РЕДАКТОР (сущ.). Человек, который правит твою рукопись и ломает тебе все схемы.

В то утро, когда зазвонил будильник, я ещe сильнее прижался к тому приятному теплу, что грело меня со спины. Не хотел открывать глаза и обнаруживать, что вчерашние воспоминания – всего лишь обрывки сна.

– Выключи это, пожалуйста. – Сонный голос Ракель перекрыл звон будильника. Ее рука скользнула с моего живота, пытаясь нащупать в воздухе телефон.

Я потянулся и взял мобильный с тумбочки. Выключив будильник, перекатился обратно и обнял ее.

Она прижалась ко мне грудью и закинула ногу поверх моей.

– Спасибо.

Я почувствовал, как ее теплые губы коснулись татуировки.

– Не за что, милая. – Я поцеловал ее в макушку и снова провалился в сон.

Во второй раз я проснулся, когда она выскользнула из моих объятий и ушла в ванную. Я несколько раз моргнул, привыкая к свету. Последние дни я спал ужасно. Зато этой ночью выспался по-настоящему и чувствовал себя отдохнувшим.

Я повернул голову, когда спустя несколько минут открылась дверь ванной. Ракель была в моей толстовке. Взъерошенные волосы, лицо только что проснувшегося человека. Когда она подошла ближе, ее голые ноги тут же приковали мое внимание.

– Доброе утро, – пробормотал я хрипловатым со сна голосом.

Она переползла по матрасу и уселась на меня верхом. Мои руки сами легли ей на талию.

– Доброе утро. – Она наклонилась и поцеловала меня. – По утрам ты ужасно красивый. – А потом еще раз. – И с чего это у тебя такая самодовольная улыбочка?

– Ты впервые признала, что считаешь меня красивым.

– Да ладно! Я каждый раз теряю голову, когда ты появляешься без футболки.

– Правда?

– Не прикидывайся, Уилл. Ты прекрасно знаешь, что чертовски хорош, и я не собираюсь тешить твое и без того раздутое эго.

Я усмехнулся, и она тут же рассмеялась в ответ. Я погладил ее по щеке. Ее улыбка как-то особенно сияла.

– Подожди… ты утром назвал меня «милая»?

– Что? – Я фыркнул, заметив победный блеск в ее глазах. – Нет. Конечно нет.

– Уилл… – Ее улыбка стала еще шире.

– Пожалуйста… Как я могу называть тебя «милая», если терпеть не могу всю эту романтику? Тебе это приснилось, Правка.

– Зато сон был красивый, – протянула она сладким, тягучим тоном, от которого мне тут же захотелось ее поцеловать. – Хорошо поспал?

Я утвердительно хмыкнул в ответ.

– А ты?

– Просто отлично, – подтвердила она. – Мне нужно было отдохнуть, потому что кое-кто оставил меня совершенно выжатой.

Я улыбнулся, как самодовольный идиот.

Она вздрогнула, когда я запустил руки под ее толстовку и сжал пальцы на бедрах.

– Вообще-то я пытаюсь сказать, что была бы не против повторить прямо сейчас, – прошептала она.

От этих слов мой член тут же дал о себе знать, и я жадно ее поцеловал. Я подцепил пальцем край ее трусиков и уже собирался приспустить их, когда в комнате зазвонил телефон.

– Да вы издеваетесь… – пробормотал я и уронил голову на подушку.

Ракель потянулась влево и взяла телефон.

Я не убрал рук с ее бедер, и она не отрывала от меня глаз, внимательно слушая собеседника. Коротко извинившись, она закончила разговор.

– Это была девушка с ресепшена. – Она надула губы. – Мы должны были освободить номер десять минут назад.

Мне еще никогда не приходилось в спешке выезжать из отеля.

Я приподнялся и прижался к ее губам.

– Не переживай, как только мы доберемся до Кармела, ты не выйдешь из моей комнаты до самого возвращения в Манхэттен.

– Звучит потрясающе, но завтра понедельник, и нам нужно работать, – сказала она между поцелуями.

– Знаешь, какой пункт тебе стоит добавить в свой список дел? – Она отстранилась, чтобы посмотреть на меня. – Твое завтрашнее задание – целовать меня.

Она улыбнулась.

– Только целовать?

