чувства Уилла – его страхи, его желания и наша любовь. Черты героев, их манера общаться и говорить «я тебя люблю», не произнося этих слов, отражали нас. Там была тысяча и одна деталь, в которых я узнавала нас двоих.

Когда я дочитала, меня переполняли чувства, но одно из них преобладало над всеми остальными – желание увидеть его.

Я позвонила ему, но он не ответил.

Что я могла сделать?

Побежать в студию и признаться ему у входа в здание Рокфеллера, как в романтическом фильме?

Да.

Именно это я и собиралась сделать.

Если бежать достаточно быстро, доберусь за десять минут. Он сделал невероятно романтичный жест. Теперь была моя очередь.

Я хотела свой счастливый финал и собиралась за него бороться.

Я выбежала из комнаты, ощущая головокружение и прижимая его книгу к груди. Наскоро натянув обувь, я открыла дверь, и сердце на мгновение остановилось.

– Уилл? – Я распахнула глаза, не ожидая увидеть его на пороге.

Он стоял прямо передо мной, и я окончательно убедилась в том, что и так знала. Я любила его. Очень.

Его взгляд не отрывался от моего. Я ужасно скучала по тому, как глубоко, как пристально он смотрел на меня. Уилл был одет так же, как на шоу, футболка выбилась из брюк. Он был растрепан и выглядел запыхавшимся.

Прошла целая секунда, и мы заговорили одновременно:

– Что ты здесь делаешь? – спросила я.

– Я уезжаю… с тобой, – ответил он. – Я могу писать… откуда угодно…

Сердце грохотало в груди. Он жестом попросил дать ему время. Я смотрела на него, не веря своим глазам, пока он переводил дыхание.

– Ты бежал сюда?

– Да… Черт… меня чуть не сбили. Дай… секунду.

Я представила его, бегущего по центру города, и у меня защемило сердце.

– Грейс рассказала мне все сегодня утром, – сказал Уилл немного погодя. – Про Дэвида и увольнение, и еще про то, что ты через несколько дней возвращаешься в Испанию.

– Уилл…

– Нет, выслушай меня, Ракель, – попросил он взволнованно. – Я уже все решил. Я могу писать откуда угодно. Мне все равно. Я просто хочу быть с тобой.

«Господи… Что?»

Вот что значило – не задумываясь прыгнуть вниз с обрыва. Его слова и нетерпение в голосе ошеломили меня и лишили дара речи.

– Я принес тебе это. – Он поднял прямоугольную коробку, к которой сверху лентой была привязана роза.

– Заходи. – Я отступила в сторону, пропуская его.

Я положила его книгу на тумбочку в прихожей и приняла коробку из его рук.

– Я сказал им не лепить эту пошлость, но они меня не послушали, – пробормотал он, пока я развязывала розовый бант.

– Понятно. – Я оставила ленту на тумбочке и погладила лепестки розы. Затем подняла крышку коробки, и мое сердце растаяло от любви. – Разве ты не говорил, что ты не из тех, кто дарит цветы и конфеты?

– Это не конфеты, – оправдался он. – А клубника в шоколаде. Это другое.

– Ну конечно. – Я едва удержалась от улыбки.

– Роза стабилизированная, – пояснил он. – Мне сказали, что у таких лепестки не опадают.

От такого признания внутри все сжалось.

«Ну как можно быть таким милым?»

Мне до безумия хотелось поцеловать его, обнять и признаться, как сильно я его люблю. Но вместо этого я сказала:

– Я прочитала финал.

Уилл сглотнул.

– Тебе понравилось? – спросил он осторожно.

Я ответила вопросом:

– Ты влюблен в меня?

– Безумно. – Он кивнул, и у меня моментально защипало глаза. – Я тебя люблю, Ракель.

Месяцами я мечтала услышать эти слова.

– Я тоже.

– Эй… так не считается, – возмутился он.

Я фыркнула, вытирая слeзы.

– Я тоже тебя люблю, – призналась я, чувствуя, как сердце трепещет уже где-то в горле.

Он тут же расслабился, выдохнув, и улыбнулся мне взглядом. Его глаза говорили со мной, и я все понимала. Он был так же счастлив, как и я.

– Так гораздо лучше. – Он медленно подошел ко мне. Я вздрогнула, когда он нежно коснулся моей щеки. – Почему ты плачешь?