– Да. – Я обхватил ее за затылок и проник языком в рот. – Хотя нет, – добавил я, подумав, – переспать со мной – тоже одно из твоих заданий. – Я жадно ее поцеловал. – Более того, это приоритетная задача. И запиши еще, что ты должна быть голой весь день.

Она тихонько рассмеялась мне в губы.

– Я не могу так. Тебе нужно писать, а мне – редактировать.

– Твоя работа – вдохновлять писателя.

А затем я поцеловал ее в последний раз, после чего мы вскочили и в спешке принялись собираться.

* * *

Мы с Ракель обсуждали последнюю книгу, которую она прочитала, – «Первому игроку приготовиться», – когда на экране в машине высветилось имя Зака.

– Ну что? – заговорил брат, как только я нажал кнопку на руле, чтобы ответить. – Ты завалил розового слона?

«Вот трепло».

– Зак, ты на громкой связи, и я не один, – предупредил я.

– Вы что, называете меня слоном? – спросила Ракель.

«Прекрасно».

Я собирался все отрицать, но брат опередил меня.

– Ну надо же, Ракель! – воскликнул Зак. – Как ты? Тебе понравился Йосемити?

– Да, потрясающе. А ты как?

– Только что вышел с суточного дежурства, но все равно мне лучше, чем тебе, потому что мне не приходится терпеть Уильяма, – рассмеялся он.

– Ну, по крайней мере мне за это платят, – ответила она.

Прищурившись, я посмотрел на нее и наткнулся на наглую улыбку.

Пока смех моего брата и Ракель заполнял салон машины, я понял: они оба – одни из самых близких мне людей. Как вообще возможно, что всего за несколько недель она попала в эту категорию? Разве для этого не требуются годы?

– Если бы мне платили за то, чтобы терпеть Уильяма, я был бы богаче его, – продолжил брат, издеваясь.

– Зак, раз уж ты позвонил только ради того, чтобы нести чушь, я сейчас повешу трубку, – предупредил я.

– Подожди, Уилл, – остановил он меня. – На самом деле я звоню, чтобы узнать, подумал ли ты уже о последнем желании…

Я неловко вздохнул.

– Нет. Еще не думал. Позвоню тебе завтра, и обсудим, ладно?

– Ладно, – согласился он. – Я дам знать, когда освобожусь.

– Отлично. Тогда созвонимся.

– Хорошего дня, Зак! – воскликнула Ракель.

– Спасибо. Хорошо вам провести время, – сказал он перед тем, как попрощаться.

Как только звонок закончился, в машине снова заиграли Imagine Dragons.

– Уилл… Так что там насчет розового слона?

– Знаешь, как бывает: тебе говорят не думать о чeм-то, а ты начинаешь только об этом и думать?

– Да.

– Окей. Тогда попробуй сейчас не думать о розовом слоне, – попросил я. – Думай о чeм хочешь, о чeм угодно, только не о розовом слоне.

– Ладно.

– О чeм ты думаешь? – спросил я через несколько секунд.

– О розовом слоне… – пробормотала она.

– Вот ты для меня и есть этот слон, – вырвалось у меня. – Чем сильнее я пытался о тебе не думать, тем глубже ты забиралась мне в голову.

Мои пальцы сжались на руле, когда я заметил, что она не отвечает. Секунды, которые ей понадобились, чтобы заговорить, показались мне вечностью.

– Уилл, ты можешь остановиться на обочине?

Я на мгновение повернул голову и удивленно посмотрел на нее.

– То, что ты сказал, очень романтично, и мне ужасно захотелось тебя поцеловать, – пояснила она, когда я снова уставился на дорогу.

Я с облегчением выдохнул. На секунду мне показалось, что я напугал ее раньше времени.

– Здесь я не могу остановиться.

– Тогда, пожалуйста, сверни на ближайшую заправку, которую увидишь.

Я молча кивнул. В ее тоне было столько нетерпения, что у меня губы защекотало от предвкушения. Ракель поймала мою свободную руку и положила себе на бедро.

– А что твой брат имел в виду, говоря о последнем желании?

Я глубоко вдохнул, готовясь поделиться с ней самым сокровенным. Тем, что было спрятано в самом потаенном уголке моего сердца.

– Мой брат участвует в исследовании нового метода лечения лейкемии, – сказал я. – Я один из благотворителей.

– Об этом ведь никто не знает, да?

– Нет. Это не то, чем я хвастаюсь. Обычно я анонимно жертвую деньги организациям, которые занимаются исследованиями рака, а также просто нуждающимся. Никто не заслуживает остаться без лечения только потому, что не может позволить себе медицинскую страховку.

– Понимаю. А что насчет последнего желания…

Это был очень тяжелый вопрос.

– Есть фонд, который занимается исполнением последних желаний детей. Брат позвонил мне на днях и сказал, что в его больнице есть семнадцатилетняя девушка, чье желание – познакомиться со мной. Она хочет прочитать мой последний роман, прежде чем… – Я сделал паузу, чтобы взять себя в руки. – Она хочет прочитать книгу перед тем, как умереть.

Это последнее слово далось мне с огромным трудом. И, возможно, я бы вообще не смог его произнести, если бы Ракель не держала меня за руку. Я глубоко вдохнул, пытаясь сдержать подступающие слезы.

Несколько минут я сосредоточенно смотрел на дорогу.

– Я не знаю, что делать, – признался я. – Не уверен, что справлюсь. Для меня это будет очень трудно. Эта история слишком похожа на историю моей сестры. Я не хочу прийти туда и расплакаться перед ней. Не думаю, что это ей поможет.

– Понимаю.

Нас окутали тишина и меланхолия.

– Хочешь узнать мое мнение? – спросила она.

– Я всегда хочу знать твое мнение.

– Думаю, тебе стоит закончить книгу и прочитать ее ей. Люди находят прибежище в твоих книгах в самые тяжелые моменты – так же, как когда-то ты нашeл его в «Гарри Поттере». Я читала отзывы людей, которые выросли на твоих книгах. Тех, кого твои истории спасли от одиночества, кто чувствовал поддержку в трудные моменты благодаря твоим персонажам… Самое прекрасное, что ты можешь сделать для этой девочки, – исполнить ее желание. Расскажи ей историю Норы и Хантера – ты осчастливишь ее, и я уверена, что эта история понравится ей так же сильно, как и мне.

Я задумчиво кивнул.

– Если тебе будет тяжело идти одному, я могу поехать с тобой, – предложила она.

Я перевернул ладонь и переплел наши пальцы. Тепло ее кожи действовало как успокаивающий бальзам.

– Я подумаю, – пообещал я.

Может быть, это хороший способ примириться с тем семнадцатилетним парнем, который не смог сделать ничего, чтобы спасти свою сестру.

* * *

Я понятия не имел, как Ракель удалось в последний момент уговорить меня изменить планы: вместо итальянского ресторана в Кармеле, куда я собирался отвести ее уже несколько недель, мы оказались в суши-баре, который, если верить гуглу, открылся всего две недели назад. Хотя, если честно, я прекрасно знал, как она меня убедила. Она лишь воскликнула: «О, смотри, суши!» – а потом поцеловала меня так, что я согласился бы на что угодно.

– Даже не знаю, чего мне больше хочется: суши с лососем или с масляной рыбой, – сказала Ракель, опершись локтем о стол и уставившись в меню. – А ты что будешь?

– Курицу терияки.

– Не хочешь попробовать что-нибудь новое? – спросила она. – По отзывам в «Йелп», тут просто невероятные суши.

– Я и так пробую что-то новое – этот ресторан. К тому же я не люблю сырую рыбу.

– Ты вообще когда-нибудь ее пробовал?

– Нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что она тебе не нравится?

Я прищурился и ответил:

– Я просто это знаю.

– Твоя нелюбовь к риску просто поражает, – вздохнула она, сдаваясь. – Я хотела предложить взять роллы на двоих, чтобы попробовать оба варианта, но ладно. Закажу первое, что придет в голову.

Как только она отложила меню на край стола, к нам подошла официантка.

– Что будете заказывать?

– М-м-м… Роллы с масляной рыбой, пожалуйста, – попросила она.

Официантка записала заказ и повернулась ко мне.

Я был уверен, что скажу «курица терияки», поэтому удивился самому себе, когда произнeс:

– А мне с лососем, пожалуйста.

Ракель удивлeнно на меня посмотрела.

– Так ты попробуешь оба варианта, – пояснил я.

– Это все? – уточнила официантка.