– Потому что я… Прости за всю ту ложь, которую я тебе наговорила. Я так не думала. – Я покачала головой, и слезы хлынули потоком. – Я была с тобой не ради повышения, я была с тобой потому, что хотела. Книга – это не единственное, что для меня имело значение.

– Я знаю. – Он обхватил мое лицо ладонями и большими пальцами стер слезы. – А мне очень жаль, что я сказал, будто ты худшее, что со мной случалось, потому что это неправда. Ты лучшее, что было в моей жизни, и я больше никогда не хочу с тобой расставаться.

Услышав это, я расслабилась и выдохнула. Боль, которая месяцами жгла мне грудь, отступила ровно настолько, чтобы освободить место для счастья. Я поставила коробку на тумбочку и, не говоря ни слова, встала на цыпочки и наконец поцеловала его.

Как и в первый раз, он с облегчением вздохнул, почувствовав мои губы. Наши языки медленно соприкоснулись, и сердце бешено заколотилось. Я обвила руками его шею, а он крепче сжал мою талию. Все мое тело будто растворялось в его объятиях. Все чувства были сосредоточены на нем. Когда я опустилась на пятки, Уилл наклонился, не отрываясь от моих губ.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – сказала я.

Уилл резко посерьезнел и кивнул: мол, говори.

– Николь Уотсон предложила мне место редактора в «Уандерлэнд Букс»!

– Это же замечательно! – На его лице расплылась искренняя улыбка. – Значит, ты не уезжаешь?

– Нет. – Я тоже улыбнулась.

– Черт… – Он отвел взгляд и выдохнул. – Теперь, кажется, моя очередь плакать.

Я нежно провела пальцем по его скуле. Как же мне не хватало тепла его кожи. А потом слегка приподняла его подбородок и снова поцеловала.

– Я так по тебе скучала… – прошептала я, отстранившись, чтобы глотнуть воздуха.

– И я по тебе. – Он снова коснулся моих губ. – Мне было ужасно плохо.

В его глазах я увидела отголосок пережитой им боли, очень похожей на мою.

– Мне тоже. Это был кошмар. Я так боялась, что ты перевернешь страницу, – призналась я еле слышно.

Уилл запрокинул голову и нахмурился.

– Как я могу перевернуть страницу, если ты – эпилог?

У меня задрожали ноги, и я поцеловала его.

– Черт, из-за тебя я становлюсь сентиментальным, Правка, – рассмеялся он мне в губы. – Но мне все равно. Просто скажи мне еще раз, как ты меня любишь.

Я повела его в свою спальню, где мы часами под простынями доказывали друг другу, как сильно скучали.

* * *

В понедельник утром мой телефон превратился в кол-центр. Он не переставал разрываться от звонков и сообщений. Вдруг все издательства захотели со мной работать. С самого утра я подписала контракт с «Уандерлэнд Букс», а потом пошла завтракать с Уиллом. С момента нашего примирения в пятницу вечером мы не расставались ни на минуту.

Выпив кофе в месте, которое ему понравилось, я притащила его к магазину «Дисней» на Таймс-сквер и приказала ждать меня снаружи. У него был день рождения, а я так и не успела купить ему подарок. Каждый раз, когда я собиралась выйти из его квартиры, он утаскивал меня обратно в постель. Найдя то, что искала, я усмехнулась про себя.

Когда я вышла из магазина, на моем лице сияла широкая улыбка.

– Твой подарок. С днем рождения! – Я протянула ему пакет, едва сдерживая смех.

Он прищурился и с подозрением взял его.

– Ты серьезно, Ракель? – В его голосе было столько недоверия, что я расхохоталась. Он достал из пакета кружку и изогнул бровь. – Ты когда-нибудь устанешь от шуток на тему «Красавицы и Чудовища»?

– Нет, – покачала я головой, смеясь. – Забавно слышать это от тебя, учитывая, что ты подарил мне вечную розу. – Он фыркнул. – Тебе нужна была новая кружка взамен той, что ты разбил. И кто подойдет лучше, чем Чип?

– Я не собираюсь из этого пить.

– Посмотрим. – Я обвила его шею руками и поцеловала. И на заполненной туристами улице остались только мы вдвоем.

* * *

Вечером мы с Уиллом первыми пришли в «Вива Верде». Мы договорились встретиться с моими подругами, чтобы отпраздновать новую работу Судзу, день рождения Уилла и подписание моего контракта.

Следующей появилась Судзу.

– Грейс только что написала в общий чат. Линда срочно ее вызвала, но, думаю, она не сильно задержится, – сказала она нам.

Полчаса спустя Грейс вбежала в ресторан, будто за ней гнался сам черт.

– Девочки, мы наконец-то сможем купить новый диван! – радостно завопила она, подлетая к столу. – Меня повысили!

– Что? – ахнула Судзу.

– Дэвида уволили, и Линда предложила мне его должность! – ответила она.

– Боже мой, Грейс! – воскликнула я. – Поздравляю!

Мы втроем слились в объятиях, полных визгов и той самой гордости, которую могут разделить только настоящие подруги.

– Что я пропустил? – спросил Уилл, возвращаясь от бара.

– Дэвида уволили, и мне дали его место! – сказала Грейс с улыбкой.

– Поздравляю, Харрис! – Уилл коротко обнял ее. – А Дэвид пусть катится к черту, он это заслужил.

– Кстати, с днем рождения. – Грейс порылась в рюкзаке и протянула Уиллу книгу. – Это пришло сегодня, и я знаю, что тебе хотелось ее прочитать.

– Спасибо. – Уилл взял последнюю книгу из трилогии Мии Саммерс и перевернул ее, чтобы прочитать аннотацию.

– Я и тебе принесла экземпляр, – сказала она уже мне. – Хотя ты больше не работаешь в издательстве, думаю, именно ты должна модерировать ее презентацию.

Книга выходила в продажу через три недели.

– Скажи Саммерс, чтобы встала в очередь, – обратился Уилл к Грейс. – Моя девушка будет занята, представляя своего любимого писателя.

Я рассмеялась и покачала головой.

– Я не говорила, что ты мой любимый писатель, – напомнила я ему.

Он закатил глаза и посмотрел на моих подруг в поисках поддержки.

– Еще как любимый, – подтвердила Грейс. – Она влюбилась в тебя на той презентации много лет назад.

– У нее твоя фотография приклеена к дверце шкафчика, – добавила Судзу. – К тому же ее любимая книга – одна из твоих. «Тайна скитальцев», верно, Ракель?

Молниеносно повернув голову, Уилл одарил меня торжествующим взглядом.

– Это неправда, – возразила я.

– Она перечитывала ее миллион раз, – добавила Грейс, утягивая Судзу в сторону бара.

– Так, значит, твой любимый… – начал Уилл с самодовольной ноткой в голосе.

– Моя любимая книга – «Сумерки», – перебила я его.

Уилл приподнял бровь и, сдерживая улыбку, наклонился ко мне.

– Я уже возбужден, – прошептал он мне в губы, а затем жадно поцеловал, заглушив мой смешок. – Нужно будет обсудить книгу Мии, когда я ее прочитаю, – добавил он чуть позже.

– Давай сходим в «Стрэнд», когда дочитаешь? – предложила я. – Ты угостишь меня тем самым вкусным кофе, о котором говорил, и мы все обсудим. Таким ведь было твое идеальное свидание, да?

– Звучит прекрасно, милая. – Уилл поцеловал меня нежно, и я ощутила привкус манговой маргариты.

Мои подруги вернулись с начос и свечкой, воткнутой в гору гуакамоле. Проигнорировав стоны Уилла, они хором исполнили «С днем рождения».

В тот полный счастья момент я поняла, что наша история вышла за пределы страниц его книги. Это уже не было признанием в любви в романе – это была настоящая любовь.

У Уилла не было серебристого «вольво», и он не был бессмертным. Он не был падшим ангелом и не охотился на демонов в Манхэттене. Он не был ни лордом Двора ночи, ни трибутом из Двенадцатого дистрикта, да и бизнесменом с золотым сердцем он тоже не был. И все же я безвозвратно влюбилась в него и в его фантастический мир. Он был добрым, щедрым, страстным и при этом невыносимо упрямым. У него было множество граней, и я влюбилась в каждую из них.

Я погладила книгу Мии и, прочитав название, окончательно все поняла.

«Дорогое сердце, он – навсегда».