– Нет, – ответила Ракель. – Еще возьмем гёдза с курицей на двоих. – Девушка сделала пометку и ушла. – Надо пользоваться моментом, раз уж ты решил быть спонтанным, – добавила она, глядя на меня.

– А если мне не понравится…

– Тогда закажешь курицу терияки, я объемся суши, и все будут счастливы, – сказала она с улыбкой.

Пока еду готовили, я отлучился в туалет. Когда вернулся, тарелки уже ждали нас на столе. Ракель прижимала телефон к уху и смеялась.

– Секунду, – попросила она. – Нужно ответить подругам, они там на грани нервного срыва.

– С чего вдруг?

– Хотят знать, хорошо ли ты со мной обращаешься. Думали, что ты меня похитил, – смеясь, добавила она, закончив печатать.

– И уже угрожали меня убить?

– Типа того. – Она снова расхохоталась. – Но они безобидные. Просто переживали, потому что я долго не отвечала. Вообще-то они для меня здесь как семья.

Этот комментарий навел меня на мысль спросить, как она вообще оказалась в США. Пока она рассказывала о том, как одиноко ей было поначалу, я попробовал роллы с лососем. Она выжидающе посмотрела на меня и, когда я подтвердил, что мне понравилось, удовлетворенно улыбнулась.

– В первые недели я исходила Манхэттен вдоль и поперек. Я путешествовала не так много, как хотелось бы, но на свою жизнь жаловаться не могу, – закончила она.

– И тебе здесь нравится, да? Я имею в виду… ты собираешься остаться тут навсегда?

– Не знаю. Сейчас у меня рабочая виза еще на два года. Все зависит от многих факторов…

Это был не тот ответ, которого я ожидал. Я неловко заерзал на стуле. У меня было ощущение, что она чего-то недоговаривает.

– И какой-то из факторов связан с повышением, которое тебе пообещали?

– Да.

– И это повышение зависит от моей книги?

– Да.

«Никакого давления…»

– А от этого повышения… зависит продление твоей визы или что-то в этом роде?

– Уилл, я не уверена, что должна тебе это рассказывать… Ты автор издательства, и, честно говоря, с моей стороны это не очень профессионально.

– Я никому не скажу. К тому же это уже давно перестало быть просто рабочим вопросом.

Она на несколько секунд задумалась и начала теребить подвеску на цепочке. В конце концов она решила мне довериться.

– За несколько дней до твоего выступления у Фэллона моя коллега Элизабет, тоже редактор, сообщила, что в марте уходит из компании. Обычно путь к должности редактора занимает в среднем лет пять работы в издательстве. Я здесь всего три года, но готова к следующему шагу. Поэтому я и подала заявку на это место. После того как ты устроил переполох в прямом эфире, Дэвид пообещал мне, что, если я доведу твою книгу до конца, должность и грин-карта будут моими.

– То есть, когда я сдам рукопись, тебя повысят и дадут вид на жительство?

– Нет. – Она покачала головой и улыбнулась мне так, будто я был самым наивным человеком на свете. – Недостаточно просто сдать рукопись. Книга должна взорвать рынок. Полагаю, когда это случится, меня повысят. А процесс оформления грин-карты уже запустили, потому что это может занять годы.

«Годы?..»

Мысль о том, что ее будущее зависит от успеха моей книги, давила куда сильнее, чем я ожидал. Я сглотнул и решился задать самый сложный вопрос:

– А что будет, если книга не станет бестселлером?

– Этого не случится, – уверенно заявила она. – Вокруг книги уже огромный ажиотаж, люди ждут ее с нетерпением, и ты отлично справляешься. – Она улыбнулась. – С новым подходом все сработает прекрасно. К тому же ты замечательно пишешь, Уилл, ты это и сам знаешь.

В других обстоятельствах мне было бы безумно приятно услышать этот комплимент, но в тот момент, когда на кону стояло ее будущее, мне было совсем не до улыбок.

– Все будет хорошо. Вот увидишь, – пообещала она.

Ее успокаивающая улыбка придала мне достаточно сил, чтобы принять решение. Я сделаю все, чтобы написать лучший в мире роман. Ради нее. И, если быть честным с собой, еще и ради себя. Потому что сердце у меня екнуло, как только я понял, что существует шанс, пусть крошечный, что Ракель может уехать из страны. И потому что, хотя мне было страшно это признать, я бы сделал для нее всe что угодно.